Социология идиотизма и зеркало для обывателя
Фильм, от одного упоминания которой у высоколобой интеллигенции, моралистов и прочих граждан с тонкой душевной организацией немедленно случается приступ падучей. Фильм, который брезгливо называют «сортирной комедией» и «деградацией кинематографа».
Многие граждане, посмотрев трейлер, радостно заблеяли: «А, ну это опять эти придурки из Чудаков, сейчас будут блевать, падать пахом на заборы и бить друг друга током. Тупое г*вно тупого г*вна!». Так вот, камрады, если вы видите здесь только пошлые шутки про отвисшие стариковские тестикулы, у меня для вас плохие новости. Потому что перед нами — не просто комедия. Перед нами — блестяще сконструированный, безжалостный и невероятно смешной социологический эксперимент. Это — документальное кино о современном обществе, завёрнутое в обёртку лютого, беспредельного пранка.
Для начала надо понимать, как это снято. Это не постановочное кино в привычном смысле. Да, здесь есть некий пунктирный сюжет: 86-летний дед Ирвинг Зисман (Джонни Ноксвилл в адском пластическом гриме) после смерти жены должен отвезти своего восьмилетнего внука Билли (Джексон Николл) к непутёвому папаше через всю Америку. Дорожное приключение, роуд-муви.
Но фишка в том, что 90% людей в кадре — это не актёры. Это обычные, случайные американские граждане. Простые прохожие, клерки, посетители забегаловок, байкеры, стриптизёрши. И весь юмор, весь нерв фильма строится на их реальной реакции на тот кромешный ад, который устраивают перед ними дед и внук.
Пункт первый: Джонни Ноксвилл — гений провокации.
То, что делает здесь Ноксвилл, заслуживает как минимум номинации на «Оскар». И я сейчас не шучу. Одно дело — кривляться на зелёном фоне за сорок миллионов долларов, когда вокруг тебя сто ассистентов поправляют тебе трусы. Другое дело — сидеть по четыре часа в кресле гримёра, а потом идти в толпу реальных, непредсказуемых людей и нести абсолютную дичь, не выходя из образа ни на секунду.
Ноксвилл использует гениальный психологический щит — старость. Общество запрограммировано уважать стариков, прощать им маразм, неуклюжесть и даже хамство. Дед старый, дедушке можно. И Ноксвилл натягивает эту социальную норму до предела, пока она не начинает трещать по швам. Он застревает членом в автомате с газировкой. Он ворует еду в супермаркете. И ты смотришь не на него, ты смотришь на лица людей вокруг. Они в шоке. Они не знают, что делать. Звонить в полицию? Бить морду? Помочь старому маразматику? Это чистая, незамутнённая психология. Ноксвилл ходит по лезвию бритвы. В паре сцен его реально могли пристрелить или забить ногами, потому что Америка — страна вооружённая, а народ там простой и резкий. Но он держит образ до конца. Это — высочайший профессионализм.
Пункт второй: Малолетний напарник — оружие массового поражения.
Восьмилетний пацан Джексон Николл — это просто атомная бомба этого фильма. Работать со скрытой камерой тяжело взрослому мужику. Но как это делает ребёнок? Он подходит к случайным парням на улице и просит стать его новыми папами, потому что его дед — ублюдок. Он сидит в картонной коробке, которую дед пытается отправить по почте. Пацан ни разу не «раскололся», ни разу не засмеялся в камеру. Он отыгрывает брошенного, циничного, но по-своему наивного ребёнка так, что ему верят все. Взаимодействие Ноксвилла и этого пацана — это идеальный дуэт, где каждый пасёт другого и вовремя подкидывает дров в топку безумия.
Пункт третий: Срез американского общества.
Как я уже сказал, главное в фильме — это реакция людей. И вот тут фильм превращается в шедевр социальной сатиры. Что мы видим?
Мы видим людей, которые пытаются сохранить лицо, когда дед случайно опрокидывает гроб и труп его жены вываливается на пол.
Мы видим байкеров из организации «Защитники детей» (Guardians of the Children), которые реально готовы порвать отца на куски, когда видят, как он обращается с сыном. Это суровые бородатые мужики в коже, но у них есть чёткие понятия о добре и зле.
И, наконец, мы видим апофеоз — сцена на детском конкурсе красоты. Камрады, детские конкурсы красоты в США — это легализованная форма педофилии и ярмарка родительского тщеславия. Это расфуфыренные, накрашенные как проститутки шестилетние девочки и их безумные, амбициозные мамаши. Это само по себе отвратительно. И что делает Ноксвилл? Он приводит туда своего внука, переодетого в девочку, и заставляет его танцевать стриптиз под песню 'Warrant — Cherry Pie'.
Это — взрыв. Это — атомная бомба, брошенная в центр этого лицемерного гадюшника. Смотреть на перекошенные от ужаса лица мамаш — это ни с чем не сравнимое удовольствие. Это — разоблачение. Фильм показывает: вы, уважаемые, тут устраиваете торговлю своими детьми, а мы просто показываем вам это в зеркале, доведя до абсурда. Вы в шоке от стриптиза пацана? А от шестилеток в мини платье и с тонной штукатурки на лице вы не в шоке?
Это — социальная критика высшего пилотажа. Без нотаций, без морализаторства. Просто — в лоб. Жрите, не обляпайтесь.
Пункт четвёртый: Техническое исполнение и команда.
Команда «Чудаков» под руководством Джеффа Тремейна проделала колоссальную работу. Снимать скрытой камерой так, чтобы это выглядело как настоящее кино, чтобы был звук, свет, чтобы сюжет двигался, — это адский труд. Десятки камер, микрофоны, сценарий, который надо адаптировать на ходу под реакцию случайных прохожих. Это не просто «пранк для ютуба», снятый на телефон. Это полноценное кинопроизводство, интегрированное в реальную жизнь. Уровень подготовки и реализации вызывает уважение.
Итог
«Несносный дед» — это не просто комедия про пердёж и падающие гробы. Это — умное, злое и очень смешное кино, которое препарирует современное общество с помощью скальпеля абсурда. Это фильм о том, что люди, в массе своей, — стадо. Они ведутся на социальные роли (старик, ребёнок), они боятся нарушить приличия, они лицемерны. Но в то же время фильм показывает, что есть и нормальные, добрые люди, готовые помочь даже самому отбитому деду. Да, здесь есть шутки ниже пояса. Да, здесь есть моменты, от которых хочется зажмуриться. Но это — часть замысла. Это — шоковая терапия.
Это — кино, которое заставляет тебя ржать до колик, но при этом оставляет послевкусие: «А как бы я поступил на их месте?». Однозначный шедевр в своём жанре. Джонни Ноксвилл — гений. Пацан — талант.
10 из 10