Контракт со смертью

Наверное, в дискуссиях на тему донорства никогда не будет поставлена точка. Одно дело, когда человек сам решает пожертвовать своими органами: при жизни или после смерти. Но как быть тем, кто находится по другую сторону: ждёт донора сам или видит, как у него на глазах умирает самый родной человек? Можно ли пожертвовать жизнью одного ради спасения другого? А что, если первый - отвратительный маргинал, а второй - любимая женщина? Ответ очевиден. Но что, если и в алкоголике, проститутке, хулигане удастся увидеть что-то хорошее, доброе и светлое? А что, если сегодня 'лишними' признают людей с асоциальным образом жизни, а завтра - любого из нас?

Именно на эти вопросы и попытался ответить Дмитрий Астрахан в фильме 'Контракт со смертью'. Кажется, что вся эта история не могла произойти ни в какое другое время, кроме как в 90-е, когда вокруг было так угнетающе безрадостно, а вслух высказывались самые невероятные идеи. Фильм очень цепляет тем, что до самого конца не позволяет занять чью-либо сторону: как и в жизни, (не)правы и те, и другие герои. Впрочем, под влиянием обстоятельств, они и сами меняют свои точки зрения на диаметрально противоположные. Особенно хочется отметить профессора Игнатовского в исполнении Андрея Мягкова. Случайно или нарочно, но Астрахану удалось соединить в этом герое и другие киновоплощения актёра: Женю Лукашина, Алексея Турбина и даже Юлия Капитоновича Карандышева.

'Контракт со смертью' - очень тяжёлый фильм, но его обязательно нужно посмотреть, чтобы лишний раз не быть категоричным.

К чёрту думы о лихом былом, конечно... Но всё ж не могу не оставить отзыв на один из тех фильмов, от которых сердце колотится изнутри о грудину и норовит вырваться, разрушив рёбра и кожу! Эта странность с сердечным ритмом у меня - каждый раз после просмотра кинокартины, что душу рвёт! Или так: слов нет, одни эмоции! И всё же говорить о таких произведениях надо, так что попытаюсь успокоиться и выразить крик моей души словами...

Откровенно признаюсь, что без политики этот отзыв не обойдётся. А что поделать - не на Фарерских островах живём; это там на протяжении всей истории ничего великого и ужасного не происходило, это там единственной проблемой население было побольше рыбы наловить и китов забить... А Россия в период, когда снимался 'Контракт со смертью', в очередной раз вступила в зону пессимума своего развития. <i>'Какая жизнь - такие песни'</i>, как пела (в те же годы, кстати) самая известная русская металл-группа... А не столь популярная группа позволила себе и вовсе песню про гипотетический дурдом, проблему переполненности которого некий политик решил 'оригинальным' способом: <i>'бросить бедняг, чьи рукава связаны узлом, в трюмы кораблей'.</i> Причём добрые и наивные пациенты психбольницы не просто были не против 'покататься на корабликах', но и устроили колоссальную давку, в силу чего припев той песни был 'шедеврален':

Не спешите - места хватит всем!

Не бегите - места хватит всем!

Не кричите - места хватит все-е-е-ем!

А в последнем куплете - 'пушки будут бить, бить по кораблям... сумасшедший дом под своё крыло вновь возьмёт гостей...' Зачем я в данном случае корчу из себя пиарщика тех подзабытых седовласых металлистов? Просто их песня - практически перекличка с фильмом Астрахана 'Контракт со смертью'. И выход таких вот, не побоюсь этого слова, саркастических вещиц не просто был приметой времени. Уж такие настроения витали тогда в воздухе, что на острие пера рефлексирующих творцов просто не могли не конденсироваться капли радиоактивного дождя...

Конечно, вы не серьёзно, господа (по-другому не скажешь). Конечно, это сгущение красок - лишь форма 'смеха сквозь слёзы' в годину, когда 'за державу обидно'. Конечно, это только образно говорится, что наше правительство вгоняло нацию в гроб, суля 'отдых в санатории' и с садистской улыбкой вводя нам в вену ассорти ядовитых веществ. Кризисы никому не нужны, и даже самые коррумпированные и недальновидные политики волей-неволей решают экономические проблемы, ведь и они ходят под богом, ведь и у них 'свои семья и дети'. Но реальность порой такова, что даже самый добрый и покладистый гражданин хоть раз да бывал близок к 'мыслепреступлению'...

