Кайдан: Повествование о загадочном и ужасном

Большинство любителей фильмов ужасов наслышаны о J-horror или знаменитых японских ужастиках, занимающих особое место в пьедестале хоррор-кинометографа. Важно отметить, что все эти истории о бледнолицых призраках уходят глубоко в старинные японские легенды и мифологию, которая пугала самих японцев с незапамятных времен. Конечно, сами легенды стали основой для сюжета многих японских фильмов. Примером такового является фэнтезийный фильм ужасов «Кайдан: Повествование о загадочном и ужасном».

Синопсис Четыре истории, действие которых происходит в разные исторические эпохи и в разных местах самой Японии. Герои этих историй не имеют ничего общего, они никогда не были знакомы, да и не могли быть знакомы. Объединяет их только одно – столкновение с миром духов, одни из которых мечтают отомстить живым, а другие хотят сохранить память о себе.

Игра актёров Поскольку фильм представляет собой антологию, в разных историях участвуют разные актеры. Каждый из них прекрасно исполнил свои роли, вжившись в те или иные образы живых или призраков. При этом примечательно разнообразие самих образов. Где-то мы мучающегося от мук совести мужа, когда-то бросившего свою жену ради продвижения по службе. Где-то мы видим образ призрачной женщины, которая, словно оборотень, сначала невинная красавица-домохозяйка, а затем злобный демон с пронзающим взглядом. Понятное дело, во многих историях зритель увидит шаблонные образы, но в рамках данного фильма смотрелись они органично.

Режиссура Масаки Кобаяси считается одним из самых видных японских кинорежиссеров. В своих фильмах он частенько затрагивал тему культурного наследия Японии. В данном случае он затронул тему столкновения мира живых и мертвых в парадигме японской культуры. При этом ему удалось подать сами истории не как детские сказки перед сном, а как полноценные истории с жутким повествованием, в которых герои, независимо от своего социального положения и отношения со стороны окружающих, все были равны перед миром духов, которые преследовали свои цели. Примечательно, что в фильме отсутствует какое-то показательное насилие или сцены жестокости. Сама атмосфера тревоги и наступающего страха возникает за счет медленно нарастающего напряжения и постоянного беспокойного ожидания, что вот-вот должно произойти что-то плохое. В этом отношении «Кайдан» оказывается одним из образцовых психологических фильмов ужасов, в которых напряжение создается за счет эмоциональной и психологической нестабильности героев.

Сценарий Сюжет фильма состоит из четырех историй. Первая называется «Чёрные волосы» и повествует о молодом самурае из Киото, который ради продвижения по службе бросает свою жену-ткачиху и выходит замуж за надменную и взбалмошную аристократку. Проходит несколько лет, но, несмотря на то что самураю удалось получить желаемое, он по-прежнему не чувствует себя счастливым. Его одолевает тоска по дому и по своей бывшей супруге. От отчаяния он сбегает и прибывает в свой прежний дом. Несмотря на то, что дом в полуразрушенном состоянии, самурай находит там свою супругу, которая встречает мужа с распростертыми объятиями. Но всё это оказывается смертельной ловушкой.

Вторая история называется «Снежная женщина». По сюжету молодой дровосек Минокити вместе со своим напарником возвращаются поздно вечером из леса в деревню, но по пути попадают в сильную снежную бурю. Решив укрыться в заброшенной сторожке, оба дровосека оказываются во власти злобного снежного духа, принявшего облик красивой женщины. Она убивает напарника Минокити, но щадит героя, взяв с него слово, что тот никогда никому не обмолвится словом об этой истории. В противном случае она явится ему и убьет. Проходит десять лет. Минокити женился на красивой девушке, которую встретил через год после этого кошмара. У него трое замечательных детей, а жизнь сложилась как-никак лучше. Однако кошмар из прошлого вновь настигает его.

Третья история называется «Рассказ о Безухом Хойти». Слепой музыкант Хойти живет в монастыре неподалеку от места, где более тысячи лет назад состоялась кровопролитная битва двух самурайских кланов, в результате которой пал дом Тайра. По легенде духи клана Тайра по-прежнему обитают в этих водах, нападая на несчастных прохожих или забирая с собой невинные души. Так, однажды поздно вечером к Хойти является странный человек, который просит Хойти исполнить свои песни перед молодым императором. Хойти соглашается и теперь ежедневно пропадает допоздна, пока в городе начинают происходить мистические события. Настоятели монастыря подозревают, что Хойти стал жертвой тех самых мстительных духов, и пытаются сделать всё возможное, чтобы спасти невинного юношу от цепких лап мира мертвых.

