Готика

Когда великий режиссер Кен Рассел в середине 80-х снял «Готику», это выглядело как естественный жест режиссёра, для которого чрезмерность была не просто стилистикой, а способом существования. Рассел всегда интересовался моментами, когда воображение выходит за пределы дозволенного, когда искусство рождается не из тишины и гармонии, а из внутреннего разлада, страха, эротического возбуждения и предчувствия катастрофы. И в «Готике» он нашёл идеальный материал.

В основе фильма — знаменитая ночь 1816 года, проведённая лордом Байроном, Перси Шелли, его возлюбленной Мэри, Клэр Клэрмонт и доктором Полидори в вилле Диодати на берегу Женевского озера. Именно там, во время грозы, рассказов о привидениях и странных опытов воображения, родилась идея «Франкенштейна» Мэри Шелли и «Вампира» Полидори — двух текстов, ставших краеугольными камнями современной литературы ужасов.

Кен Рассел берёт этот исторический эпизод и превращает его в чистую, концентрированную галлюцинацию. Фильм невозможно воспринимать как «биографический»: это не реконструкция эпохи, а психоделический сон о том, как рождаются мифы. Персонажи оказываются запертыми в замкнутом пространстве, где границы между внешним и внутренним, телесным и воображаемым, реальностью и кошмаром размываются.

Байрон (Гэбриел Бирн) представлен в фильме как харизматический демон, соблазнитель и манипулятор. Он играет с чувствами других, заводит, разжигает ревность и вожделение — и одновременно сам оказывается пленником своих страхов. Перси Шелли (Джулиан Сэндз) — нервный визионер, уязвимый, но стремящийся доказать свою гениальность. Мэри (Наташа Ричардсон в одной из первых ролей) — самая устойчивая и трезвая, но именно её воображение оказывается способным собрать воедино весь этот хаос и превратить его в знаменитую книгу о Франкенштейне. Полидори (Тимоти Сполл) — трагический клоун, мечтающий о признании и вечно брошенный в тень Байрона. А Клэр Клэрмонт — страстная, ревнивая и ранимая.

В фильме нет привычной драматургии: всё построено как экспрессионистский аттракцион. Рассел насылает на зрителя лавину образов — молнии, черепа, расползающиеся стены, оживающие статуи, кровь, мёртвые младенцы, странные сексуальные ритуалы. Всё это — не «объективные события», а материализованные страхи героев. Каждому привиделось своё чудовище: Байрону — сифилитическая смерть, Перси — утопление, Клэр — измена и предательство, Полидори — вампиризм, Мэри — мёртвое дитя, ожившее в чудовище.

Таким образом, «Готика» — фильм не о том, «как это было», а о том, что скрыто в человеческом подсознании. Рассел использует биографию известных литераторов как повод, но по сути он ставит спектакль о природе творчества. Откуда берутся великие мифы? Из весёлой застольной игры? Нет — из боли, из страхов, из внутренней тьмы.

Критики в своё время были обескуражены: фильм встретили прохладно, обвиняя в чрезмерности и хаотичности. Но сегодня, когда «Готика» пересматривается вне контекста 80-х, она выглядит почти пророческой. Это фильм о том, что искусство — дитя ужаса. Что для рождения «Франкенштейна» нужно было пережить ночь, полную кошмаров. И что литература ужасов — вовсе не дешёвое развлечение, а способ выразить самые глубокие тревоги человеческой психики.

У Рассела не бывает полутонов. Он показывает и эротическое напряжение, и телесные страдания, и смерть — как неотъемлемые элементы той же игры, из которой рождается культура. Его герои, закрытые в особняке, переживают коллективный психоз — и это похоже на модель самого творчества: художники заражают друг друга образами, подхватывают безумные импульсы, и на стыке страха и возбуждения появляется новое слово.

«Готика» — не фильм для тех, кто любит линейные истории и аккуратную эстетику. Это картина-шок, картина-сон, которая ближе к сюрреализму, чем к исторической драме. Но именно этим она ценна: она отказывается делать вид, что мы можем рационально объяснить рождение великих текстов. Она напоминает: искусство рождается из иррационального.

Сегодня, в эпоху бесконечных ремейков и франшиз, «Готика» выглядит особенно свежо. Это фильм о моменте зарождения — о том, как идея впервые пробивается сквозь хаос и тьму. Он не даёт ответов, но показывает, что путь к искусству всегда лежит через страх. А значит, Рассел здесь честнее многих других биографических режиссёров: он не украшает, а обнажает тьму, из которой появляются великие истории.

