Том на ферме

Впервые в жизни пишу рецензию, но сейчас как-то совсем не могу молчать. Уж очень меня впечатлил фильм. Так впечатлил, что с этой минуты я больше не считаю важной отрицательную или положительную оценку. Она нейтральная, потому что этот фильм из серии 'надо смотреть и все!'. Это как необходимость смотреть на шедевры. Независимо от того, что ты почувствуешь, все эти чувства не могут быть с плюсом или минусом, так как не принадлежат тебе лично, они - важная и ценная часть тебя, которая поддерживает твою связь с остальными людьми и напоминают тебе о том, что ты не один. Я будто вместе со всеми смотрю на шедевр и ощущаю вдохновение и подъем от того, что я среди своих, что я не одна, и я дома.

Не знаю что уж там имел ввиду Ксавье Долан, а уж тем более автор пьесы, но для меня этот фильм о проживании утраты и самопожертвовании ради исцеления близких своего друга.

Боль, которую испытывает Том от общения с Франсисом, как физический эквивалент проживания боли утраты партнёра. Том просто так режет себе кожу, чтобы не было так больно внутри. Боль от потери, от, вероятно, того, что его друг был недостаточно откровенен с ним при жизни, раз не говорил о своей семье, а также от того, как и почему эти люди исчезли из жизни любимого.

Гипертрофированно животный, натуральный почти язычник Франсис, так же страдая и не умея жить с этой болью, выбрал Тома жертвенным агнцем и терзает его, ненавидя и любя вместо потерянного брата, выплескивая свою боль, как умеет, вернее, как научился, в своем загоне с навозом, коровами и жалящей кукурузой. Том здесь - не мазохист, наслаждающийся издевательствами над ним, а тот, кто со всем величием позволяет человеку исцелить свою боль об него, и тот, кто здесь и сейчас проживает с чужой семьей то, что не смог вынести его бойфренд.

Когда Френсис, почти спасая Тома, вышвыривает его на время из машины, Том попадает в другой мир. В яркий бар с уютным светом, с по-отечески теплым барменом (в этом смысле то, что бармена играет отец Ксавье, выглядит символично и очень согревает). Этот бар, где нет гомофобии и жестокости, где вокруг обычные люди, где безопасно и легко разговаривать с любым человеком - полная противоположность тому месту, где Том выполняет свою саморазрушающую миссию. Здесь Ксавье-актер повзрослел, изменил взгляд, стал выглядеть гораздо увереннее. Тому в этом баре, казалось бы, можно было и закончить, забыть про этот страшный сон и уехать. Даже автобус останавливается прямо у выхода, образуя такой трап-рукав в его настоящую жизнь. Но для него это еще не конец, бар только добавил решимости и сил закончить это.

Завершением миссии для меня выглядят сдвинутые кровати. Это всё. Он сделал что мог, отпустил себя, отпустил бойфренда, отпустил брата. Как опустошение перед новым началом. Теперь можно пробовать бежать, потому что это не дом, хотя он и пытался очень неубедительно (тут тоже Ксавье-актеру респект) рассказывать Саре, что здесь настоящая жизнь. Считается, что финал фильма открытый, для меня он совершенно однозначен.

У меня еще много мыслей про маму брата и лопату, но не уложусь в лимит. В общем, на мой взгляд глубокий, многослойный фильм, рекомендую как маст-си для каждого, кому важна не только интересная история. Долан форева и долгих лет, чтобы людям повезло увидеть отражение ещё многих граней его внутреннего мира.