Что ж такого в этом, кстати, довольно мало известном фильме талантливого еврейского режиссёра Дмитрия Астрахана? Такого, что даже такой лояльный и неконфликтный человек, как я, кипит от возмущенья и досады, поняв, что только доведя народ до массовой люмпенизации, власти предержащие могли вызвать к жизни подобную форму критики?

Некий молодой да ранний нувориш (в разговорном языке того времени - 'новый русский') в исполнении одного из колоритнейших актёров современной России - Дмитрия Певцова - излагает клике сильных мира сего свой преисполненный мерзейшей мощи план. Нет, не взорвать Луну, как Игнатий Руф у Ал. Ник. Толстого. А очистить Россию от изгоев (нищих, извращенцев и калек) путём изъятия у них органов в пользу <i>'богатеньких и почтенненьких'</i> (всё-таки без лексики Ал. Ник. Толстого тут не обойдёшься). Проще говоря: хочешь жить - придётся платить. Ведь если ты живёшь ниже определённой черты бедности, ты не приятен живущим с тобой рядом обеспеченным людям - и пойдёшь на органы, за которые твои обеспеченные сограждане хотят и могут заплатить! Вот такая антиутопия...

Правой рукой персонажа Певцова выступает довольно красивый, но меченный злом и подлостью мужчина из числа обычных уличных грабителей - Гена Шнырёк. Этого проворного и пронырливого негодяя играет Олег Фомин.

Третий краеугольный камень в чудовищном фундаменте гипотетической 'альтернативной России' - это Доктор Зло в исполнении, кого бы вы думали, Андрея Мягкова! Человека с мягкой фамилией и почти таким же амплуа! Правда, никогда не следует забывать, что Андрей Васильевич однажды играл того, кого <i>'все знают, все уважают, все так и называют - дядя Миша'</i>. Да и вообще: ещё неизвестно, кто коварнее и ужаснее?! Внушающий страх подонок с жуткой физиономией, которого всегда сторонишься и потому избегаешь беды. Или тихоня с интеллигентными манерами, но с револьвером за пазухой и тараканами в голове, который не умеет пить и может обидеться да и продемонстрировать навыки меткой стрельбы. О таких 'тихих омутах, в которых черти водятся', я ещё буду писать в своих новых текстах; следите, как говорится, за обновлениями.

В четвёртом углу (актёр - Евгений Пименов) молодой и, мягко говоря, бессовестный врачик, который быстро и в совершенстве осваивает гениальную передовую методику Доктора Зло и, в случае чего, способен последнего 'подсидеть' и сам стать Доктором Зло (во многом потому, что, в отличие от героя Мягкова, практически <i>не сомневается</i>).

Вообще, именно сомнения (черви сомненья) - то единственное, что стоит на пути суперзлодеев в этой, на удивление, правдоподобной антиутопии. Но на то и антиутопия, чтобы герои, поначалу охотно работающие в бесчеловечной системе, в кульминации пошли против системы и хотя бы попытались стать 'добром с кулаками'! В такой роли выступает здесь Юрий Пристром. Его персонаж - типичный 'профессиональный убийца', наёмник и вышибала. Но разве только опричник Андрей Комяга у Владимира Сорокина <i>не сомневается</i> в своей правоте... А в фильме 'Контракт со смертью' - все персонажи, даже самые холодные и расчётливые 'маньяки контроля', так или иначе сомневаются. Даже у беспринципного главгада с лицом Д.Певцова есть слабости: он любит свою жену. Астрахан толсто намекает нам: ни один воротила с руками по локоть в крови не лишён человеческих чувств, никого не надо демонизировать! И вот автор предлагает нам взглянуть, как 'евгеническая революция' пожрёт своих же отцов и детей. При этом Россия в астрахановской альтернативной реальности готова проголосовать пусть не абсолютным, но большинством за президента, подкинувшего столь заманчивую химеру, как трансплантационная медицина! А значит, злой гений может не сомневаться: даже если его убьют, дело его будет жить!..