Четвертая история называется «В чашке чая». Действие сюжета происходит в начале XX века. Писатель пишет очередной цикл страшных рассказов, в одном из которых государственному сановнику является призрак неизвестного мужчины. Сначала он видит этого назойливого духа в отражении воды в чашке из-под чая, а затем наяву. Не мешкая, сановник нападает на призрака и даже ранит того. В отместку призрак насылает на сановника своих призрачных слуг, с которыми сановник вступает в неравный бой. Но эта история не имеет конца, да и сам автор пропадает без вести.

Итог В общем и целом, «Кайдан: Повествование о загадочном и ужасном» - очень атмосферное и зрелищное кино. Для любителей визуальной эстетики кинолента станет настоящим визионерским раем. При этом, несмотря на то что фильму почти семьдесят лет, он не утратил прежней пугающей атмосферы и чувства нарастающего беспокойства. Поэтому смело рекомендую к просмотру.

'Кайдан: повествование о загадочном и ужасном' - кино уникальное. Это сильная история (вернее, четыре истории, каждая со своим колоритом), которая производит впечатление чего-то серьезного и интеллектуального, хотя никакие актуальные проблемы в нем, на первый взгляд, не поднимаются. Но только на первый взгляд. Этот сборник четырех мистических историй - гораздо больше, чем кажется. Это именно что повествование о загадочном и немного ужасном - японские призраки все же способны запугать обычного человека. Но в первую очередь о загадочном и о контакте человека с ним. Проблема, актуальная для всех, кто хоть на сколько-то верит в сверхъестественное. Серьезно, откуда мы знаем, каким боком к нам повернется потусторонний мир и что от нас понадобится его обитателям? Ниоткуда. Вот и герои фильма тоже об этом не знали и не ждали ничего такого. Встреча со сверхъестественным - всегда сюрприз.

И всегда красиво - во всяком случае, судя по этому фильму. Дело не только в картинке, хотя глубокие яркие цвета и убедительные спецэффекты впечатляют. Дело в первую очередь в режиссуре, которая показывает встречу с призраками не как ужастик, а как сказку - недобрую, местами мрачную, но величественную и не по-здешнему мощную, как и положено истории о чем-то потустороннем. Кажется, ни до, ни после эту тему не раскрывали так глубоко и уважительно. 'Кайдан' стал идеальной историей о контакте с тем, что находится где-то там. И смотреть его стоит всем, а не только фанатам жанра - даже если призраки вас не интересуют, исполнение непременно впечатлит.

10 из 10

Изумительное кино. Один из самых красиво снятых и сыгранных японских фильмов всех времен, 'Квайдан' похож на сновидение, переносящее зрителя в сказочный мир подсознания.

Его четыре мистических истории взяты из книги востоковеда Лафкадио Херна 'Кайдан: история и очерки об удивительных явлениях'. Они хорошо связаны меж собой, но только лишь тем, что все они показывают связь между духовным и материальным миром.

Первая история рассказывает о горько-сладком воссоединении после предательства и неудач. Вторая - о красоте и жестокости зимы. Третья история о слепом музыканте, играющем для побеждённого клана самураев - настоящий шедевр во всех отношениях. Четвёртая никогда не будет объяснена, потому что у неё нет конца.

Повествование развивается в медленном и обдуманном темпе, с маниакальным вниманием к деталям, что погружает зрителя в миросозерцание персонажей. Настоящий ужас кроется не в дешёвых испугах от неожиданности и не в образах смерти, а в глубоко тревожащих сценах человеческих трагедий, которым не дают эмоционального выхода. Это лучше всего ощущается на протяжении первых двух историй, наполненных переживаниями любви и утраты.