8 из 10

Вообще мимо фильма проходил уже неоднократно, так как смущал режиссер, у которого как-то уже раз пытался я творчество осилить, но вообще не зашло. И дело было даже не в тематике, а в целом, в подаче материала, когда начинаешь чувствовать, что тебя утомительно мучают бесконечными сериями селфи очень самовлюбленного чувака, на фоне декораций/каких-то еще актеров. Но так как, в последнее время, захотелось чего-то близкого к южной готике, снова мне подкинули в рекомендацию этот фильм, я его рандомно ткнул куда-то пробно, на прогрес-баре, и попал на сцену, где главгерой получает люлей. Это злорадно заинтриговало, и отмотав на начало, посмотрел всю историю целиком, и откровенно говоря, получилось похоже на редкостно удачный случай, когда не очень повар по непроверенному рецепту пытается испечь торт, но получается шикарная и острая пицца. Подозреваю, задумывалось что-то вроде очередных страданий на тему принятия себя в зловещем мире, под голубыми парусами, но по факту вышел прям гремучий гран-гиньоль, потому что герои все до одного, гротескно и совершенно инфернально вычурны, и при этом создают весьма ощутимую и качественную атмосферу абсурдного, довольно жуткого кошмара, кошмара хтонического и неправильного, и оттого особенно любопытного. А неправильным кошмар делает то, что тут не участвует эмпатия(сопереживать в фильме некому), но при этом, просто осознание такой ситуации и истории, сгущает свет реального мира. Что такое гран-гиньоль? Двумя словами трудно описать, но для себя я вывел краткую характеристику - это когда у тебя в руках есть шкатулка с мертвыми разлагающимися жуками, и тебе любопытно посмотреть на это. В шкатулке с этим фильмом как раз есть все нужные ингредиенты - глушь с враждебными полями кукурузы, ничем не сдерживаемые аддикции, умение местных жителей закрывать глаза на явно преступные действия своих соплеменников. Также, к чести фильма, стоит отметить, что сделан он, зачастую, неконкретными мазками, и местами, оставляет очень много пространства для всевозможных трактовок. В итоге, в этом облаке кто-то видит страсть к единорогам, кто-то колхозную мелодраму, кто-то - Стокгольмский синдром. Но всегда можно поиграться с мыслями и подсказками, как в фильмах Линча и найти наиболее достоверное объяснение происходящего.

Том нестабилен с самых первых кадров, и далее, по ходу фильма его состояние только усугубляется. Он не был в заложниках и никто не держал его насильно, все что с ним происходило, происходило по доброй его воле. Он сидит на своем собственном кокаине - дурея все больше по мере получения новой порции мазохистской радости. Приученный все свои мысли и истинную личность проговаривать через вымышленную Сару, и вскоре на самом деле воплотившийся в нее, считая, что так лучше будет для всех, однако ломается весь хрупкий мир, выстроенный ранее.

Герои сломаны и психически безобразны, пугливые соседи остаются в стороне, кукуруза, как мы знаем из других американских фильмов, таит в себе кошмарные ужасы в тени стеблей, и такие истории счастливо не заканчиваются, все что можно здесь сделать - налюбовавшись на этих жутких дохлых жуков, закрыть скорей шкатулку. Однако это делается не до конца. Все же продолжая подглядывать дальше, после титров, мы имеем открытый финал, и это пугает, потому что такие вещи лучше держать под замком, чтоб не вылезло.

8 из 10

Но рецензия нейтральная, потому что это ответ на открытый финал. Раз создатели фильма не взяли на себя ответственность закончить однозначно историю, я - не стану определять шкалу симпатии к фильму в цветовой гамме

Первый в карьере режиссёра психологический триллер.

Сюжет переносит нас на ферму. Том-молодой парень, слегка манерный, приехавший в сельскую местность на похороны своего бойфренда, сталкивается с его семьей, не знающей об ориентации умершего. Старший-Франсис, неуравновешенный и агрессивный, можно даже выразиться, что он дикарь. Очень неоднозначный персонаж, постоянно кидающийся из крайности в крайность. У него быстро завязываются отношения с Томом, в которых он выступает в роле абьюзера, постоянно пытаясь унизить и в то же время держать при себе главного героя. Он устраивает ему эмоциональные качели, сначала заставив его пробежаться по кукурузному полю, а после заботясь о нём, помогает обрабатывать раны. Франсис вынуждает его делать то, чего Том не хочет, делает всё возможное, лишь бы тот остался с ним. Том же ничего не может с этим поделать и поддаётся процессу. Он не может противостоять нависшей над ним деспотичности брата бывшего парня. Становится марионеткой.