Мы прошли 90-е, и хочется верить, что мы и ближайшие поколения больше не захватят такой мрачный период бандитизма и передела сфер влияния, когда то и дело посещают мысли, что над тобой и над твоей страной ставят изуверские эксперименты...

О содержательной стороне этого фильма всё уже сказано выше, в других 'зелёных' рецензиях. Мне от себя даже особенно нечего добавить.

А что тут скажешь? Да, <b>Дмитрий Астрахан</b> - гениальный кинорежиссёр! Он как никто другой сумел показать последнее десятилетие XX века с самых разных ракурсов. Непрошибаемая и вместе с тем очень милая мелодрама <i>'Ты у меня одна'</i>; жёсткая и вместе с тем очень ироничная комедия <i>'Всё будет хорошо'</i>, железобетонный и вместе с тем очень печальный сериал <i>'Зал ожидания'</i> - вот перечень его самых известных работ! Они лучше всех отечественных фильмов позволяют прочувствовать, проникнуться атмосферой 1990-х годов. Лучше культовых гротескных фильмов <b>Алексея Балабанова</b> - вот какую дерзость позволю себе написать!

Почему? Потому что в фильмах <b>Астрахана</b> 'лихие девяностые' <i>сами по себе</i> не являются самоцелью! Они - естественные условия, в которых Творец Созидал. Они не декорация, они - сам театр! Надеюсь, что выразился понятно.

И этот фильм, до глубины души впечатливший меня - он вовсе не о 90-х годах! Вопросы, поднятые здесь, относятся к разряду вечных, даже несмотря на то, что Гитлер и Муссолини - идейные вдохновители насущных проблем - давно уже обрели заслуженное место на свалке истории. Каждого бьёт этот фильм по самому больному месту, потому что многие, стыдясь своих мыслей, где-то внутри себя, но нет-нет, да однажды подумают, например, так: <i>'А ведь и правда, отчего бы на осуждённых за тяжкие преступления не проводить медицинские опыты?'</i> Особенно в процессе просмотра кино, зритель невольно начинает видеть в происходящем пусть малую-малую, но всё же долю рационального зерна, как бедные пациенты, смотревшие по телевизору ток-шоу 'Прорыв'...

Но ИМЕННО ОБ ЭТОМ фильм на самом деле! Он ИМЕННО О ТОМ, что <i>с этих вот самых мыслей</i> и начинается показанный здесь фашизм! Вот вся глубина, вся сила фильма - он выводит на свет и обличает <i><b>зародыши, зёрна</b></i> фашистской идеи о людях 'второго сорта'. Такое прицельное попадание авторского посыла - это почти уровень Достоевского!

Во всяком случае, редкий зритель не согласится со словами профессора Игнатовского в конце: <i>'Так ли уж я был не прав? Есть люди, которые не должны жить среди других людей!'</i> Особенно в контексте эпизода. А тем не менее, я со своей стороны об этом уже всё написал выше. И раз заговорил о персонажах фильма, выскажу своё мнение о каждом из них.

Говорить о таланте <b>Мягкова</b> бессмысленно - он как аксиома сам за себя говорит. Безукоризненное воплощение нетривиальной отрицательной роли! Мне даже немного жаль, что в фильме его герою уделено маловато времени.

Также с неожиданной для меня стороны раскрываются здесь <b>Дмитрий Певцов</b> и <b>Олег Фомин</b>. Дерзну заявить: я умею отбирать лучшее из того, что в нашем отечественном кинематографе есть. Но в отрицательных ролях ни того, ни другого ни разу не видел! Андрей Степанов вызывает ненависть, Гена Шнырь - тошноту и презрение. Такое ощущение, будто на <b>Олега Фомина</b> я вообще больше никогда в жизни не смогу смотреть, мне он отвратителен. Так здорово сыграл, так вжился в роль конченного гада - прекрасный артист! Какие уж там <i>'КГБ в смокинге'</i> и <i>'Весьегонская волчица'</i>...

