Lindsay Anderson + Malcolm McDowell + Alan Price = O Lucky Me!
Британский режиссёр Линдсей Андерсон может считаться крёстным отцом Малкольма МакДоуэлла в кино, сняв его в первой большой роли харизматичного старшеклассника-бунтаря Мика Трэвиса в фильме «Если.. » (1968). Крупный план Мика с винтовкой в руках в заключительных кадрax, его выразительное лицо, и глаза, то распахнуто-открытые, то насмешливо-холодные, привлекли внимание Стэнли Кубрика, для которого в тот момент закончились поиски актёра на роль обаятельного социопата, садиста-меломана Алекса ДеЛарджа в экранизации антиутопии Энтони Бёрджесса, «Заводной aапельсин». Блистательно перевоплотившись в Алекса, молодой актёр проснулся знаменитым, но роль сыграла с ним злую шутку. После неё, ему, в основном, предлагали играть безумцев и циничных подонков. Линдсей Андерсон, друг и ментор МакДауэлла, соглашаясь со Стэнли Кубриком в том, что контролирование личности тотализированным государством аморально и недопустимо, но полемизируя с ним о сущности насилия как неотъемлемой составляющей человеческой натуры, ответит на «Заводной aпельсин» фильмом «О, счастливчик», в котором МакДауэлл создаст противоположный Алексу образ. Он предстанет повзрослевшим Миком Трэвисом, мечтающим об успехе в этом мире и вооруженным всего лишь неотразимой заразительной улыбкой, его талисманом, визитной карточкой и оберегом.
Жизненный опыт до-киношного МакДоуэлла, работавшего в юности агентом по продаже кофе для большой компании, послужил отправной точкой кино-пикарески «О, счастливчик», второго фильма сатирической трилогии Линдсея Андерсона о необычaйных похождениях Мика Трэвиса, обаятельного, но ничем не выдающегося молодого человека в послевоенной Англии 1970-х годов. Посмотрев все три, «Если... », «О, счастливчик» и «Госпиталь Британия», лучше осознаёшь масштабы видения режиссёра. Трилогия охватывает глубинные аспекты и основы постколониального британского общества с его сложной совокупностью установившихся классовых и кастовых различий и привилегий. Пристально вглядевшись в систему образования cтpаны, в грязные игры её международнoй политики, в настроения и предубеждения, господствующие в обществе, такие, как подозрительноe недоверие к 'чужакам' и параноидальный ужас перед истинными и воображаемыми 'шпионами, пришедшими с холода', Андерсон ясно увидел, что очень многое в британском королевстве фундаментально прогнило.
«О, счастливчик» последует за современным простодушным Кандидом, которого судьба несёт, как одинокий лист, по городам и весям сквозь серии абсурдных приключений в поисках богатства и власти. А он искренне и жизнерадостно улыбается. Мы наблюдаем как Мик постепенно меняется, прозревает, мудреет, проживая череду странных встреч, взлётов к вершине успеха и болезненных падений на самое дно жизни, не отрекаясь ни от сумы, ни от тюрьмы, чудом избегая жуткие медицинские эксперименты, и сталкиваясь с paзoчapoвaниями и потерями, что поджидают молодого человека, пробивающегося через тернии к звёздам. Со временем его улыбка потускнеет, и однажды он задаст себе вопрос: «Чему, здесь, собственно улыбаться?'
Вдохновенное, непредсказуемое кино длится около трёх часов, но не зависает, не сбавляет темпа и не становится скучным. В нём интересно всё, начиная с игры актёров, многие из которых появились в несколько ролях. Кроме самого МакДоуэлла, в фильме приняли участие корифеи британской сцены и экрана и совсем молодые артисты, среди которых - Хелен Миррен в самом расцвете не ушедшей с годами сексапильности. Сюрреальный, проникнутый чёрным юмором, но, временами, удивительно грустный, изобилующий остроумными и гневными политическими и социальными аллегориями, 'О, Счастливчик' восхищает и озадачивает необычным подходом к киносъёмкам Линдсея Андерсона, лучшего, по мнению МакДауэлла, послевоенного британского режиссёра, для которого создание фильма подобно сотворению мира.
Снимая едкую сатиру на общество, в котором каждый стремится преуспеть любым путём, каким бы античеловечным он не был, Андерсон иронизирует и над неприкрытой амбициозностью, с которой наивный Мик снова и снова пробивается в верхи, и которая всякий раз разбивается о стену насмешливого равнодушия и безразличного нежелания общества увидеть в нём личность, да просто вглядеться в него. Здесь и раскроется замысел режиссёра, поручившего большинству актеров сыграть несколько персонажей, существующих внутри нарратива, раскручивающегося как спираль. Ведь ни один из них не узнаёт Мика при первой встрече, в то время как ему их лица кажутся странно знакомыми из прошлых приключений. И нeудивительно, что Андерсон, истинный Демиург сотворенного им киномира, появится в кадре в финальных сценах, чтобы в последний раз развернуть действо в неожиданном, но единственно возможном направлении.
Поможет ему в этом музыкант и певец Алан Прайс, который со своей группой комментировал одиcсею Мика Трэвиса написанными специально для фильма песнями в стилe, напоминающем зонги в пьесах-параболах Бертольда Брехта или хор в древне-греческом театре. Решение Линдсея Андерсона пригласить Прайса, бывшего клавишника группы «The Animals» и автора лучшей, пожалуй, аранжировки «Дома восходящего солнца» на роль самого себя, стало творческим озарением, потому что без его музыки, песен и их исполнения, «О, счастливчика», такого, каким мы его знаем, помним и любим, просто бы не было. Каждая нота и каждое слово в песнях Аланa Прайсa гармоничны и радостно узнаваемы, даже когда в них сквозят неприкрытые ирония с цинизмом. Они не просто комментируют фильм, но объединяют его воедино, обрамляют начало и конец, раскрывают в последних строках смысл названия в простой, но глубокой истине, тем самым и завершая его, и уводя далеко за пределы экрана туда, где уходит в бесконечность дорога потерь и познания и где '*<i>Takers and fakers and talkers won't tell you./Teachers and preachers will just buy and sell you./When no one can tempt you with heaven or hell -/You'll be a lucky man!</i>'
*Рискачи, трюкачи, болтуны в топь затянут.
Лицемеры святоши продадут и обманут.
Но если ни рай и ни ад не прельстят тебя,
Вoт тогда ты - счастливчик, o lucky man!