Танцующая в темноте

Хотелось бы написать одну рецензию на всю трилогию «Золотое сердце», напишу под этим фильмом как под самым известным. Здесь не будет спойлеров и детального анализа конкретной ленты, но я редко вижу в отзывах очень важную мысль насчёт Триера, которую хочу донести. Я не склонен закапываться вглубь символики (есть ощущение, что символика у Триера носит скорее декоративный характер и не является смыслообразующей), поэтому рассматриваю исключительно психологический портрет героев и сюжет 'как есть'.

Режиссёрская провокация направлена на травмированного зрителя, именно у него подобные фильмы находят наибольший отклик. Сложно сказать, насколько это полезно. Как можно наблюдать по отзывам, люди нередко склонны романтизировать травму, характеризовать её проявления красивыми сильными словами («любовь», «самопожертвование», «вера» и т.п.), легитимизируя таким образом патологическое поведение, подменяя мотивы на «удобные» и укрепляясь в мировосприятии, созвучном показанным травмированным героям. Кто-то прибегает к защитным механизмам — уходит в отрицание, стараясь забыть фильм и пренебрегая его воздействием на себя, кто-то предпринимает попытки рационализировать сюжет в соответствии со своей картиной мира… С другой стороны, работы Триера выступают хорошей лакмусовой бумажкой. Если зритель не в силах внутренне разрешить вызванный фильмом конфликт, не способен вытряхнуть этот камешек из ботинка (на редкость удачная авторская метафора, поскольку дискомфорт от увиденного действительно ощутим физически) и быстро восстановиться от увиденного, если постоянно что-то «не сходится», значит привычное мировоззрение даёт сбой. Подобные фильмы могут вывести из себя и дезориентировать ещё сильнее, но также реакция может быть и хорошим сигналом, спусковым крючком для начала пути к исцелению, требующего немалой работы, но, тем не менее, преодолимого.

Однако, как это действительно часто происходит в жизни, центральные триеровские герои на этот путь не встают. Они не растут над собой, никак не развиваются и не исправляются, они застыли в травмировавшем их прошлом, в состоянии выученной беспомощности. Последствия их травмы всегда протекают по худшему сценарию из возможных, но в то же время до неприличия предсказуемо. У морально взрослого осознанного человека эти фильмы вызывают реакцию 'ну а чего вы ещё ожидали' вместо неутешимого горестного сотрясения от несправедливого устройства мира. Я хочу верить, что со временем, с развитием знаний человечества об устройстве психики, с популяризацией этих знаний и принятием психического здоровья как неоспоримой необходимости в обществе, Триер окончательно потеряет актуальность, полемика утихнет, и зритель будущего будет смотреть на его творчество с одним лишь недоумением от глупости и дикости людей прошлого.

А действительно, есть ли что-то кроме? Ленты некогда мной любимого режиссёра во многих моментах на проверку оказываются пустышкой. У травмы и психической болезни не бывает опыта, это потраченная впустую жизнь. Не находящиеся в контакте с собой и с миром люди неспособны любить себя (и других как следствие), наладить здоровые связи в обществе, быть по-настоящему близкими с другими людьми, даже хотя бы просто включаться в живой эмоциональный диалог, у них в принципе нет целостной картины мира, они не могут знать достоверно о том, что происходит внутри и за пределами их тел. Не будучи способными выбраться из этого состояния и обрести гармонию с собой и окружающими, они безнадёжно ищут отражение себя в других людях, которые едва ли могут послужить для них зеркалом или поддержкой и в итоге никем не понимаемый человек отчуждается от мира ещё сильнее. Каждый из выживших тогда находит свой способ существовать с непережитой травмой — разговоры с богом и болезненная привязанность («Рассекая волны»), абсурд («Идиоты»), уход в искусство и мир фантазий («Танцующая в темноте»), что постепенно приводит к полному разрушению жизни героев (совершенно неадекватное поведение, ловко преподносимое Триером как благородное самопожертвование). Не принимая ответственности за свою жизнь, не борясь за неё, ведя себя до предела инфантильно, эти герои вместо цельной личности представляют собой лишь букет из симптомов, образ, роль, маску, изобретённую их психикой в целях сохранения и поддержания хоть какого-то функционирования, чтобы спрятаться от своего горя и внешнего мира. Ни одну из главных героинь нельзя назвать полноценно живой, поэтому и обсуждение высоких материй на основании их историй лишено всякого смысла.