Даже не знаю, какие итоги подвести - всё сказал уже. Разве только искренне пожалеть, почему этот фильм нынче почти забыт и малоизвестен? Почему пресловутого <i>'Дурака' Юрия Быкова</i> культивируют, а об этом фильме и слыхом не слыхивали? Хотя две этих картины не просто об одном и том же - они схожи по драматургии, образам ГГ и особенно самым последним сценам! Но я не буду уходить в сравнительный анализ, этому здесь не место. Пусть зрители сами смотрят кино, проводят параллели... Затем я, собственно, и упоминал здесь другие фильмы! Для любого, кто признаёт авторов, кто ценит произведения, к которым нашлось место отсылкам в моей рецензии, будет просто преступлением перед самим собой - не посмотреть <b>'Контракт со смертью'</b>!

10 из 10

Дмитрий Астрахан в своей наиболее известной творческой ипостаси - режиссерской - является приверженцем сознательных манипуляций, спекуляций и эксплуатаций, имеющих к тому же очевидную степень своей дихотомии. Нарочитая эта рыхлая спекулятивность аккумулировалась большей частью в фильмах Астрахана периода постреформенного, пресловутых лихих девяностых, когда страну несло по колдобинам агрессивного капитализма и бандитизма в бездну, круг первый; и в подобной наглой авторской манипуляции, намеренном взывании к эмоциям в принципе ничего предосудительного нет, лишь бы не наблюдалось перекосов и крайностей в сторону абсолютного китча. Астрахан - режиссер-ремесленник, как никто иной улавливавший фактор текущего момента и текучей злободневности, а оттого все ранние его киноработы суть дагерротип странного времени после краха Красной империи, наводненного призраками реваншизма, либерализма и анархии. Если во 'Все будет хорошо', 'Ты у меня одна', 'Перекрестке' и даже 'Зале ожидания' зримо присутствовал элемент тотальной гипертрофии, сказочности, ирреальности, безыскусного эскапизма на общем беспросветном и серо-тусклом фоне реалий постсоветской России, то в тех же 'Деточках', 'Из ада в ад' и 'Контракте со смертью' чёрное выглядело ещё чернее, а торжество зла казалось бесконечным. Впрочем, 'Контракт со смертью' - фильм дефолтной декады - стоит особняком во всем, что Астрахан снял и до, и после за счёт не утратившей своей актуальности полемичности картины, которая прикрывается жанровой облаткой триллера.

'Контракт со смертью' - это ведь в сущности кино о новом облике фашизма, что уступчиво притворяется сперва благими намерениями, которыми вымощена дорога в ад, а по сути - это просто бизнес, детка. Если вынести за скобки как общее, так и частное, то фашизм не всегда подразумевает расовую нетерпимость, милитаристский угар и жажду реваншизма, царепоклонство и прочее. Но вместе с тем на сугубо бытовом, порой неосознанном, уровне мелкомещанские проявления фашизма выражаются в нарочитой сегрегации на 'своих' и 'чужих' - на педалировании собственного превосходства и исключительности даже в тех условиях, когда все равнее равного; одна купель грязи, ничтожности и ниочемности, что крестит как Ивана, так и Джона. Такой бытовой фашизм, не называемый таковым, государственных границ не имеет. Если же идею деления общества по тому или иному принципу подхватят политики, то просто бытовое человеконенавистничество обретает глобальные черты; запускается механизм деградации и сползания нации в хаос сознания, что утратил окончательно нормы и правила совместного человеческого общежития.