Фильм «Готика» — это одновременно ода и анатомия ужаса. Кен Рассел не столько рассказывает о Байроне и Шелли, сколько создаёт «ночь чудовищ» как универсальную метафору: чтобы родить новую историю, нужно встретиться со своими внутренними демонами. И в этом смысле «Готика» остаётся актуальной: она напоминает, что великие мифы пишутся не на свету, а во тьме.

Тогда давай я добавлю «фирменный» финальный абзац в стиле Антона Долина — чуть ироничный, но с выводом о культуре и зрителе.

И всё-таки «Готика» — фильм парадоксальный. Он вроде бы о прошлом, о той самой дождливой кошмарной ночи, но на самом деле — о нас. Ведь у каждого есть своя «вилла Диодати», где рождаются личные монстры. У кого-то это воспоминания, у кого-то страх смерти, у кого-то — навязчивая ревность или одиночество. И как ни странно, именно встреча с этой тьмой иногда становится началом чего-то нового: книги, картины, музыки или просто новой жизни.

Кен Рассел снял фильм, который пугает и раздражает, но оставляет главное — понимание, что искусство невозможно без риска и безумия. И если «Франкенштейн» — символ науки, вышедшей из-под контроля, то «Готика» — символ кино, которое не боится превратиться в собственное чудовище.

Конечно же эта лента — не шедевр в привычном понимании, но абсолютно уникальное кино, которое трудно спутать с чем-то другим. Оно сумбурное, перегруженное, временами чрезмерное — типичный Кен Рассел. Но именно в этой чрезмерности и есть его сила: зритель не получает «правильного» костюмного хоррора, а оказывается в психоделическом кошмаре, где страхи героев становятся почти физически ощутимыми.

Такое кино нельзя рекомендовать всем — оно не для «спокойного вечера». Но для тех, кто ценит смелость уникальной режиссуры и хочет почувствовать, как в одном кадре соединяются эротика, ужас и искусство, «Готика» остаётся редким примером того, как кино может превратиться в галлюцинацию.

7 из 10

1816 г. В гости на швейцарскую виллу к лорду Байрону приезжают поэт Перси Шелли со своей возлюбленной Мэри Годвин, ее сестра Клер Клермон и доктор Полидори. Всей этой компании предстоит необычная ночь.

Достаточно известная реальная история дружбы и любви легендарных в английской и мировой литературе личностей. Именно лето 1816 г., проведенное в Швейцарии подтолкнула Мэри Шелли к написанию романа 'Франкенштейн'. И вот об этом снял свое кино Кен Рассел, известный провокатор. Его интерпретация жизни знаменитых людей довольно спорная. Режиссер напихал в картину мистики и символизма, но при этом забыл о цельном сюжете. Отчего фильм порой выглядит бессмысленной сумятицей. Нагромождение странных образов, игры подсознания - все это не складывается в связную картину.

Зато хорош актерский состав. Гэбриэль Бирн в роли Байрона определенно лучший актер в картине, хоть интерпретация его образа Расселом спорная. Наташа Ричардсон, дочь Ванессы Редгрейв и будущая жена Лиама Нисона, трагически погибшая в 2009 г., также вполне интересна как Мэри Годвин, будущая Мэри Шелли. Джулиан Сэндс играет Перси Шелли, а Тимоти Сполл - доктора Полидори. Вся актерка здесь на уровне, но все портит невнятный сюжет и режиссура Рассела, не сумевшего из этого сделать цельную картину.

Мистический триллер Кена Рассела на основе реальных событий и в антураже 19 века. Немного обнаженки, много символизма и сумбура. Не впечатлило, хотя актеры тут действительно играют неплохо.

5,5 из 10

Собственно говоря, натолкнулся на этот фильм совершенно случайно. Моё увлечение английским романтизмом привело меня на просторы киноиндустрии в поисках экранизаций любимых произведений. Надо ли говорить о том, что таковых в силу специфики литературного направления оказалось ничтожно мало. Но, тем не менее, они нашлись. И «Готика» Кена Рассела, пусть снятая не на основе творений лорда Байрона или Перси Биши Шелли, но всё-таки неслабо меня зацепила. А вот почему…

