Гражданин Ханнафорд в стране грёз
«Другая сторона ветра» является последней главой в жизнеописании культового постановщика Орсона Уэллса. К моменту своей смерти в 1985-м, кинорежиссер был практически одержим этим амбициозным проектом: на протяжении 10 лет эта экспериментальная история, представляющая собой сатиру на классический Голливуд (а может быть всё-таки Новый?) и на авангардных кинематографистов, не отпускала Уэллса. Учитывая, что потребовалось около 40 лет, чтобы выпустить «Другую сторону ветра» на экраны, стоит задаться вопросом: можно ли назвать это полноценным фильмом? Однозначный ответ дать затруднительно. Неизвестно, насколько финальный продукт приближен к авторскому видению Уэллса, однако факт остается фактом: кудесники из <i>Netflix</i> превратили 100 часов (!) отснятого материала в сложный, но всё-таки удобоваримый фильм, тщательно сверяясь с чистовиками режиссера. Эксцентричная картина, каждый кадр которой вопит то о мрачной изнанке Стран Грёз, то о блуде и разврате, вышла каким-то китчем, и тем не менее при этом фильмом невероятно синефильским; наверное, проект под названием «Другая сторона ветра» олицетворяет любовь к кинематографу в целом, снятый, однако, человеком, когда-то кинематографом отвергнутым.
Интересно, как искусство перекликается с реальной жизнью и при просмотре «Другой стороны ветра» это чувствуется как никогда – этот фильм повествует в первую очередь о режиссере, который отчаянно хочет снять свое главное кинопроизведение. Если обратиться к истории, то надо немного понимать культурную среду, в которой возникал «Другая сторона ветра». Уэллсу было 55 лет, когда он вернулся из Европы, чтобы начать работу над проектом – возвращением на американский кинорынок. Естественно, что <i>magnum opus</i> стоило обернуть и в рамку комментария о Голливуде тех времён, включая высказывание о понимании Уэллсом молодёжной культуры и продюсерской политики. Из-за проблем с финансированием и скрупулезного подхода съемочной группы «Другая сторона ветра» так и не был правильно преподнесен зрителю.
Строго говоря, практически весь сценарий «Другой стороны» и представляет собой размышление о Голливуде. Повествование вращается вокруг уважаемого режиссера Ханнафорда, который собирается запечатлеть на пленке смелый и яркий фильм, полный сексуальных сцен, но терпит фиаско, после того как ведущий актер сбегает в середине эротической сцены. Ханнафорд приглашает голливудский бомонд к себе на вечеринку, при этом подсознательно надеясь, конечно, на помощь Оттерлейка – дерзкого молодого режиссера.
Кажется, есть некая зловещая притягательность в том, что фильм, повествующий о незаконченном кинопроизведении, также был недоделан. Таким образом, «Другую сторону ветра», в его сложном концептуальном смысле, необходимо разбирать на трёх уровнях: историческом, <b>первом</b> (истории творца - Ханнафорда) и <b>втором</b> (фильме, который Ханнафорд снял). Если исторический подтекст требует лишь краткого ознакомления, а для более детального анализа следует воспользоваться помощью историков кино, то процедурные подтексты в «Другой стороне» невероятно сложны для адекватного восприятия. Сперва кажется, что монтажеры наделали какую-то муть: дезориентирующие сцены сбивают с толку. Стилистический прием состоит из постоянного чередования реальности как <b>реальности</b> и реальности как <b>кино</b> (вероятно, именно отсюда «растут ноги» таких картин как «Внутренняя империя» Дэвида Линча и, в меньшей степени, «Жизнь в забвении» Тома ДиЧилло), но даже опуская комментарии о коммерциализации кинематографа и предсказании надвигающейся эпохи, когда видеокамера будет в руках у каждого обывателя, «Другую сторону ветра» всё равно можно расценить хорошей драмой о том, как кино производят.
Вероятно, что Ханнафорд, старый как сам кинематограф, олицетворяет светоч Голливуда, который не может вписаться в современные (для тех времён) тренды. Студийная система рушится на глазах, а на руинах появляется Новый Голливуд. Иронично, что «Другая сторона ветра» (не этот фильм из реальной жизни, а тот, который снимает экранный Ханнафорд – неспроста творение Уэлса в реальной жизни имеет именно название выдуманного им же фильма) представляет собой классический проект тех времён, доведенный до абсурда. Психоделичная «внутренняя» лента высмеивает всю высоколобость режиссеров той эпохи и после этого запоздалого высказывания Уэллса действительно хочется обратиться к проектам, уже ставшим классикой, и понять, что за модой и кино-анархизмом скрывалась мрачная инертность и, возможно, претенциозность.
Тем не менее, даже если рассматривать «Другую сторону ветра» как признание в любви кинематографу и письмо ненависти к тому, что кинематограф воплощает, т.е. Голливуду, здесь есть парочка нюансов. «Другая сторона» никогда не оправдывает свой паттерн, оставаясь в партизанском стиле, что дурно сказывается на общем впечатлении. Если символические, на грани с абсурдностью, моменты удаются, то убийственно серьезные диалоги, а также динамика повествования c звуковым сопровождением, сильно контрастируют друг с другом. И вот с этим неясно: то ли это так задумывалось, то ли сказался выпуск фильм без надзора его идеолога.
Эту практически незаметную киноленту следует рассматривать только в контексте жизни постановщика, иначе многие нюансы и странные сюжетные решения, навеянные в том числе и духом времени 70-х, могут быть попросту неясными. «Другая сторона ветра» - прежде всего невероятно личный фильм, представляющий родную кинематографическую «голливудскую» стихию Уэллса в виде колосса на глиняных ногах. По крайней мере, если правильно провести необходимые ассоциации и расставить акценты, то этот проект может вызвать дискуссии в среде киноманов. Люди «в теме», вероятно, именно после просмотра «Другой стороны ветра» поймут истинный смысл цитаты Орсона Уэллса о самом себе: «<i>Я начал на вершине и постепенно спускался</i>».
7,5 из 10