В 'Контракте со смертью' сегрегация ещё более знакома по недавней повоенной истории: волей агонизирующих антагонистов, исказивших само понятие филантропии, происходит сепарация по принципу нужности-ненужности ради блага, сиречь сохранения чужой благополучной жизни жертвами жизни неблаголепной, путем донорства поневоле теми, кого можно определить как маргинальные элементы. Тем паче этот идейный стержень всей картины, выдержанной в предельно сгущенном минорном русле, в финале выражается в прямой вопрос, обращенный к зрителям: 'Готовы ли они ценой жизни человека асоциального спасти жизнь своего близкого?'. Прямой, выбивающий сознательно почву из-под ног, вопрос о цене спасения и самой жизни оборачивается так или иначе в рамках фильма тотальным соглашательством на массовые убийства, поскольку давление на безликую толпу носит личностный, проекционный и реакционный характер, ибо в руках власть предержащих и понимающих зыбкость и хрупкость ее обладания(только совсем ошалевшие тираны верят в свою богоизбранность, не понимая что божественная длань на челе не может быть оправданием массовых репрессий) можно с лёгкостью расширить критерии людской ненужности, и в полку человекочастей прибудет врагов политического режима, просто неудобных и неугодных, помимо самой массы маргиналов, лишь до поры до времени лишенной в ленте права голоса. В ленте опостылевшее литературное понятие 'лишних людей' становится куда как приземленнее и кошмарнее, будучи встроенным напрямую в парадигму тварей дрожащих власть предержащих, которые уравнены между собой: эти лощенные политики 'нового времени', дельцы чистогана принципиально не замечают, что повторяют опыт прошлых поколений и иных наций. Для них это лишь бизнес, но никак не убийство, и это тоже лик фашизма - отсутствие всякого уважения к жизни как таковой, человек ничто и никто, биоматериал, конструктор красного цвета, ненужность которого полностью доказана тем лишь что он на дне. Даже при всем наличии некоего праведного суда со стороны несвершившегося Менгеле профессора Игнатовского финальный вопрос ленты зависает густым мороком и тягостным молчанием, пеленой сомнений и пеной размышлений ввиду того, что его нельзя назвать риторическим. Это вопрос сути человечности, что медленно тает багровым закатом очередного рецидива истории, что зияет кровавыми ранами дурных предвестий века нынешнего, когда контракт со смертью многие уже подписали, даже не глядя и по своей воле.

Дмитрий Астрахан в своей наиболее известной творческой ипостаси - режиссерской - является приверженцем сознательных манипуляций, спекуляций и эксплуатаций, имеющих к тому же очевидную степень своей дихотомии. Нарочитая эта рыхлая спекулятивность аккумулировалась большей частью в фильмах Астрахана периода постреформенного, пресловутых лихих девяностых, когда страну несло по колдобинам агрессивного капитализма и бандитизма в бездну, круг первый; и в подобной наглой авторской манипуляции, намеренном взывании к эмоциям в принципе ничего предосудительного нет, лишь бы не наблюдалось перекосов и крайностей в сторону абсолютного китча. Астрахан - режиссер-ремесленник, как никто иной улавливавший фактор текущего момента и текучей злободневности, а оттого все ранние его киноработы суть дагерротип странного времени после краха Красной империи, наводненного призраками реваншизма, либерализма и анархии. Если во 'Все будет хорошо', 'Ты у меня одна', 'Перекрестке' и даже 'Зале ожидания' зримо присутствовал элемент тотальной гипертрофии, сказочности, ирреальности, безыскусного эскапизма на общем беспросветном и серо-тусклом фоне реалий постсоветской России, то в тех же 'Деточках', 'Из ада в ад' и 'Контракте со смертью' чёрное выглядело ещё чернее, а торжество зла казалось бесконечным. Впрочем, 'Контракт со смертью' - фильм дефолтной декады - стоит особняком во всем, что Астрахан снял и до, и после за счёт не утратившей своей актуальности полемичности картины, которая прикрывается жанровой облаткой триллера.

'Контракт со смертью' - это ведь в сущности кино о новом облике фашизма, что уступчиво притворяется сперва благими намерениями, которыми вымощена дорога в ад, а по сути - это просто бизнес, детка. Если вынести за скобки как общее, так и частное, то фашизм не всегда подразумевает расовую нетерпимость, милитаристский угар и жажду реваншизма, царепоклонство и прочее. Но вместе с тем на сугубо бытовом, порой неосознанном, уровне мелкомещанские проявления фашизма выражаются в нарочитой сегрегации на 'своих' и 'чужих' - на педалировании собственного превосходства и исключительности даже в тех условиях, когда все равнее равного; одна купель грязи, ничтожности и ниочемности, что крестит как Ивана, так и Джона. Такой бытовой фашизм, не называемый таковым, государственных границ не имеет. Если же идею деления общества по тому или иному принципу подхватят политики, то просто бытовое человеконенавистничество обретает глобальные черты; запускается механизм деградации и сползания нации в хаос сознания, что утратил окончательно нормы и правила совместного человеческого общежития.