Фильм отлично удерживает пограничное состояние страха и привязанности, но всё же грани между отношениями Франсиса и Тома нет, нас кидают в разные ситуации и мы не понимаем их взаимоотношения, перерастают ли они во что-то большое? Мы не понимаем, что ими движет, они двигаются как по-инерции. Некое необузданное влечение.

Сама картина в отличие от прошлых и последующих работ Ксавье Долана более мужественная, в ней нет тех нежных привычных тонов, есть лишь жесткие сине-зелёные цвета, держащие напряженную обстановку, нагнетая её. Крупные планы здесь выступают не как что-то личное, секретное, а как пугающая близость, не та, которую мы привыкли видеть в фильмах канадского мальчика. В этот раз мы чувствуем неуютность ситуации.

Ксавье Долану стоит ещё попробовать себя в этом жанре, отойти от своих привычных тем и выдать что-то жуть какое экспериментальное.

Мое знакомство с творчеством Долана началось с относительно недавней его работы, «Смерть и жизнь Джона Ф. Донована». Несмотря на суровое отношение профессиональных критиков, мне фильм понравился. Чего нельзя сказать о хваленых «Я убил свою маму» и «Это просто конец света». Если на первый еще можно было не пожалеть вечер, то второй вызвал только гнетущую тоску при просмотре. Я уж было решила, что все же мы с Доланом не срастемся, но тут как-то случайно попался «Том на ферме».

Честно, описание я читала самое поверхностное и ожидала драму. Камерный триллер возник неожиданно, но мощно, не отпуская до последней минуты. О, эта долановская эстетика! Эти бескрайние сумрачные поля, заливаемые дождем, серое небо, шикарный саундтрек, это ощущение одиночества в бескрайнем мире или, напротив, клаустрофобическая сцена на кукурузном поле, когда запутавшийся в прямом и переносном смысле главный герой не знает, куда ему бежать дальше, да и стоит ли вообще.

Ксавье Долан не только мощный режиссер, он еще и отличный актер. Этот фильм многослоен, как «наполеон» у трудолюбивой хозяйки, но вытягивает его на какой-то совершенно запредельный уровень именно игра двух актеров – Пьера-Ива Кардинала и самого Долана. Стокгольмский синдром в их исполнении, при всей тонкой образности постановки, приобретает пугающую реалистичность. Остальные немногочисленные персонажи – удачная, но все же массовка.

Что делать, когда твой бойфренд, твоя первая настоящая любовь, погибает в возрасте 25 лет? Когда тебя настолько захватывает чувство нереальности произошедшего, что ты даже не можешь скорбеть? Найти другого? Или искать своего умершего возлюбленного в голосе, запахе, глазах его брата, который оказывается полным психопатом? Примерить на себя мазохистскую жизнь, от которой сбежал Гийом, потому что это каким-то образом возвращает его в жизнь Тома?

Здесь тесно переплетено все – чувство утраты, потеря смысла жизни, разочарование, подавление и унижение, болезненная привязанность к своему мучителю, латентный гомосексуализм, плотно сопряженный с агрессивной гомофобией, домашнее насилие, инцест, попытки убежать от правды и огромное одиночество, пронизывающее фильм, судьбы главных героев и душу зрителя так остро, что на глаза невольно наворачиваются слезы. Ксавье Долану удалось не просто создать шедевр, но и воплотить его в жизнь собственной игрой. Браво, месье!

9 из 10

«Том на ферме» - наверное, одно из единственных разочарований в уже на данный момент значительной карьеры Ксавье Долана. Выглядит, при этом, лента достаточно красиво и как всегда увлекательно, даже в таком неопределившимся и просаженном сюжете. Однако есть большой нюанс – вундеркинд-актёр тут полностью затмил вундеркинда-режиссёра. Что называется, «заигрался».

