Рождение и смерть
Практически с самого начала зарождения кинематографа тысячи режиссеров в миллионе фильмов, на которые были потрачены километры пленки и биллионы часов работы цифровой камеры, рассказали о том, как тяжело быть молодым - потерянным, запутавшимся, подверженным чужому мнению, не знающим куда направиться и кем быть, переживающим свои маленькие и большие трагедии в одиночестве, которое усугубляет формальное давление со стороны родителей, школы и общества, которое уже забыло, какого это не знать, кто ты на самом деле такой. Однако некоторые подростки и молодые люди находят способы использовать этот бурлящий поток непонятных эмоций с пользой, для создания искусства, будь то музыка, книги, кино или картины, и, преображая уродливые ощущения в прекрасные произведения, они вдруг находят себя и возможность не скрывать свое истинное лицо, своих и возможность наконец-то узнать, что кто-то тоже чувствует мир как ты, обрести людей, которые бы пошли с тобой до конца, не поддавшись давлению скучных условностей, и, что самое главное наконец-то увидеть некое подобие будущего, поняв, чем тебе нравится заниматься и что у тебя получается лучше всего. Но что если это счастье продлиться не так долго, как поначалу казалось, и вот панкующая представительница движения Riot Grrrls, выражающая себя в своей музыке и выплескивающая свои эмоции на концертах, проходящих в андерграундных клубах, подвалах и заброшенных домах, которая когда-то влюбилась в молодого и красивого креативного художника, однажды обнаруживает себя в идеально обставленном доме в тихом пригороде, с новорожденным младенцем на руках и безразличным мужем, уставившимся в телевизор, нежно обнимая банку пива? Именно такую историю предлагает проследить начинающий режиссер Джен Макгоуэн, обратив внимание в своей картине 'Келли и Кэл' на тему, которая очень часто поднимается в кино мимоходом, но довольно редко становится заглавной в картинах.
Для того, чтобы изучить проблему потери себя с возрастом, когда слишком закручиваешься в бытовых заботах и семейных обязательствах, чтобы думать о высоком, Макгоуэн в своем дебютном полнометражном фильме и автор сценария Эми Лоув Старбин в своем первой работе в кино выбрали очень удачный угол, столкнув свою постаревшую и побитую взрослой жизнью героиню с пылающем юностью молодым человеком, играющим громкую музыку в пристройке к дому, превращенную в настоящую обитель юного панка. Кэл - все то, чем Келли когда-то была, но потеряла, все то, что она когда-то делала, но перестала, все то, что она когда-то чувствовала, но больше не чувствует, все то, что она когда-то ненавидела, но чем теперь стала. Вместо того, чтобы тратить время на флешбеки, авторы убивают двух зайцев одним выстрелом, совмещая прошлое и настоящее, когда семнадцатилетний Кэл устраивает для уже пережившей тридцатилетие Келли новую юность, возвращая к жизни то, чем она тогда была - злобную панк-рокершу с яркими волосами и гитарой наперевес, которая ненавидит любое проявление нормальности, готова в любое время сорваться в увлекательное путешествие по длинным американским хайевеям, разнести ненавистную школу к чертям или даже нарушить закон и попытаться не попасться полиции. Макгоуэн и Старбин делают то, чем редко занимаются не только большие режиссеры, но и представители независимого кино, а именно награждают своих героев собственным духом и увлечениями, и если вы хорошо знакомы с историей Riot Grrrls, то вам особенно будет интересно следить за развитием фильма, поскольку для вас то, что для других будет просто репликой, окажется громким заявлением, но в то же время авторы никогда не уходят в элитарное кино для избранных и по возможности стараются объяснить зрителю незнакомые ему феномены в мире героев.
При всем том, как идеально была подобрана пара для героини Джульетт Льюис, семнадцатилетний Кэл, помогающий раскрыть насколько далеко главный женский персонаж окунулcя в рутину и безразличие, так же несет в себе очень сложную историю, которую у Макгоуэн и Старбин не получилось рассказать должным образом, и в итоге эти пробелы к концу фильма образовывают огромную дыру, поглотившую многие достоинства картины. Если отбросить музыкальные предпочтения Кэла, то останется лишь типичный герой из фильмов про инвалидов, который когда не мечтает умереть, то грезит о большой и чистой любви, а получает лишь секс из жалости, и которому вечно говорят, что он зациклен на своей неполноценности, даже если он делает все, чтобы к нему относились как к равному. Поначалу трагедия Кэла лишь играет на руку общей истории, объединяя двух не принятых обществом людей, полных разочарования и живущих под постоянным давлением со стороны старших родственников, но чем ближе зритель приближается к развязке, тем более банальной и очевидной становится эта часть картины, превращаясь в почти мелодраматическую историю, которых экран видел сотнями. У повести о юноше, лишившемся ног, пытаясь впечатлить девушку, которая его сразу же бросила, есть будущее, так же как есть оно и у повести о творческой женщине, полной больших надежд, оказывавшейся в капкане одноэтажной Америки, и иногда им даже удается взять друг друга под руку и идти вместе, но каждая из них смотрелась бы гораздо убедительнее, если бы в них было чуть меньше манипуляции и крика, и чуть больше свойственной независимому кино простоты.
