Тени на асфальте
<i>Люди должны умирать от старости.
Кэйдзи Накадзава</i>
Понедельник 6 августа 1945-го как нарочно выдался ясным и безоблачным. Ничем особенным не должен был отметиться в веренице бедняцких дней. Как обычно взрослые срывали недовольство в очередях за едой, дети играли в салки на пшеничных полях, мечтая, кто чего вкусненького сейчас бы умял. Война шла давно, к ней привыкли, да и бушевала она далеким фоном, доходившим до Хиросимы отголосками, вспыхивавшими сигналами воздушной тревоги. Американский B-29 не заинтересовал диспетчеров – в одиночку, видимо, не внушал страх. Как и бомба с невинным названием «Малыш», словно в замедленной съемке падавшая на тихий город... Снаряд рванул с силой тысяч извергнувшихся вулканов, утопил в ядерном пламени все живое, сущее и настоящее. На месте ослепительного солнца встали черные тучи, пролившие радиоактивные слезы по уничтоженной жизни.
Мальчишка Гэн ошарашено смотрел на то, во что за пару минут превратился город, и отказывался верить. Самые смелые представления о чертогах преисподней съежились перед картиной рукотворного чистилища с выжженными грибом окрестностями, где ковыляли сгорающие люди и высились горы обугленных останков. Глаза выживших выпадали из орбит, тысячи крестьян и вельмож превратились в почерневшие кости, на дорогах прочерчивались тени. Крики смолкали так же внезапно, как возникали, мольбы о помощи были бессмысленнее безмолвия императора, не капитулировавшего ближайшим же вечером. Босые ноги мчали к пепелищу, которым стал дом. Собственными глазами паренек видел гибель семьи, проклинал себя за бессилие и запоминал слова умирающего отца: «Теперь ты старший». Призыв отзвучал погребальным звоном, память разрывали мольбы сестренки и братика, горечь расползалась по маленькому телу. Впереди у Гэна только сажевый рассвет и пепельные дни.
Почтительного возраста аниме года давно не отсчитывает. Страшная картина оказалась пронизывающим полотнищем вечного значения, которому не нужна современная графика и фантазии другого создателя – не познавшего ужасов ядерной бомбардировки. Манга очевидца хиросимской катастрофы Кэйдзи Накадзавы развивала массу сюжетных линий, закручивала вокруг фабулы тугие спирали, но визуализированному кошмару ни к чему второстепенные темы. Хаос, оцепенение, беспомощность и отчаяние – все необходимые слагаемые фильма, выдирающего из груди сердце для принесения его на алтарь боли. «Босоногий Гэн» бьет в темечко с первого захода и до чувствительных отметин. Выдержать апокалиптическое зрелище непросто, а отмахнуться – невозможно. Рисованное горе не уступает настоящему, мучения осязаемы так же отчетливо, как слезы, обжигающие щеки. Бессловесный младенец инстинктивно ищет материнскую грудь, когда под ней уже не бьется сердце, старик гниет заживо, не в силах согнать с тела опарышей – смерть начисто лишена возвышенности, она цинична и уродлива.
Где-то за океаном человек создал худшего своего гомункула, породил технологического монстра, надменно плюющего на попытки его обуздать. Бомба, превратившая Хиросиму в дымящиеся руины, сколь жутко бы это ни прозвучало, родом из нашего мира. Как и уцелевшие зернышки добра в детской душе. Случайно ли героем манги и аниме стал совсем еще ребенок? Ему проще отринуть страшные воспоминания и двигаться дальше, с мыслью о данном младшему брату обещании запустить кораблик. И парень вытерпит, справится! Шестилетний Гэн – олицетворение девственно прекрасной чистоты, дитя разрушительной эры, сменившей облик до неузнаваемости не по своей вине. Призраки войны пробуждают злобу, она душит, но не лишает миролюбия. Япония слишком долго исповедовала милитаризм – расплата заставила оглянуться и признать ошибки.
Пожар долго полыхал над Хиросимой, но унялся и вернул мысль о необходимости жить дальше. Все вокруг стало другим, но в аниме подчеркивается способность маленького человека вести борьбу, в то время как близкие падают в голодные обмороки. Выживание Японии – заслуга безродных людей, не опустивших рук на гигантском погребальном костре. О том, что пришлось пережить Гэну и ему подобным, не найти идеально точных слов – лучше увидеть. Но подойти к просмотру осмысленно, а не с целью прикончить время. Подлинный морок войны не нуждается ни в малейшей гиперболизации или сгущенных красках – только жестокая правда, несгибаемая воля и награда в виде ростков пшеницы, пробивающихся сквозь испещренную землю.
Мальчик вырастет, разоренная страна оправится от увечий и станет цитаделью высоких технологий. О двух августовских днях, навсегда ославивших Хиросиму и Нагасаки, теперь лишний раз стараются не вспоминать. Японские правители обнимаются с американскими друзьями, и официальных извинений на островах давно не просят. Судьба не лишена иронии, однако. И она не ведает жалости, оставляя отдельные клочки растерянным мальчишкам. Видимо, это и есть цена прогресса и неутолимых амбиций – смерть и разрушение. В царстве ада не земле нет никакого очарования, и от бурлящего огня хочется отвернуться поскорее. Жизнь продолжается, но боль не исчезает, как не смолкает детский плач и не стихает отцовский наказ. И конечно, не выгнать из сердца ненависть к солнечным дням. Прячься за облаками, коварное светило, и не допусти новой беды.