Долан играет самого Тома – модного, современного копирайтера-интроверта, приехавшего на похороны своего любовника. О том, что он был гомосексуалом знают все, кроме матери умершего. А разве можно уведомлять мать об этом в такой момент? Том не знает и молчит, зато не сомневается в ответе старший брат - ему и мать огорчать не хочется, и вообще он сумасшедший, так и не оторвавшийся от подола, но нашедший силу среди животных и местных жителей. Иным образом, сам превратившийся в животного, с полной когортой неопределившихся чувств и амбиций.

Снова мать. Снова Долан. Теперь друг с другом не связанные и находящиеся по разные стороны баррикад. От Фрэнсиса, которому нужны оба и побольше. Кажется, герой Долана захочет вырваться из этой клетки, в которой его оперение оказалось защемлено, однако не тут-то было. Разве не влюбляются в грубость, жесткость и насилие? Разве все люди – не романтичные животные?

«Том на ферме» на тот момент стал наиболее складным и размеренным произведением молодого канадского режиссёра. Здесь и клипов не так много, и музыка не такая лиричная, и ультрафиолета с прочей коробкой радостей и эффектов не найдёшь. С одной стороны – это всё-таки экранизация, сюжет гомопьесы Мишеля Марка Бушара, вероятно, и литература в памяти, и словами хочется выразить гораздо больше, их поэтика может быть гораздо нежнее клиповой. С другой, разве антураж фермы – не лакомый визуал? Какой сексуальный малый не захочет станцевать танго с грубым мужланом посреди коровника и пробивающегося света на глазах матери своего фаворита? В итоге, самым киногеничным оказывается сам Долан, раз за разом любующийся через камеру своим отождествлением «улыбки джокера», несомненно его заводящей, а «Том на ферме» превращается в закрытый фотоальбом, опубликованный в социальной сети.

Театрал. С камеры перешли на томные вздохи, условности, касания, объятия. Как тут не ввести появляющуюся среди этого кукурузного островка нежности полумифическую даму, выдаваемую за девушку такого же, как она, полумифического убитого. Приход в бар уже озвучен скрипящими подмостками, а формирующийся саспенс лишается своей необходимости. Есть любовь, и нет никакой опасности для зрителя, если опасность для героя – это первостепенное благо, его страсть к виктимности. К тому же Долан откровенно переигрывает – как режиссёр, опять же. Патетические фразы и пустые слова вгрызаются в атмосферу ночного, заброшенного молчания, в результате чего необходимая тонкость чувств сваливается со своего лезвия ножа, а трансформированная хипстерная хичкоковость остаётся с опустевшей многозначительностью.

Да и позёрство страх не порождает. Долану бы отойти от камеры или попросить прошерстить его материал со стороны, чтобы очистить его от внутренних бесполезностей. Однако, лучше добавить многозначительности в финале, из которого уже не поймёшь – зрителю-то зачем ваши ролевые игры?

15.5.2019

Его никто здесь не ждет. Да и сам он приехал на похороны своего любовника лишь по одной причине – соблюсти формальности и поставить точку. Затем в жизни Тома начался бы новый этап, и произойти это должно было сразу после заключительных слов его прощальной речи: «Сегодня часть меня умерла. И я не могу плакать. Я забыл все синонимы грусти. Сейчас все, что я могу сделать без тебя – это заменить тебя». Но обстоятельства ставят финальную точку раньше, чем рассчитывает Том – у бывшего бой-френда обнаруживается брат... Переживания об умершем любовнике отходят на второй план, их как павшую корову утаскивает прочь развитие сюжета.