В 'Контракте со смертью' сегрегация ещё более знакома по недавней повоенной истории: волей агонизирующих антагонистов, исказивших само понятие филантропии, происходит сепарация по принципу нужности-ненужности ради блага, сиречь сохранения чужой благополучной жизни жертвами жизни неблаголепной, путем донорства поневоле теми, кого можно определить как маргинальные элементы. Тем паче этот идейный стержень всей картины, выдержанной в предельно сгущенном минорном русле, в финале выражается в прямой вопрос, обращенный к зрителям: 'Готовы ли они ценой жизни человека асоциального спасти жизнь своего близкого?'. Прямой, выбивающий сознательно почву из-под ног, вопрос о цене спасения и самой жизни оборачивается так или иначе в рамках фильма тотальным соглашательством на массовые убийства, поскольку давление на безликую толпу носит личностный, проекционный и реакционный характер, ибо в руках власть предержащих и понимающих зыбкость и хрупкость ее обладания(только совсем ошалевшие тираны верят в свою богоизбранность, не понимая что божественная длань на челе не может быть оправданием массовых репрессий) можно с лёгкостью расширить критерии людской ненужности, и в полку человекочастей прибудет врагов политического режима, просто неудобных и неугодных, помимо самой массы маргиналов, лишь до поры до времени лишенной в ленте права голоса. В ленте опостылевшее литературное понятие 'лишних людей' становится куда как приземленнее и кошмарнее, будучи встроенным напрямую в парадигму тварей дрожащих власть предержащих, которые уравнены между собой: эти лощенные политики 'нового времени', дельцы чистогана принципиально не замечают, что повторяют опыт прошлых поколений и иных наций. Для них это лишь бизнес, но никак не убийство, и это тоже лик фашизма - отсутствие всякого уважения к жизни как таковой, человек ничто и никто, биоматериал, конструктор красного цвета, ненужность которого полностью доказана тем лишь что он на дне. Даже при всем наличии некоего праведного суда со стороны несвершившегося Менгеле профессора Игнатовского финальный вопрос ленты зависает густым мороком и тягостным молчанием, пеленой сомнений и пеной размышлений ввиду того, что его нельзя назвать риторическим. Это вопрос сути человечности, что медленно тает багровым закатом очередного рецидива истории, что зияет кровавыми ранами дурных предвестий века нынешнего, когда контракт со смертью многие уже подписали, даже не глядя и по своей воле.

Признаться, посмотрев на постер и краткое описание этой ленты, у меня почему-то сложилось впечатление, что мне придется провести эти два часа ужасно чертыхаясь и кляня все на свете. Ну что говорить – постер оставляет желать лучшего. Задумка, может и интересная, но весьма странноватая. 90-е далеко не рассвет кино в нашей стране. В общем, единственное из-за чего я стал смотреть эту картину – это Мягков, который играет одну из ролей в этом фильме.

Что ж, все мои ожидания не то, что не оправдались, а совсем наоборот! Конечно, великим это кино не назвать. И наград оно особенно не достойно. Хотя, кстати, номинировалась на лучший фильм на Кинотавре. Но! Удивительно интересным, захватывающим показался мне этот фильм.

Дело в том, что я, при просмотре, фильмов обязательно держу рядом с собой ручку и листок, чтобы во время просмотра записывать какие-то тезисы и мысли, чтобы потом собрать из них рецензию. Так вот при просмотре этой картины я не записал ничего. Это говорит о том, что я настолько погрузился в историю, которая происходила на экране, что и даже думать забыл про какие-то там оценки, отношение и прочее.

В фильме очень классная атмосфера. Несмотря на то, что по большому крови, расчлененки и прочего в фильме нет, убийства, которые там происходят заставляют немного содрогнуться. Настолько сильно они пропитаны холодом, цинизмом и бессердечностью. Замечательная музыка, типажи героев, их образы, стены в операционных или шторы на окнах в коридорах – все это создает отличную чувственную атмосферу, которая полностью поглощает зрителя.

