Последний выпад: Как уйти красиво, а не как обычно
Принято считать, что третья часть любой франшизы — это всегда уныло. Это вымученная поделка, которую лепят на коленке, чтобы по-быстрому срубить денег на былой славе. Авторы выдыхаются, шутки протухают, а зритель выходит из зала с чувством, будто его накормили вчерашним салатом. Так вот, это тот редкий, практически уникальный случай, когда правило не работает. Третий «Голый пистолет» — это не угасание. Это — победная точка. Это — триумфальный марш идиотизма, доведённый до абсолютного совершенства. Это — мастер-класс о том, как надо уходить: не по-английски, а с грохотом, взрывая всё на своём пути. Для начала надо понять главное: если первые два фильма были гениальной конструкцией, то третий — это уже атомный юмор, доведённый до состояния оружейного плутония. Авторы, трио ZAZ, не стали изобретать велосипед. Они взяли свой безотказный механизм, отполировали его до блеска, смазали все шестерёнки и врубили мощность на максимум. Они не просто повторили себя. Они превзошли себя в главном — в наглости, в размахе и в беспощадности сатиры.
Пункт первый: Механизм доведён до блеска.
Формула осталась прежней: тотальная бомбардировка зрителя абсурдом. Но если раньше это был пулемёт, то теперь — «Катюша». Залповый огонь по всем органам чувств.
Начало. С первых же кадров нас бросают в пекло. Пародия на «Неприкасаемых» — это не просто шутка. Это — заявление. Мы будем глумиться над классикой, над святым. Сцена на вокзале с колясками, где в итоге под откос летят коляски с Бушем, Папой Римским и Горбачёвым, — это высший пилотаж политической наглости.
Визуальные гэги. Их стало ещё больше, и они стали ещё изощрённее. Весь фильм — это минное поле для твоего внимания. Ты слушаешь диалог, а в углу кадра происходит своя, отдельная комедия.
Пародия. Если раньше они пародировали жанры, то теперь они взялись за конкретные фильмы и явления. «Тельма и Луиза», «Парк Юрского периода», даже собственную сцену с гончарным кругом из «Привидения» — они не щадят никого, в том числе и самих себя. И апофеоз всего этого — финальная сцена на церемонии вручения «Оскара». Это — не просто пародия. Это — беспощадный приговор всей голливудской напыщенности, всему этому балагану с золотыми статуэтками.
Пункт второй: Дребин — Философ в шкуре идиота.
В третьей части Фрэнк Дребин — это уже не просто коп-раздолбай. Это — философ. Это — стихийное бедствие, которое достигло просветления. Мы застаём его на пенсии, он пытается быть примерным семьянином. И это — самая страшная пытка для такого человека. Его попытки наладить быт, его ссоры с Джейн из-за того, что он не может отличить свою жену от её двойника-трансвестита, — это трагикомедия любого мужика, который пытается примирить свою дикую природу с требованиями цивилизации. И когда его снова зовут на службу, он срывается с цепи, как оголодавший пёс. Его работа под прикрытием в тюрьме — это отдельный шедевр. Он не пытается вжиться в роль. Он остаётся самим собой — идиотом с каменным лицом. И именно поэтому ему все верят. Потому что никто не может поверить, что человек может быть настолько тупым на самом деле.
Лесли Нильсен здесь достиг пика своего мастерства. Он не играет комедию. Он играет трагедию человека, который родился не в том мире. И эта его абсолютная, гранитная серьёзность на фоне тотального безумия — это и есть высшая форма клоунады.
Пункт третий: Сатира становится глобальной.
Враги здесь — уже не просто какие-то местные барыги. Враги — это международные террористы. Сюжет крутится вокруг заговора с целью взорвать церемонию «Оскара». И это гениальный ход. Авторы замахнулись на святое — на саму Фабрику Грёз. Они взяли всю эту напыщенную, самовлюблённую клоунаду со слезами благодарности маме и папе, с фальшивыми улыбками и дорогими нарядами — и просто спустили в унитаз. Они показали, что за всем этим блеском скрывается такой же идиотизм и такая же жажда наживы, как и в мире Фрэнка Дребина.
Финальная сцена на «Оскаре» — это не просто набор гэгов. Это — деконструкция мифа. Дребин, врывающийся на сцену, чтобы спасти всех, и в процессе разносящий всё в щепки, — это символ. Это — здравый, пусть и идиотский, смысл, который врывается в мир фальши и лицемерия. Он, может, и дурак, но он — настоящий. В отличие от всех этих ряженых звёзд.
Злодей, Рокко Диллон, — это идеальная пародия на типичного голливудского террориста. Он пафосный, он угрожает, но в итоге оказывается таким же нелепым идиотом, как и все остальные.
Пункт четвёртый: Про ремесло и перевод.
Говорить про техническое исполнение тут можно только в превосходной степени. Это — работа инженеров, а не «творцов» в беретах. Каждый кадр, каждый звук, каждый монтажный стык — всё работает на одну цель: рассмешить зрителя. И делает это безотказно. Это — высший пилотаж. Создать такую сложную, многоуровневую комедию, которая при этом смотрится на одном дыхании, — это признак настоящего мастерства. Это гораздо сложнее, чем снять очередную сопливую драму про страдания.
Итог
«Голый пистолет 33 1/3» — это не просто достойное завершение трилогии. Это — её апофеоз. Это — лебединая песня жанра пародии. После этого снимать что-то подобное стало бессмысленно — планка была задрана на недосягаемую высоту. Это кино, которое доказывает, что нет ничего серьёзнее, чем хорошая глупость. Что смех — это самое мощное оружие против пафоса, лицемерия и тупости. И что Фрэнк Дребин — это не просто коп. Это — вечный санитар нашего безумного мира.
Это — эталон. Это — то, как надо снимать комедии. И то, как надо уходить — на пике, оставив после себя выжженное поле и горы хохочущих трупов.
10 из 10