Для людей с традиционной сексуальной ориентацией все это выглядит странным и непонятным, но дело в том, что гей-мир только кажется простым и легким, с улетными вечеринками и бесконечной сменой любовников. Повседневность отличается от обертки – в ней царствует осенняя морось, сумрак и пронзительное одиночество. Поэтому для Тома так важно найти замену потере, хоть кого-то... Вот эта потребность и обыгрывается в сцене, когда впервые появляется Франсис, брат покойного. В центре кадра – полуобнаженное тело молодого, крепкого мужчины. Не важно, умен он или нет, красив или уродлив, лица не разобрать. Главное, объект найден и впереди уйма работы по его соблазнению.

При всей брутальности Франсиса, в душе он бисексуален. Однако говорить об этом вслух, как и о гомосексуальности брата, нельзя. Те, кто нарушил это неписанное правило, жестоко наказываются, хоть это и «секрет Полишинеля» для всех, кроме матери покойного. Но однажды происходит неожиданное - Франсис признается вслух: «Я знаю, что нравлюсь тебе, не уезжай...» И Тому кажется, что фортуна, наконец-то, повернулась к нему лицом. Он даже начинает подыгрывать Франсису в его конспирологии – приглашает свою знакомую по имени Сара, чтобы та сыграла роль девушки умершего брата Франсиса – утешила мать. Правильным ли было это решение? Пусть каждый решает для себя сам, но образ павшего теленка как символ гибели зародившегося чувства появляется как раз перед приездом девушки... Что окажется сильнее: мелированные завитки с начесом у Тома или женское начало Сары, на которое Франсис сразу делает стойку? Ответ не так очевиден, как кажется.

Впрочем, для меня, как зрителя, до сих пор более важным остается ответ на другой вопрос: «А стоило ли тратить столько времени на просмотр этого фильма?» Или нужно было выбрать другой, с первых кадров прислушавшись к главному герою и последовав его словам: «Все, что я могу сделать... – это заменить тебя».

Реанимация стокгольским синдромом

Метафизика жертвы, в которые записан главный герой, при взгляде на ситуацию меняет свое положение на ровно противоположное. Замкнутость на сетевой работе, тяжелая утрата, надлом в нетривиальной девиантности, все это короткий путь в яму, где ни Седан ни Порше нельзя отремонтировать, не разбив. Погибший Гийом, слабое звено в цепи, которое истерлось от времени металла и просто оборвалось. Поездка на ферму переворачивает облегченный образ романтика, заставляя возвращаться на пахнущую сеном, навозом и собственной кровью от побоев землю.

Это не избиение, это грубое лечение. Так возвращают из обморочных состояний. Иначе, опять. ..Автомобиль..дорога..траур на салфетках...

Предчувствие прорванного смертью личного пространства, побуждает к активным действиям того, кто еще не спит, или уже проснулся...Нагромождение психоделики, замешанной на рефлексах страха, замешанного на цитатах Фрейда, не произнесенных, но рассыпанных в побоях, это пакетная защита от еще одного обморока, который иногда называется любовь. И если посмотреть на произошедшее скупым взглядом медицины катастроф, то экранизация драмы, это реанимация для тех, кто растворился в эмиссии чужого тепла, чтобы собрались, испытав опосредованно чужой и холодный душ...Беззащитность сильнее силы...Здесь убивают не Френсисы.. Они здесь обороняются от Томов..

Фильм о том, как люди справляются с горем, как по-детски беспомощно ищут смысл в собственной жизни. И дружно считают, что знать правду плохая идея. Этим людям недостаточно быть просто самими собой, им необходимо почувствовать себя частью чего-то большего: семьи, природы, города, общества и без этого они не чувствуют себя полноценными.

Утрата, которая связала героев, сталкивает их с ощущением собственного бессилия. Это чувство знакомо всякому, кто навсегда потерял кого-то дорогого. Но герои кинокартины бессильны не столько перед смертью, сколько перед собственной жизнью. Потому они так остро нуждаются друг в друге, и даже болезненно складывающиеся отношения каким-то образом успокаивают и утешают их.