Очень сильная, пронзительная, берущая за живое и наконец просто потрясающая картина. Смотрел много раз с огромным удовольствием и в дальнейшем буду пересматривать, так как фильм сделан очень толково, он несёт огромную смысловую нагрузку и заставляет задуматься, чего не могу я сказать про современный киношлак. Это один из моих самых любимых кинопроизведений лихих 90-х, здесь есть пища для размышлений, и данная тема будет вечно актуальна, пока мы живём в подобном обществе.

Сценарий просто шикарный, отлично прописанный, фильм просто блещет отменной драматургией. Режиссура в лице Астрахана замечательная тоже, потрясающе поставлена картина, в которой вдобавок ещё и атмосфера великолепно передана. Отдельной строкой стоит упомянуть незабвенную, грустную и прекрасную музыку, саундтрек здесь бесподобен и очень в тему подходит к фильму. Актёрский ансамбль шикарный, перечислять их даже не имеет смысла, один Мягков уже говорит обо всём. Понравилась также безумно игра Дмитрия Певцова, хороши Пристром, Легчилова и другие артисты, которые отлично воплотили на экране свои образы.

Вообще данное кино очень спорное и неоднозначное, трудно разобраться, кто прав, а кто нет. Столько лет прошло, столько раз смотрел, но до сих пор не могу прийти к однозначному выводу, как бы сам поступил и как бы сам проголосовал в опросе. С одной стороны, общество от шушеры всякой очищать надо давно, но с другой стороны, убийство оно и в Африке убийство, и спасать свою жизнь за счёт жизни другого человека несколько подло выглядит, ведь всё-таки человеческая жизнь бесценна, и тут сразу вспоминаются слова про 'Эру Милосердия'.

В общем, люблю сильно этот фильм и хочется просто высказать благодарность всем тем, кто работал над этим великолепным фильмом, такие сейчас не снимают уже.

10 из 10

Фильм полон убийств. На любой вкус:

1) Убийство «вынужденное» при краже.

2) Убийство ради освобождения.

3) Убийство ради спасения жизни другого человека.

4) Убийство из мести.

5) Убийство по приказу.

6) Убийство массовое для устранения свидетелей.

7) Убийство ради восстановления справедливости.

8) Убийство во имя человечности.

9) Самоубийство.

Но самое главное — это убийство морали, человечности, души.

Игра актёров оставляет желать лучшего. Но фильм интересный. Не смогла оторваться.

Любопытна версия, что таким фильмом, авторы пытаются бороться (или предостерегают) со всевозможным «неудовлетворительным» поведением граждан, как то: пьянство, проституция, бандитизм, хулиганство, нетрадиционная сексуальная ориентация и т.д. Любое отклонение от НОРМЫ поведения.

Лично меня фильм заставил иначе отнестись к моему взгляду на некоторые проблемы.

Однако, страшно подумать, что и в самом деле есть люди, которые хладнокровно смотрели бы (и смотрят!!!) на подобные вещи без тени сомнения, не затронуты угрызениями совести, согласные и готовые пойти на те же зверства, которые они назвали бы НОРМАльным и логичным упорядочиванием вещей.

Конец - какого не ждёшь. Это я люблю. Это не частое явление в кино.

Последний вариант убийства: Убийство надежды.

Для меня, такой конец — фантастичен.

А может, и это провокация? Может, автор пытается вызвать ненависть ко всему человечеству и желание расстрелять всех, кто «ЗА», и попробовать заставить людей поймать себя на этой мысли: Вот, этот мир, полный эгоизма во имя любви, жестокости во имя милосердия, смерти ради выгоды. Так хотим мы или не хотим «убрать» всех «неверных», бесчеловечных, «неправильно рассуждающих». Или же в нас есть достаточно гуманности для того, чтобы оставить зло жить вокруг нас.

1998 год? Действительно ПРОРЫВ ! Фильм буквально кричит о необходимости расширить рамки сознания (ouvrir l`esprit, open your mind).

Все — на поиски альтруистичных решений !