Что наша жизнь, игра?
В знаковой картине Михаэля Ханеке «Забавные игры» в чём-то угадывается предтеча современных реалити-шоу и ролевых квестов, но возведённая в абсолют. Это камерное, скрытое от внешних любопытных глаз зрелище. Недаром место действия – небольшой дачный домик у тихого озера, отстоящий в стороне от цивилизации.
В том домике два обычных, невинных на вид подростка в белых перчатках, чистых белых рубахах и шортиках организуют для себя необычное развлечение – свой личный маленький террариум с человечками, «человейник» для одного аморального эксперимента, куда загоняют семью – отца, мать и ребёнка. Здесь молодые люди действуют в «джентельменском» пакте друг с другом, в низменной солидарности, из-за которой могут молчаливо объединиться два голодных хищника для облегчения процесса охоты. Можно представить, что они видят себя своего рода творцами, и, как любому художнику, им не обойтись без хотя бы одного зрителя.
Двое, как поверженный ангел Люцифер и его самолюбованное отражение (Люцифер с латинского буквально «несущий свет», что можно понять как «сын утра», воплощение неуёмной избалованной юности»). Обиженные на Бога, наиболее мучительным способом уничтожают манифестацию того, что Им создано.
Весь хронометраж - натянутая струна, которую вот-вот разорвёт стремительный бариолаж безумного скрипача. Единственное стремление режиссёра - шокировать, огорошить, ввести в ступор, как можно больнее сорвать пластырь с общепринятых социальных конвенций. В этом вы сами убедитесь уже в первые минуты. На эффект работает и камера - очень резкая, подвижная, по-недоброму шаловливая, как преданный пёс, ловит малейшие изменения в мимике, позах. Ханеке не даёт нам убежать и спрятаться даже за «четвёртую» стену. Всякий раз при ложном чувстве спокойствия, когда кажется, что хуже уже некуда, он пробивает её и за ворот впихивает зрителя назад в тягучий кошмар. И снова мы в той комнатке, на том самом злосчастном диванчике. Стальной холод боли и позора. Забываешь, что это всего лишь актёрская игра.
И выставлено всё кричаще неэлегантно и ничуть не тонко. К концу просмотра опускаешься всё ниже и ниже. А после титров там и остаёшься, в полном опустошении. Начинаешь рационализировать. Судорожно искать смысл, чтобы заполнить сосущую под ложечкой пустоту. Пытаешься построить лестницу, чтобы подняться из бездонного колодца.
Здесь замешано что-то фрейдистское, Эдипов комплекс, психопатия. Хотя режиссёр, видимо, хотел бы, чтобы мы усмотрели и что-то более универсальное, чёрное ядро, скрытое в глубине психики каждого из нас. В интервью Ханеке утверждает, что его посыл касается пагубного влияния медиа, размытия грани реального и выдуманного.
Почему люди проявляют насилие к себе подобным? Из чего рождается пресловутое «ультранасилие»? От скуки, от незнания границ и природного безграничного любопытства молодости. Многим знакома такая детская забава XX века – направь камеру на своё же изображение и улети в бесконечное путешествие - погружение внутрь фрактального царства. А здесь же два одержимых скукой подростка навели свой неуравновешенный, по-юношески ультимативный поток энергии на себя, на свою человеческую суть, и отправились по чёрной разрывающей спирали в такое же бесконечное и бесконтрольное фрактальное безумие.
Не тем ли и мы с вами занимаемся, подчас предаваясь подобным зрелищам? Современный человек всё чаще смотрит на мир издалека, из удобного гнёздышка на верхушке дерева цивилизации. Homo Digitalis цифровой эпохи всё больше похож на платоновского узника пещеры, с детства заключённого в ней и знакомого только с тенями реального мира, пляшущими на сводах. Ребёнку с яслей суют телефон, лишь бы не вопил и не докучал вечно уставшим от рутины родителям. Культура, мораль, достоинство и низость, счастье и насилие – всё теряет цену, сжимается до удобного формата, расщепляется до пикселей. Весь мир - весёлое видео 24/7, бесконечная забавная игра. Но всё приедается, пресыщенный желудок растягивается, искушённый гурман требует разнообразия, ставки повышаются, игра должна забавлять и забавлять непрерывно и больше…
Выныривая из пучины сознания, снова задумываешься, задаёшься вопросом: что я увидел и зачем? И вот, после просмотра я не чувствую, что приобрёл что-то, разменяв пару часов вечера на какой-либо новый опыт, или открыл что-то новое и весомое. Есть даже чувство, что что-то потерял. Катарсиса не случилось. Кажется, фильму изначально нечего было сказать, хотелось только прижать под пальцем, унизить, выковырять из-под пластыря какую-то гнойную ранку, которую врач настрого запретил трогать, чтобы не занести инфекцию.
Не могу сказать, что хотел бы посоветовать этот фильм. Может быть, только если из академического интереса. Решайтесь на просмотр сами, если вы знаете, на что идёте и чего хотите, какой гештальт закрыть и какую жажду утолить.