Взаимоотношения героев наполнены тихой тиранией слабого по отношению к более сильному. Мама манипулирует собственной слабостью, заставляя сына поддерживать для нее иллюзию нормальности происходящего в жизни. Неудачливый деревенщина, заперший себя среди коров и кукурузы, обвиняет во всех своих неблаговидных поступках другого человека, который более успешен по жизни, чем он сам. Жертва становится на сторону мучителя и лично завлекает для него новую жертву и даже запугивает ее, а для чего - чтобы дать всем нуждающимся то, чего каждому не хватало: маме – свидетельство успешности сына на любовном фронте, любовнику - девушку, которая ему не откажет.

Истоки этих нездоровых отношений определенно в родительском воспитании. Гийом никогда не рассказывал Тому о своей семье, о том, что у него есть брат, и это уже намекает на то, какими тяжелыми воспоминаниями он, должно быть, не хотел делиться. Его распущенность при том, что он был любим Томом, также наводит на мысль об отсутствии у него любви к себе, здорового отношения к себе и окружающим.

Есть такое состояние – выученная беспомощность, когда человек не понимает, что на самом деле способен справиться с трудной ситуацией, он просто считает, что выход не для него. Этим состоянием заражены все главные герои этой истории.

Агата требует от всех, чтобы ей сказали, как поступить, дали бы хорошее объяснение происходящему, в то время как самое верное и очевидное у нее перед глазами и нужно только открыть глаза и посмотреть самой. Так странно, наверное, слышать подробные интимные описания сексуальной жизни собственного сына от его коллеги по работе; так странно, наверное, видеть одного из сыновей в страстном танго с другом погибшего сына; так странно не замечать появление все новых синяков на теле гостя, преспокойно проживающего в одной спальне со своим сыном. Ей не в дом престарелых надо, не так уж она и стара, ей надо в ясли, это абсолютно инфантильное создание, которое мирится с ненавистью собственного сына к себе и здешней жизни ради того, чтобы просто не оставаться одной после смерти мужа.

Франсис утрирует свои проблемы и проблемы своей матери, они кажутся ему настолько неподъемными, что он готов хвататься за постороннего ему человека, лишь бы не оставаться одному в созданном им самим аду. У него нет друзей, нет девушки, он бесконечно одинок, потому что натворил нечто настолько страшное, что теперь в этом городке для него места кроме собственной фермы просто нет. Он чувствует свою силу только на своей территории.

Том позволяет держать себя в плену и не боится своего мучителя, ведь неизвестно кто из них больше нуждается в подобных отношениях. Не только Том решил заменить Гийома семье, но и сам он нуждается в этой замене, ищет в родных возлюбленного сходство с ним(глаза мамы, запах, голос и сила брата). Он ненавидит себя, и оправданием собственного существования для него становится миссия по сохранению фермы и устоявшегося уклада жизни этих одиноких и беспомощных (без него!) людей.

Мировоззрение главного героя развивается в процессе сюжета, и его волосы тоже претерпевают изменения на протяжении повествования. Вначале они богемно наброшены на глаза, они указывают на отрыв героя от того мира, в котором он оказался благодаря этой трагедии; постепенно его лицо все больше открывается по мере того, как он открывает для себя реальность «настоящей» жизни; и наконец, он уже не производит впечатления смазливого и наивного мальчика, когда скрывает свои спутанные волосы под шапкой или кепкой, как бы расставаясь с излишние идеализированным взглядом на жизнь, когда одна за одной разрушаются иллюзии, которые он себе нарисовал.

Фильм вполне цельный, правда оценить это получается со второго просмотра. Больше всего мне понравились натурные съемки – мокрая осенняя атмосфера. А еще я влюбилась в этот эмоциональный надрывный саундтрек, вся музыка была абсолютна точна экранным сценам. Песня «Les moulins de mon coeur», с которой начинается путешествие главного героя, просто покорила меня, а завершающая композиция «Going To A Town» тоже идеально подходит, как обволакивающий спокойствием родной мегаполис, где человек свободен и потому одиночество в нем не настолько пронзительно, как в деревне.

8 из 10