<i>«Это сказка одновременно невероятно жуткая и невероятно красивая, рассказывает о любви и смерти с равноценной страстью» © Гильермо дель Торо</i>

Решив отойти от привычных военных картин, Кобаяси совершил прорыв японского кинематографа. Взяв за основу произведения Лафкадио Хёрна «<b>Квайдан: Истории о привидениях</b>», режиссер отошел от жестокости в пользу изысканных мистических историй о встречах живых с мертвыми, рая и ада. Хоть лента и числится как фильм ужасов, в ней нет кровопролития и насилия.

Фабула ленты не нуждается в пояснениях. Здесь важна не столько она, сколько символика - расплата за предательства и нарушения табу, личное и всеобщее грехопадение, пересечение границ дозволенного. Нет четких рамок между реальностью и потусторонним миром. Неверие в загробную жизнь опасно на столько же, насколько опасна и связь с ним. Но губительна вовсе не встреча с призраками, а неотвратимая кара за свои проступки.

Кобаяси добился того редкого психологического хоррора, используя минимальное количество спецэффектов, когда даже поворот камеры или смена ракурса создает атмосферу. Каждый кадр поражает утонченностью и завораживает. Данному эффекту фильм обязан съемкам в павильоне от чего создается впечатление театральной постановки. Статичные живописные декорации, визуально кажущиеся искусственными и нарисованными, необычно сочетаются с натуральностью, объединяя сюрреализм и экспрессионизм.

Но в итоге волшебная сказка более реалистична нежели натуралистичные хорроры.

Собственно, хоррором 'Кайдан' назвать сложно. Больше всего данный фильм напоминает фэнтези с участием людей призраков. Причем фэнтези качественное, без всякой патетики, почти без батальных сцен, без надуманной философии. Просто есть четыре истории о встрече человека с потусторонним: самурай встречает жену, с которой расстался много лет назад, молодого лесоруба оставляет в живых кровожадная снежная женщина, призраки воинов заставляют монаха-сказителя исполнять песни об их подвигах, в чашке чая скромного писателя появляется незнакомец... Смысл этих историй - не напугать зрителя, а скорее рассказать о встрече двух миров. Причем рассказать спокойно, без лишнего экшена. Герои 'Кайдана', даже воины, ни с кем не дерутся, ничего не разрушают, просто общаются, говорят и показывают. 'Кайдан' - история мирных контактов.

Оформлена это история великолепно. Цвета вроде яркие, насыщенные, но глаз не режут, а наоборот, радуют. Прекрасная операторская работа - каждый кадр достоин галереи. Абсолютно шикарные по тем временам (и по нынешним тоже) спецэффекты. Замечательная актерская игра.

К хоррору фильм отнесли, вероятно, за компанию - почти все остальные кайданы (в 50е-60е этот жанр был в моде) оформлены именно как хорроры. Собственно, кайдан - жанр вполне самостоятельный, в рамки хоррора и фэнтези его запихнули, по всей вероятности, западные киноведы. Или японские киноведы, ориентировавшиеся на западные стандарты. Фильм при этом чисто японский, без видимого влияния Запада: чисто японские истории, японская же эстетика...

В общем, фильм получился гениальный по всем статьям, вероятно, величайший в своем жанре.

10 из 10

<i>Да, сном и только сном должны его назвать, –
И в этом мне пришлось сегодня убедиться, –
Мир – только сон…
А я-то думал – явь,
Я думал – это жизнь, а это – снится!..</i>
Ки-но Цураюки

Однажды японский режиссёр Кобаяси Масаки совершил прорыв за грань собственного мира из фильмов военной тематики – мира жестокого и сурового, и изысканно раскрыл тему человеческого рая и ада на земле в мистической постановке кайдана. Возможно, такому прорыву из собственной реальности поспособствовало обращение режиссёра за год до этого к традиционному японскому жанру дзидайгэки, где Кобаяси, сохранив форму, наполнил её совершенно нетипичным содержанием и потребовалось время, чтобы переосмыслить новый взгляд на вековые устои. Потому следующий фильм стал своеобразной отдушиной, отдыхом для накопления свежих идей. И совершенно неудивительно, что вместе с мастером в ирреальное приключение отправились два его верных талантливых соратника: оператор Миядзима Ёсуо и артист Накадаи Тацуя. Так появился «Квайдан: Повествование о загадочном и ужасном» – кинолента, вмиг ставшая эталоном для всех последующих постановок кайданов.

