Рамлила. Ромео и Джульетта. Pussy Riot
Развиваясь по своей специфической традиции индийская киноиндустрия, чуть ли не единственная во всем мире сохранила национальный кинорынок. А прекрасный жанр мюзикла, погребенный Голливудом за шаблонными сюжетами, в Индии получил свое развитие, соединив в работах лучших режиссеров выразительность музыкально-танцевальной составляющей и глубину драмы.
Среди таких эксклюзивных режиссеров, безусловно, Санджай Лила Бхансали. Его фильмы - великолепие постановки и напряженная драматургия. Художественное видение Бхансали словно соткано из противоречий. Он соединяет в своем творчество странные грани - переплетая новаторскую современность и старопыльные традиции в гармоничный и провокационный фьюжн постмодернизма.
Своим новым фильмом «Рам-Лила» Бхансали, вернувшегося к жанру мелодрамы после сильных, но коммерчески-провальных работ, бросил новый вызов. Вызов настолько явный, что до выхода фильма, его создателям пришлось проиграть несколько судов об оскорблении нежных индийских чувств. Что, не помешало фильму получить статус блокбастера.
Но, что может быть оскорбительного в адаптации шекспировской трагедии 'Ромео и Джульетта'? Казалось бы, ничего - кроме бросающейся в глаза вторичности – мало того, что 'Ромео и Джульетта' на фоне пистолетов уже давно экранизирована Голливудом и за последний год в Индии как минимум три фильма интерпретируют этот сюжет, но и сам Бхансали цитирует самого себя. После «Навеки твоя» это вновь любовная история на фоне национального колорита Гуджарата с пышными религиозными празднествами, женскими татуировками и мужскими тюрбанами. С самоуверенностью гения он вновь берет избитый и растиражированный сюжет, утверждая, что ему есть что сказать.
В-первую очередь, это вызов устоявшемуся представлению о стиле режиссера. Его фильмы - театральная роскошь постановки, пронзительная, но, в общем-то, лишенная эротики, любовная драма и бесконечная созерцательная медлительность с редкими моментами экспрессии. Эстетический гедонист, выстраивая каждый кадр как художественное полотно, диктует своеобразный темп повествования. В «Рам-Лиле», где главенствует страсть, где в один клубок, вопреки дедушке Фрейду, сплетены агрессия и либидо, а героям чужды скромность, задумчивость и прочая классическая романтишность - жесткий ритм действия. Все это столь нетипично для Бхансали, что видимо обалдевшие от неожиданности индийские кинокритики, дали фильму национальную премию в номинации лучший фильм в стиле экшен.
Но именно в именах и заключается главная провокация фильма. Название, вполне по-шекспировски, составлено из имен героев - Рам и Лила. Но, по звучанию 'рамлила' идентична религиозному обряду индуизма – шествию во славу бога Рамы и его победы над демоном. Что-то вроде 'крестного хода', если сравнивать с нашими традициями. В общем, духовные скрепы верующих идуистов были задеты и, защищая от кощунства Его имя, по решениям аж двух судов название приобрело политкорректный дефис Рам-Лила, а после и прибавку 'Танец пуль: Рам-Лила'. Хотя все эти реверансы, не изменили режиссерского замысла. Узнав имя Лилы, Рам тут же соединяет его в 'рамлилу'. В песне танцовщицы борделя в нее же складывается многократное повторение имен героев, да, собственно, грандиозной рамлилой фильм и заканчивается. Так что, в некоторых сильно религиозных местностях фильм запретили к прокату.
Несмотря на обилие религиозной символики в фильме, его герои отнюдь не благочестивы. Бхансали щедро насыпал перца в характеры индийских Ромео и Джульетты.
Рам - «низкопробный, вульгарный, показушный, аляпистый, дикий, необузданный». Признаться, сделать из такого бородатого павлина, романтического героя задача под силу только Бхансали. Однако, с мощного и вызывающего появления на экране, где намеренно инсценированы все перечисленные качества, он приковывает внимание своей потрясающей экспрессивностью. А, несмотря на вычурную цветастость, он наделен лидерскими качествами и харизмой. Да и Лила ему под стать. В ней ни застенчивости, ни скромности, ни смирения, она – смелость, она – огонь. Не одухотворенное создание, а молодая дикая самочка. Соединение наглой мужской и самоуверенной женской энергетики двух красавцев дало потрясающе эффектную химию главных героев. Рам и Лила – воплощенные инь и ян, где типично мужское начало уравновешено эмоциональностью, а женский образ – решительностью. Они дети своей среды, для них оружие также естественно, как и собственная красота.
Первая часть действа развивается вполне себе по-шекспировски: кланы, враждующие пятьсот лет, встреча на празднике, вспыхнувшая страсть и два трупа к середине пьесы. С той лишь поправкой, что в семье Лилы царит выразительный и колоритный матриархат. Затем история разворачивается в постмодернисткий кульбит, делая сначала Ромео, а потом и Джульетту главарями своих кланов. Вот такое вот творческое исследование единства и борьбы противоположностей – агрессии и либидо, мужского и женского, личного и публичного.
Удивительно, как использование индийского колорита с бесконечными обрядами, странными силуэтами мужской одежды; украшениями, превышающими всякие цивилизованные представления о приличии; оружием у каждого и готовностью его применить по любому поводу, приблизило драму начала 21 века к европейскому первоисточнику рубежа 16-17 веков.
Своим безупречным художественным чутьем, доведя фольклорные мотивы до уровня высокого искусства и иронично разбавив приметами современной цивилизации, Бхнасали создал великолепный и жестокий образ нового средневековья. Когда наличие оружия не делает жизнь безопасней, использование гаджетов – нравы цивилизованней, а религиозные обряды – людей добрей и лучше.
Наверно, за экзотичностью культурных и религиозных кодов индусов нам сложно понять, что собственно натворил режиссер в рамлиле и почему кто-то оскорбился. Но, кажется, у меня есть пример, с которым можно провести параллель. Это панк-молебн. Pussy Riot, взяв русские традиции протеста - юродства и скоморошества на фоне знаковой религиозной символики, вывели на свет Божий и заставили осознать жестокость современного российского бытия. Да, конечно, панк-молебн с нищебродским бюджетом не сопоставим с бюджетом киноленты класса А. Да, конечно, эмоциональное воздействие сопереживания любовной драме иное, чем пощечина политического памфлета. Но, в своей художественной сердцевинной сущности они об одном – о праве художника провоцировать, чтобы достучаться до зрителя. У религии нет монополии на символы, а у художника есть сила их осмыслять.
Вот и Бхансали, насытив пространство киноленты культовыми обрядами, аккуратно вписав религиозную процессию аж в постельную сцену, рассказал нам не о любви к Богу, а о божественной любви. О вечной истории прекрасного мгновения. О силе, что способна соединять и разрушать с одинаковой беспощадностью. Божественное в человеке, а не в культе. И все религиозные символы – мертвы, если нет в них живого человеческого чувства.
По Борхесу в мировой литературе есть три системообразующих сюжета: путешествие, взятие города, и самоубийство бога. И взяв имена героев культовой любовной истории, соединив их на индийский манер в религиозное понятие, Бханасли со всей ему присущей выразительной буквальностью сказал совершенно простую вещь: «Бог есть любовь». И только божественная жертва способна изменять мир, хотя бы, прекратить многовековую вражду, но какой ценой.