Грустно признавать, что меня просто водили за нос, предлагая наделять смыслом вещи, которым они не могут обладать принципиально. И, что самое неприятное, автор прекрасно об этом осведомлён, он всё понимает и представляет извращённую реальность намеренно, в чём не остаётся сомнений, когда начинаешь обращать внимание на вагон и маленькую тележку деталей, буквально кричащих о себе через экран, выложенных на самое видное место. Но травма часто не позволяет их увидеть, мы слепы, как Сельма, искусно обманываем себя, лишь бы не сталкиваться лицом к лицу с терзающими нас демонами, неосознанно (но очень изобретательно) подменяя объективную реальность самыми разными суррогатами, не замечая вокруг себя моря возможностей жить по-другому, испытывая постоянный стыд и неспособность принимать помощь от людей, сопротивляясь изменениям, оправдывая своё деструктивное поведение высокими идеями, раз за разом решая оставаться в открытой клетке, когда нас бьют током (см. эксперимент Селигмана-Майера про собак). Однажды обретя способность видеть эти механизмы, человек оказывается способным легко переваривать триеровские ленты и делать свободный выбор жить дальше. В действительности мы намного сильнее, чем привыкли думать.

Желаю всем дочитавшим до сюда психического здоровья и духовного роста. Жизнь стоит того, чтобы её жить полноценно. Фильмы этой трилогии оставлю без оценки.

С каким бы увлечением вы бы не смотрели этот фильм впервые, при повторном просмотре он неизбежно вас разочарует. Дело даже не в том, что Бьорк – не актриса, потому она и пытается жить, а не играть в кадре, все же работа Эмили Уотсон в «Рассекая волны» на голову выше просто потому, что этом фильм глубже «Танцующей в темноте». Здесь Триер во второй раз после «Идиотов» попытался создать антибуржуазное и впервые антиамериканское высказывание. Это еще не «Догвилль», где критика американского образа жизни всеобъемлюща, но уже есть точечные уколы в адрес философии процветания и власти денег. Именно из-за денег герои «Танцующей в темноте» идут на преступления, именно денег так отчаянно не хватает героине Бьорк, что она в конечном итоге теряет надежду. Эстетика мюзикла, вступающая здесь в бой в прозой жизни, понята Триером как аналог религии, то есть как опиум для народа.

Намеренно сцены танцев и песен сняты по-иному, чем остальной видеоряд, это сделано намеренно, ведь Сельма воображает лучшую жизнь и бежит к ней, несмотря на то, что она иллюзорна. Можно сказать, что «Танцующая в темноте» развенчивает, десакрализирует не столько философию индивидуального и национального преуспеяния, но и то, чем спасаются тысячи американцев и иммигрантов – розовый эскапизм музыкальной киносцены. Сначала непонятно, почему история Сельмы трогает меньше, чем драма Бесс, но ближе к концу просмотра становится ясно, что «Танцующая в темноте» сделана грубее и прямолинейнее, чем «Рассекая волны», и главное – с холодной головой, с точно рассчитанной манипуляцией зрительскими эмоциями и ожиданиями. Триер никогда не забывает о провокативности своего творчества, именно поэтому его фильмы – арт-мейнстрим, а не авторское кино.

Данный режиссер никогда не стремился к сложности своих высказываний, точно и профессионально выбирая и проверяя ударные моменты на зрителе. «Танцующая в темноте» выверена до миллиметра кадра, до миллисекунды метража, это трагедия одной личности, одной героини, даже Катрин Денев и Петер Стормаре (видимо, заинтересовавший Триера после своей работы в «Фарго» Коэнов), тем более Жан-Марк Барр и другие исполнители здесь сугубо вспомогательны. Бьорк же не знает порой что ей играть, теряется, как ее героиня, безусловно ей удаются лишь сцены со слезами и истерики, ну и, конечно, вокальные номера (голос у нее просто удивительный, этого нельзя не признать). Написавшей к фильму песни и музыку, Бьорк безоговорочно удались именно сцены пения и танцев, но не драматические эпизоды.