1816 год. Год без лета в Европе. Швейцария. Берег Женевского озера. Вилла Диодати. Дождь, гроза, молния, ветер практически каждый день. Опальный лорд Джордж Гордон Ноэл Байрон, несколько месяцев назад навсегда покинувший родную Англию, коротает дни на роскошной вилле с живописными видами, сочиняя строфы для бессмертных «Манфреда» и третьей песни «Чайльд Гарольда». Доктор Полидори, его личный врач и биограф, как может, скрашивает быт гениального поэта, правда без особого на то успеха. И в эту рутинную депрессивно-монотонную атмосферу врывается троица гостей с Альбиона: поэт-Ариэль Перси Биши Шелли, его возлюбленная Мэри Уолстонкрафт Годвин и её сводная сестра Клэр Клермонт, мягко говоря, неравнодушная к лорду Байрону. Джордж не особенно удивляется визиту и принимает гостей по всем правилам английской аристократии: ужин, вино…опиумная настойка. Разыгравшаяся кровь и полёт романтической фантазии поначалу кажутся просто причудливыми взрослыми играми. Тут и прятки по всей вилле с элементами эротики и танцы с механическими манекенами и хождения по крышам в чём мать родила. И это далеко не всё. Но вот бьёт полночь и Байрон выводит на сцену череп чёрного монаха, откопанный садовником у Вестминстерского аббатства в Англии…Череп, предвещающий беду… А дальше: демон, то ли созданный воображением поэтов-романтиков, в которого они заставили поверить и себя и всех гостей виллы, то ли реальное потустороннее зло преследует героев и не отступает ни на шаг, готовя кровавый и безжалостный финал, финал свой для каждого, если только его не остановить…

Фильм настолько перекликается с духом позднего английского романтизма, что кажется, будто смотришь на то, что действительно происходило почти 200 лет назад на швейцарской Ривьере с гонимыми английскими романтиками и их спутницами и спутниками. Блистательная актёрская игра Гэбриэла Бирна, великолепное музыкальное сопровождение и нестандартные режиссёрские решения Кена Рассела делают фильм поистине интригующим, неимоверно атмосферным и по-настоящему романтичным. Рекомендую всем поклонникам романтизма в целом и, в частности, Лорда Байрона, Перси Биши Шелли, Мери Шелли и, возможно, Джона Полидори с его «Вампиром».

10 из 10

Эта история об иррациональном страхе, который присутствует в каждой человеческой душе и отражает ее тайные влечения и желания, но порой жестоко подавляется сознанием. Когда-то люди жили вместе с призраками и демонами, но со временем научились убегать от своих кошмаров в иллюзорный мир обыденной реальности. Мы сами выдумали этот «реальный мир», а потом изобрели науку, чтобы его объяснить. Но рано или поздно каждому придется посмотреть правде в лицо и согласиться с лордом Байроном: «Воображение сильнее реальности». Воображение открывает нам нечто более подлинное и важное о самих себе, чем сто учебников по психологии и физиологии.

Почти двести лет назад поздним вечером в роскошной вилле на берегу Женевского озера лорд Байрон принимал своих друзей – доктора Полидори, Перси Биши Шелли, Мэри Годвин и Клэр Клермонт. Проливной дождь надолго запер компанию в доме. Заунывный ветер громко стучал ставнями, а молния сожгла дерево за окном, возвращая воображение к жизни, ведь поэту нужна только искра. По совету лорда Байрона каждый прочитал старинное заклятье и вызвал к жизни свой самый потаенный кошмар, а потом попытался описать увиденное. Это кажется безумной богемной игрой, придуманной под влиянием опиума и алкоголя. Но эта игра породила призраков, которые воспринимали происходящее всерьез. А может быть они всегда были рядом, но на них до поры до времени просто боялись взглянуть.

Нашему сознанию о той таинственной ночи напоминают два классических произведения, надолго определивших пути развития мировой литературы ужаса. Молодая супруга Шелли не могла забыть своего умершего при родах младенца, ей казалось, что она готова на все, чтобы его вернуть, и в то же время она боялась этой своей решимости не останавливаться даже перед незыблемой для человека границей жизни и смерти. Так на свет появился Франкенштейн, «воплотивший в себе всю боль и всю печаль человечества». Говорят, он до сих пор скитается где-то в тающих арктических льдах и проклинает своего создателя, бросившего вызов Богу.

Любовь и ненависть, страх и зависть, доверие и ревность, тяга ко всему противоестественному и отвергаемому обществом, сами запретные и противоречивые отношения лорда Байрона и доктора Полидори привели к появлению первой литературной истории о вампире – страшном лорде Ротвене, обладавшем сверхестественной и губительной силой. Очень скоро у него появится немало сообщников, самым знаменитым из которых будет граф Дракула, обитающий в Трансильвании. А некто Стивен Кинг любезно подарит этим тварям целый город - Salem’s Lot.

