И создал он его по образу и подобию своему
После успеха своей первой картины «Пражский студент», Пол Вегенер решил дальше отталкивается от своих фантастических новоявленных видений, и напрямую, заимствуя сюжет из еврейской мифологии, он на пять лет «превратился» в глиняного человека. Первую картину о странном чудовище Големе, Вегенер снял уже в 1915 году, и после, дважды возвращался к этой легенде.
«Голем: как он пришёл в мир» - совместная работа Карла Боэса и Пола Вегенера, является завершающей историей о созданном чёрной магией глиняном великане. Картина вышла в свет в 1920 году, и с мифологической подпоркой являла собой трансформированную историю всё того же ирреального чудовища, только уже с другим сюжетом. Наверное, немецкому первооткрывателю фантастичности в кинематографе было недостаточно его первых двух картин о Големе, раз он в течение такого короткого срока решил снова прикинуться спасителем еврейской общины в образе грозного чудовища. Эта история из мифологии в дальнейшем не раз претерпевала экранизаций и других режиссёров, но именно третья картина Вегенера считается наиболее удачной.
Могучее телосложение Пола Вегенера идеально подходило под образ мифического персонажа, и с помощью удачного монтажа, он, заменив неподвижную куклу, вмиг обратился в ожившего глиняного человека. Но Голем только внешним видом напоминает человека; внутри него кроются необузданные мысли, и от его извращённой психологии, полученной неестественным происхождением, можно ожидать чего угодно. Скованные движения и замедленная походка сразу выделяют его среди человеческой общины. Марионетка в руках создателя может принести большую пользу, но не стоит забывать, что вмешательства чёрной магии чреваты последствиями.
И возможно, идея спасения еврейской общины от гнёта Императора с помощью одушевления глиняной статуи, выглядит убедительной, но наложение чёрной магии на реальные события являются криком отчаяния, и последним способом спасти как свою шкуру, так и шкуру всего своего народа. Ради себя и сохранения целостности еврейской общины, раввин Лёв готов пойти на любые поступки. И Голем, не отвечая за свои действия, хитростью старого раввина, спасает еврейский народ от гнёта.
Но так до конца и не ясно, что творилось в голове созданного чудовища. Анализируя его действия, трудно определённо сказать, что им повелевало, ведь вряд ли он так чётко догадывался о низменности своего происхождения и места в окружающей среде. Но зарождающаяся обида перетекла в злобу, и могучая сила, будто скованная в этом чудовище, вырывается на свободу. Тем самым, Вегенер искусно скрывает в Големе каждого жителя Германии из мелкой буржуазии в те тяжёлые годы, но не в виде спасителя, а в образе никчёмного и недовольного своим положением самого обычного рабочего из низших классов.
Но если режиссёр к третьей своей картине о глиняном человеке так и не решился кардинально трансформировать ключевого персонажа, и явить его уже в 1920 году как почти самостоятельную личность, ущемлённую своим происхождением, то в этом он допустил проглядываемую ошибку. Если первая картина о Големе являлась новаторским взглядом фантасмагории, то та же идея без выразительных взглядов к третьей картине исчерпала себя. Ведь Отто Рипперт уже в 1916 году снял свою серию фильмов о подобном, но наиболее выразительным Гомункулусе, и Голлем, как искусственно созданное чудовище, своим сознанием и мышлением сильно проигрывает ему. Гомункулус в картинах Рипперта почти неотличим от человека, и Голлем на фоне его кажется жалким уродцем.
Сам режиссёр своей серией о глиняном человеке, к счастью, делал упор не только на самого персонажа, но и совершил второй шаг к формированию экспрессионизма в немецком кино. Его «Голлем», запертый в узких стенах дворцах и подземельях под затемнённые помещения и обволакиваемый дым, уже чётко говорит об этом течении в кинематографе. Нет уже отдельных набросок, и пугающая атмосфера фильма рисует воображаемую картину той далёкой действительности. Разрабатывая идею потусторонней силы, Вегенер после «Пражского студента» сделал её ключевой для трёх картин о мифическом персонаже, тем самым, снова обратился к фантастическим пугающим образам.
Но удивительно то, что Вегенер не ставит окончательную точку в «Голем: как он пришёл в мир» на самом персонаже. Приукрасив свой фильм двоякой концовкой, он не уничтожил своего персонажа, будто задумывал в последствии вернуться к нему. Но продолжать историю прародителя Франкенштейна и всех искусственно оживлённых чудовищ, как в кино, так и в литературе, пожалуй, не стоило бы, ведь созданный образ Голема накрепко зацепился в истории кино, и является трафаретом для создания новых зловещих чудовищ, которым, есть кого ещё напугать и ввести в лёгкое оцепенение.