К большому сожалению, «Танцующая в темноте» не совсем удачно пытается совместить музыкальный опиум и жестокость жизни, в этом смысле по своему мессиджу это очень простая картина, совершенно необязательно требующая зрительского внимания на два с лишним часа (можно было бы уложиться и в полтора). Как бы эффектны на были сцена песни с петлей на шее (пробирающая при первом просмотре до судорог) или эпизод в суде, все же Триер хотел высказать в целом нехитрую идею Ницше, что искусство дано нам для того, чтобы не умереть от истины. Искусство, по Триеру, и есть опиум, снимающий боль от соприкосновения с несправедливостью мира, тем более в Америке, где мечты о лучшей жизни впитываются с молоком матери. «Танцующая в темноте» - долгожданное возвращение Триера к истокам искусства после игр с документализмом в «Идиотах» (однако, в каком-то смысле и «Идиоты» были искусством, просто заигравшимся с минус-приемами).

«Танцующей в темноте» вредит ее декларируемый антиамериканизм (как, впрочем, и «Догвиллю», для которого он – главная и осознанная стратегия), расстановка нравственных акцентов здесь излишне черно-белая (плохие коренные американцы и жертвы-иммигранты). Триер, как уже было сказано, никогда и не стремился к сложности своего искусства, выбирая лобовую провокацию и манипуляцию (этой тактике он не изменил и сейчас, о чем свидетельствуют «Антихрист», «Нимфоманка» и «Дом, который построил Джек»). Вопрос в том, объявит ли зритель игры с ним шедевром. «Танцующую в темноте» объявили, есть даже те (и автор этих строк к ним до некоторого времени сам относился), кто считает, что чем дальше, тем совершеннее становятся триеровские фильмы. Казалось бы, в отношении к «Догвиллю» мнения сошлись, однако, не все так просто.

Копенгаген, понедельник 13 марта

1995 года

От имени «Догмы 95»

Ларс Фон Триер

Томас Винтерберг

Так заканчивается Манифест «Догма 95» написанный Ларсом Фон Триером и Томасом Винтербергом. Ларс Фон Триер во время работы над одним проектом приходит к умозаключению, что сюжет важнее техника и стилистика менее важны для рядового зрителя. Для обычного зрителя важен сюжет и персонажи, поэтому он вместе с Винтербергом пишет манифест и составляет 10 правил. 10 правил, чтобы снимать фильмы для программы «Догма 95». В 97 году Триер снимет фильм «Идиоты» по канонам своего манифеста, но чуть позже, в 2000 выйдет «Танцующая в темноте», которая отстранится от догмы 95, но при этом Триер останется при мнении, что сюжет > техники и стилистики.

Танцующая в темноте, заставляет с первых секунд сочувствовать главной героине, а после превращает это сочувствие в жалость, сожаление и горесть. Зеленую милю смотрели? Плакали в конце? Тут вы должны будете плакать и сочувствовать в разы больше!

Фильм разбивает сердце, благодаря великолепной игре Бьорк (Исландская певица и актриса) и отличному сценарию Триера, который иногда дает, но чаще уничтожает надежды на Хэппи-Энд.

Детская внешность, верность и мышление эмигрантки с Чехословакии подкупают и заставляют ей переживать. Переживать точно также как и она о своем сыне.

Техника и Стилистика:

Как я уже и сказал, Триер не отходит от своего мнения полностью, поэтому уделяет минимум внимания технике и стилистике. И это даже в какой-то мере… Похвально? Это не отменяет того, что фильм ужасен и резал мне глаза при просмотре. Ручная камера, быстрые панорамы, отчасти плохие цвета и повышенная зернистость - убивают глаза эстетов. Но не будем забывать, что кино это про манипуляцию над чувствами зрителя. Обычный игровой фильм, создается с целью вызвать у вас эмоции при просмотре. И как раз таки музыка, сюжет, техника и стилистика - призваны для того, чтобы играть с чувствами зрителя и заставлять его чувствовать, те эмоции, которые надо. Что делает Триер? Убирает два элемента из этой формулы. Да, он не отказывается от музыки, но он отказывается от техники и стилистики, в угоду сюжета. Это позволяет зрителю быть более свободным в своих эмоциях и полностью наслаждаться, размышлять о сюжете.