Но эта ночь открыла одаренным друзьям и нечто более важное, от чего они, возможно, только прятались в своих литературных исканиях. От собственных страхов невозможно убежать, от них можно только скрываться до поры до времени под покрывалом Майи, но одним только бегством не выиграна ни одна военная компания. И каждый из нас, кто слишком долго трусил и упорно отрицал очевидную естественность сверхъестественного, однажды уйдет в страну своих отвергнутых кошмаров навсегда.

Фильм Кена Рассела «Готика».

Как всегда у Кена Рассела картина на грани. На грани сна и яви, сумасшествия и гениальности, самых потаённых кошмаров и наивной детской сказки.

1816 год. Швейцария. Вилла лорда Байрона. Неожиданный приезд гостей. Поэт Перси Биши Шелли, его невеста Мэри Годвин, /впоследствии Мэри Шелли/ и её сводная сестра Клер Клермон. Добавим в эту компанию доктора Полидори. Встреча друзей происходит непринуждённо, шутки, дружеские розыгрыши. Хозяин дома предлагает в виде игры вызвать из подсознания самые потаённые свои страхи и написать самую страшную историю.

Что было дальше, хорошо, или плохо трудно судить. Однако истории, «Франкенштейн», Мари Шелли и «Вампир», доктора Полидори более 200 лет будоражат кровь читателей. Но суть фильма всё-таки не в этом.

Творцу не нужна идея, ему достаточно направления движения мысли. И на каком-то этапе герои произведения начинают жить своей жизнью и уже сами диктуют развитие событий. Об этом уже много говорилось и, не смотря на то, что вопрос этот спорный любой настоящий художник, /творец/ подтвердит вам это. А может суть фильма и не в этом.

Настоящий творец способен при желании заглянуть внутрь. Внутрь вещей и явлений, тайн собственной психики и тайн движения мирозданья. И не только заглянуть, но и обосновать, найти в бессмыслице смысл. Именно настоящий творец способен заразить читателя желанием понять этот мир, себя в этом мире, важность не только своих слов и поступков, но и мыслей и чувств.

И главное. Вытянув из подсознания свои глубинные страхи, /чего тут стесняться, все мы люди/, ты должен стать немного мудрее, немного сильнее, ты должен научиться ценить то немногое, что дала тебе жизнь. Ты должен научиться любить этот мир, эту жизнь и тех, кто живёт рядом с тобой.

Очень странный фильм. Основан он на реальном факте летнего отдыха Байрона и компании, чаепития у Женевского озера, которое в итоге принесло мировому искусству 'Франкенштейна' и, косвенно, 'Дракулу'.

Кроме самого факта чаепития, многое безжалостно переврано. Факты биографии действующих лиц, в основном. Как 'основанное на реальных событиях' это произведение оценивать не стоит. Это именно фантазия на тему.

Собственно, если рассматривать события фильма рационально, то происходит следующее: в особняке Байрона, этакого демонического лорда, жестокого развратника, собралась пестрая компания. Его врач, жалкий жеманный Полидори (его сыграл страхолюдный мужик, впоследствии сыгравший Питера Петтигрю), мучается болезненной страстью к холодному пациенту. Сам Байрон имеет некие виды на гостя, симпатичного юного Перси Шелли, но ради забавы тащит в постель сводную сестру его милой жены Мэри, сластолюбивую впечатлительную дурочку. Все эти странные люди явно бесятся с жиру, употребляют опиум, и под его воздействием им приходит в голову провести что-то вроде спиритического сеанса...

Если же рассматривать все как метафору, тут не вполне внятно затрагиваются темы могущества личных страхов, еще менее внятно - сексуальности как основы творческого начала, и чуть более внятно - отсутствия четкой грани между нормальной жизнью и безумием.

Образы героев с одной стороны, своеобразны и контрастны, с другой - неглубоки и противоречивы. Все герои испытывают какое-то трусливое сексуальное влечение ко всем присутствующим вообще, не испытывая при этом каких-то более человеческих чувств ни к кому. В итоге компания устраивает какую-то недооргию, довольно унылую, в которой групповое соитие двух разнополых пар, с одной стороны, и парень, страстно целующий бесчувственного мужика, с другой стороны, видимо, должны показаться зрителю вершиной разврата и сладострастия.