Ларс Фон Триер - самый настоящий литературный классик, который еще и умеет снимать фильмы, не боится экспериментов. Снял фильм разбивающий сердце любого человека, и уничтожающий, без осколков, сердце любой матери.

10 из 10

Фильм начинается гораздо интереснее, чем заканчивается. Драматургия исключительно хороша где-то первый час фильма. Перед нами замечательно написанная и весьма трогательная история о тяжёлой судьбе женщины, которая всеми силами старается выстоять под напором тяжёлой жизни, сохранить себя и помочь сыну. Мотивация каждого персонажа предельно ясна, логична и реалистична, за происходящим увлекательно наблюдать, а за главную героиню переживаешь, как за живого человека.

Всё портится после внезапного убийства. Логика и достоверность сразу же испаряются, а на место хорошо прописанной драмы приходит скучное и спекулятивное давление на жалость. Почему так себя ведёт Сельма? Почему так себя ведёт полицейский? Почему так себя ведёт американская система правосудия? Да потому что Ларсу фон Триеру так захотелось. Чтобы было мрачнее и жалобнее, вот почему.

Зрителю только и остаётся, что недоуменно смириться и иногда сдержанно радоваться оригинальности и занимательности музыкальных номеров. Не сопереживать же всерьёз трагедии, высосанной из пальца.

6 из 10

У меня не получилось сопереживать. Персонаж Бьорк не просто странный: Сельма психически больна. Её идея фикс о помощи сыну не имеет никакого смысла. Она молчит, чтобы сын не узнал о своей возможной инвалидности и из-за стресса не ослеп, но как он должен отреагировать, лишившись матери, которую признали убийцей их друга и соседа? Если история была о материнском самопожертвовании, следовало придумать что-то более вменяемое.

Идея о том, как холодна Америка к таким людям, тоже критики не выдерживает. Сельме на фабрике помогала Кэти, её вызвался подвозить поклонник, он же нашёл основания требовать отсрочки и пересмотра дела. Без всякой взаимности он носился с ней как с писаной торбой. Героиню не убирали из мюзикла до последнего момента. Даже надзирательница в тюрьме сопереживает Сельме и рыдает во время казни. Я рискну предположить, что и жена полицейского не самый гнилой персонаж — она повелась на слова мужа и действительно думала, что Сельма приставала к нему, а потом убила при попытке кражи их денег. То, что она пилила мужа из-за этих самых денег, мы знаем только с его слов, а чего стоят его слова, узнаём чуть позже. Главный и почти единственный омерзительный герой, полицейский (ещё есть начальник с фабрики, утверждавший в суде, что Сельма восхваляла коммунизм), не представляет всю Америку. Даже врач соглашается на операцию за меньшую сумму, как и адвокат (иначе он взял бы гонорар не с точностью до цента). Америка в этом фильме выглядит страной добрых сопереживающих людей, среди которых есть только две свиньи - начальник и коп.

Меня неприятно удивила параллель с фильмом фон Триера “Догвилль”. Будто одних и тех же персонажей режиссёр переодел и снял заново. Тут снова главная героиня не от мира сего; слабый и неуверенный в себе мужчина; на контрасте с ним мужчина-подонок без моральных принципов; много истероидных женщин; неприятный ребёнок. В “Нимфоманке” тот же набор. Интересно, будет ли что-то иное в других фильмах фон Триера, их я ещё не видел.

Сельма создала все проблемы собственными руками, но её в этом даже нельзя обвинить — она буквально больна, и чтобы понять это, не надо быть психиатром. Искать другие возможности заработать, когда ослепнешь; рассказать близким о своей болезни и о том, что сыну уготована та же участь; ответить на обвинения жены полицейского в приставаниях к её мужу; обратиться за помощью ко всё тому же поклоннику и вернуть свои деньги; не отказываться от платного адвоката, чтобы иметь возможность хоть когда-нибудь вернуться к сыну и помочь ему — нет, нет и снова нет. Мы просто на протяжении двух часов наблюдаем с перерывами на песни и танцы, как психические болезни иногда приводят к смерти. Только не самым очевидным путём.

Жалко только чечёточника, которого на суд притащили.

<i>Америка глазами европейца. Корысть и желание здоровой жизни.</i>

<b><i>18+</i></b>

С возрастом любые фильмы о болезнях и социальных проблемах, и т.п. воспринимаются человеком тяжелее, их тяжелее смотреть, так как мы сами обрастаем болезнями и прочими недугами, поэтому нам легче сопереживать, легче что-то подобное понимать, в нас подобные истории вонзаются как бы остриём болезненного лезвия. Из-за всего этого мы на самом деле не хотим смотреть подобное кино, подсознательно. Кому охота в здравом уме испытывать боль, даже пускай через кино, переживать что-то слишком глубоко?! Сегодня онлайн больше служит для развлечения, а не для того, чтобы ещё больше погрузиться в реальную жизнь.

В итоге мы понимаем, почему такие фильмы имеют высокий рейтинговый балл, относительно вялые киносборы в деньгах, но и любовь зрительскую, особенно в странах, тяготеющих к социальной теме. Это не развлечение сродни комиксовым балладам или типичным боевикам. Это всё слишком серьёзно и больно.

В нашем случае дополнительно ко всему ещё и режиссёрская/операторская работа исполнена в артхаусном видении, что также не всем любителям чего-то иного понравится.

<i>По сюжету действие киноленты происходит в США (штат Вашингтон) в 1964 году. Главная героиня фильма — иммигрантка из Чехословакии Сельма, которая очень любит мюзиклы. Она работает на заводе и живёт с сыном в трейлере, который снимает у городского полицейского. От тягот жизни она находит спасение в своих музыкальных фантазиях.</i> /Из сети/

Да, человек, который в реальном мире переживает боль, потрясения, лишения всякого рода, часто находит успокоение какое-то в вымышленном мире, мире грёз, но такое дело зачастую в итоге, когда воображение растворяется словно дымка, приводит человека к сокрушительным последствиям.

Наш мир, если задуматься, часто живёт вымыслами, книгами, кино, играми, желая уйти от болезненной реальности. В этом смысле героиня будет близка многим и многим, и многим зрителям.

Ужасно и страшно, что в мире есть люди, которым многократно тяжелее и хуже просто жить, чем нам. И они многое не могут исправить, как бы ни старались. Почему-то всё против них. И как грустно, что мы используем их жизни где-то в нашем самом укромном и глубоком уголке подсознания, чтобы приободриться лишь, подумав: <i>А ведь у меня всё не так уж плохо. У них ведь вон оно как, а я счастливый.</i> Больное у нас даже подсознание.

_

В остальном, правдивость, реализм сюжетный под сомнением, конечно, в этой ленте.

Фильм «Танцующая в темноте» мне известен прежде всего по певице Бьорк с её странными образами и клипами. У меня не было свободного времени, чтобы познакомиться с этой лентой, ведь я не понимал подобное артхаусное кино.

Из современных певиц снявшихся в кино не так много, мне в голову приходят — Леди Гага в «Мачете убивает» и Милен Фармер в «Странае призраков». Но Бьорк была интересна мне своей своеобразной певческой деятельностью в странных образах. Она не первая, кто снялся в кинофильме и не последняя. Но её роль в данном фильме является социальным. Мне понравлось, что была поднята проблема одиноких матерей оставшихся с детьми на «окраине» жизни в небльшом городке.

Сам фильм на меня не произвёл большого впечатления. Картина не является полноценным мюзиклом, как экранизация театральной пьесы «Кошки», но послушать песни и посмотреть на хорегорафию танцев при исполнении музыкальных композиции мне было приятно. Может режиссёр решил разбавить гнетущую обстановку фильма песнями в исполнении Бьорк?