Тем не менее, кое в чем тут есть некое 'благородное безумие'. Какие-то небольшие моменты действительно оригинальны. Многие, в том числе, оригинально-тошнотворны (со слизью, три эпизода с пиявками, с безумием Полидори).

Мне лично еще понравился внешне актер, играющий Перси Шелли. Интересное лицо, в каких-то ракурсах ангелоподобное, в каких-то - нежно-сладострастное, в каких-то - милое и простецкое.

Даже не знаю, советовать ли смотреть. Очень странное кино.

В середине 80-х годов 20-го столетия английский режиссер Кен Рассел продолжил работу по де-канонизиции исторических личностей. На этот раз его мишенью стал лорд Байрон и его приятели. Взяв за сюжетную основу общеизвестный факт совместного пребывания на берегу Женевском озере автора Чайлд-Гарольда вместе с поэтом Перси Шелли с его невенчанной женой Мэри Годвин и её сводной сестрой Клэр Клэрмонт. Интерес к времяпрепровождению будущей писательницы-феминистки и поэтов-вольнодумцев, проявлявших не слыханную в то времена лояльность к свободной любви, родил у режиссера замысел снять фильм о том, что могло не войти в официальные биографии.

Огромный дом, практически дворец, построенный в неоклассическом стиле, как и положено, с колоннами, снаружи выглядит скромно – барокко навсегда вышло из моды. Бесконечные лабиринты коридоров, в которых можно играть в прятки, не рискуя быть найденным. Тени ветвистых деревьев отражаются на стенах, увешанных картинами в массивных деревянных рамках, а молнии, лишь на доли секунд прерывающие сумрак – в общем, классическая атмосфера готического романа. Однако это лишь задний план сюрреалистического полотна Рассела.

Сексуальности восемнадцатилетней Клэр Клэрмонт тесно жить в её теле – она рвется наружу к её любовнику Байрону. Тот глотает её поцелуи прямо на лестнице, на глазах ошарашенной Мэри Годвин, пытаясь раззадорить девицу, которая выглядит чересчур невинной для этого дома. Её муж хорошо знаком с характером хозяина, он ждет новых идей от этого гениального безумца с безграничной фантазией. Черная страшная ночь, опиумная настойка, страстные объятия, а затем – положив четыре руки на череп, они оживляют свои страхи. Бьющаяся в конвульсиях, с вытекающей изо рта пеной героиня Мириам Сир, галлюцинирующий Джулиан Сэндс, обезумевшая от страха Наташа Ричардсон, а над всем стоит и злорадно усмехается Гэбриел Бирн, похожий на дьявола и Дракулу одновременно.

Расселу удалось создать атмосферу сумасшествия, гипертрофированной сексуальности ( при том, что ниже груди своих героинь он не раздел) и импульсивных мало понятных поступков. Игра воображения четверых материализуется, и реальность становится похожа на кошмар. В этом логове сатаны только Мэри выглядит пришельцем из рая, чему способствует романтическая красота актрисы, волнистые золотые нити её волос, и неподдельный ужас в глазах. Вот так и рождаются великие литературные произведения, переживающие века: из странного варева секса, опия и черепов.

8,5 из 10

Кино про признанного первопроходца в жанре готики Лорда Байрона и его волшебном атмосферном имении. Кино-фарс. Все герои и лица нам известны, это писатели и поэты, так или иначе связанные с жанром ужасов и мистики. Почему волшебном? Да потому что оно, видимо, умеет реализовывать сокровенные мысли героев и делать их реальными. Но, как известно, по какому-то абсурдному закону человек часто убегает от того, чего ранее так желал, убегает потому, что оно непременно приходит не в том виде, в каком его фантазируют.

Кен Рассел решил наказать за собственные творения этих славных творцов подобным? Похоже на то! Ведь их ожидает ночь ужаса. Какими они выйдут из нее и смогут ли выйти вообще.

Странные игры со своими желаниями и страхами до добра не доведут, особенно если это мрачное имение полубезумного поэта. Таинственный замок, приглушенный свет, свечи, вино или что-нибудь покрепче и 'задушевные беседы'... до поры до времени. А потом то ли сон... то ли нет. С утра вроде сон. А ночью вроде и правда.

Словом, если хотите щепотку напряжения, капельку испуга и много сюрра - вам сюда! Вкусный фильм родом из 80-х. Не ждите, что будет сильно страшно... и не сильно увлекайтесь после просмотра компаниями в собственных страхах.

9 из 10