Минусом бы отметил то, что фильм снимался с нескольких видеокамер и картинка отличалась в сценах качеством. Плюсом, это своеобразная съёмка, а именно то, что часто в фильме оператор приближал лицо актёра. Или сцена у речки, где мы, зрители, как бы подсматриваем за Сельмой. А вот конец фильма, на мой взгляд, Бьорк слишком переигрывала. Это было лишним и каким-то странным.

Фильм «Танцующая в темноте» не нашёл во мне отклика, чтобы стать любимым, хоть мне и нравятся такие жанры, как драма и мюзикл. Но я и не жалею о потраченном времени на фильм в количестве двух часов и двадцати минут.

5 из 10

Надо сказать, что к фильмографии Ларса фон Триера я весьма длительное время не решался подступиться, будучи наслышан о том, насколько ленты этого режиссёра, тягучие, своеобразные, наполненные символизмом и нестандартные в плане съёмки. В общем, арт-хаусные. А я не то чтобы любитель искать глубинный смысл в двух кляксах на белом полотне и в прочих чёрных квадратах.

Однако же 'Танцующая в темноте' плотно обосновалась в ТОП-500, до полного покорения которого мне оставалось всего 14 фильмов. А потому я выбрал вечер и, сжав челюсти, сел за просмотр.

Первые 15 минут мои опасения подтвердили.

Во-первых, в начале фильма на протяжении трёх с половиной минут нам показывают какие-то абстрактные образы, сопровождающиеся музыкой. Причём, это были не открывающие титры (их как раз и не было), а полноценное начало фильма.

Во-вторых, первые минуты были довольно скучны: необязательные, как мне тогда показалось, сцены и диалоги. А фильм, на минуточку, идёт почти два с половиной часа. Чтобы удержать зрителя у экрана столь внушительный отрезок времени, нужно приложить усилия определённо бОльшие, нежели вялое перекидывание скучными фразами.

В-третьих, операторская работа действительно своеобразна: съёмка велась ручной камерой, постоянно дрожала и то и откусывала актёрам половину головы.

Однако же со временем история беженки из Чехословакии в исполнении Бьорк начала затягивать. Бьорк, может, и не бог весть какая актриса (исландская певица толком не снималась в кино ни до 'Танцующей', ни после), но в этой роли она смотрелась удивительно органично. Проблематика оказалась довольно простой и понятной, а потому - нашедшей в душе отклик: теряющая зрение главная героиня день и ночь трудится на заводе, пытаясь успеть накопить достаточно денег для того, чтобы сделать операцию своему сыну, который унаследовал её недуг. Единственной отдушиной для неё являются мюзиклы.

Кстати, в жанре фильма указано, что это мюзикл, однако впервые он об этом вспоминает только минуте на сороковой. Хореография в музыкальных сценах, прямо скажем, довольно корявая, ну да это и не 'Ла-Ла Лэнд', здесь мюзикловские врезки служат другой цели. В музыкальном же сопровождении всегда поёт Бьорк. И вот он-то как раз и создаёт львиную долю атмосферы. Исландская певица обладает узнаваемым голосом, который идеально подходит фильму. Он пронизывает, пробирает, он наполнен тоской напополам с отчаянием. И именно туда - в тоску и отчаяние - постепенно скатывается и персонаж Бьорк. И с этого момента ты уже не можешь не узнать, чем закончится её история, ты пойман в исландско-датские сети.

В начале второго часа фильма происходит ключевой момент, делящий фильм на 'до' и 'после'. Сцену смотришь с диким напряжением, отчего через последующие полчаса, которые сбавляют обороты с точки зрения темпа, ты проходишь чисто на послевкусии.

А потом следует финальная часть. И вот тут-то ручная камера - эта самая кривая, дрожащая камера, кромсающая персонажей и не успевающая поворачиваться к говорящему - раскрывает себя во всей красе. Благодаря ей фильм приобретает оттенок документального, а оттого последние пятнадцать минут смотреть почти физически тяжело. И этот совершенно гениальный момент с пением цифр...

'Танцующая в темноте' определённо заслуживает просмотра. Если вы перетерпите сквозь первые полтора-два десятка минут, то дальше история вас уже вряд ли отпустит. Сам же я определённо захочу к ней вернуться ещё раз.

<b>8 из 10</b>