«Квайдан» – это четыре мистических моногатари, где часть из них записана и литературно обработана Якумо Коидзуми* в 1904-м году, а через шестьдесят лет переведёна Кобаяси Масаки на киноязык с тонким и красивым символизмом. Здесь сами собой распахиваются ворота заброшенного дома, где углы давным-давно опутаны тюлем паутины и лишь одна из многочисленных комнат озарена тёплым светом тающей свечи. Женская жертвенность окутана флёром глубокой тоски мужей, внезапно осознавших ценность любви, искренности и преданности, а призраки воинов, доблестно погибших на поле брани, оживают, чтобы насладиться сказаниями слепого певца об их сражениях. Здесь дух самурая, отразившийся в чаше с водой, может свести с ума... Всё здесь призрачно, зыбко, нереально, но в то же время манко, чарующе и более настояще, чем может показаться поначалу. Эти истории о призраках, что пришли из древности, так глубоко проникают через экранную реальность, что становятся частью мира живых, тем более, что некоторые из них овеяны уже более современными фантазиями.

Японские призраки могут не только возвращаться в мир людей, но и при определённых условиях вступать с ними в брак и рожать детей, о чём повествует новелла «Юки-онна». Или возвратиться в прежнем облике, чтобы провести ещё одну ночь с любимым мужем, много лет как покинувшим жену в поисках лучшей доли для себя, а раскаявшимся когда уже стало совсем поздно. Мистика этой новеллы о «Чёрных волосах» перекликается с волшебством истории, случившейся с одним из героев в «Ugetsu monogatari» Мидзогути Кэндзи. Различие лишь в деталях, тогда как суть осталась неизменной. Из таких историй видно, как дух обычного певца-сказителя Хоити становится подобен силе духа и мужеству самураев, о которых он поёт предания древности. Словно призрачный самурай, являющийся за ним каждый вечер, – это выражение скрытых сил Мими-наси-Хоити, теневая сторона его личности. А человек, вместе с водой выпивший душу другого, сам будет обречён вечно скитаться по кувшинам и чашам да пугать своим отражением людей и через несколько веков.

«Квайдан» – это одна из немногих кинолент режиссёра, снятая почти полностью в павильоне. Видимо потому создаётся впечатление то театральной постановки, перенесённой в настоящую жизнь, то оживших полотен художника, рассказывающих истории вместе с незримо присутствующим катари. Почти во всех новеллах можно заметить статичный самый дальний план в виде художественного полотна, что вместе с более близкими фонами натуральной или подчёркнуто декоративной природы рождает удивительный эффект чудес и волшебства, проникших в обычную жизнь. Так, например, фон неба в морозную заснеженную зиму вместо луны озаряет сюрреалистично-сказочное синее око (да не одно, а несколько, что можно даже рассмотреть изящные черты лица, наблюдающего из-за горизонта за дровосеками), а в летнем закате облачком появляются алые губки, подчёркивающие пору любви героя. При этом каждая из новелл имеет свой доминирующий цвет. Плавные переходы последовательно меняющихся событий дополняются сценами, растворяющимися одна в другой, с монтажными рефренами, что позволяет различить грёзы и реальность, призраков и живых людей.

С помощью ассоциативного монтажа мягко и одновременно мрачно раскрывается место обитания юрэев-воинов и их погибшего юного государя – фигуры-тени мгновенно становятся надгробными камнями, а вода, окружавшая площадку-возвышение певца, превращается в мелкие камушки, символ «сухой» речки. Призрак самурая из чаши исчезает через тень-проём, отброшенный на стену в неровном свете свечи причудливой формы часами. Лица порой меняют выражение даже не прибегая к активной мимике. А усилить сверхъестественность событий помогают цвет и звуки – то мелодичные, то прерывистые: свист флейты, удары деревянной колотушкой, бива с безумно мятущимися струнами, стук содзи, завывания вьюги, мерный ход часового механизма в ночной тишине. Так, подёрнутая патиной старины, экзотическая красота японской эстетики и образа жизни, когда на экране персонажи из древних сказаний борются не столько с темнотой вокруг, сколько с тьмой внутри себя, прорастает в современность и находит путь к сердцу даже непосвящённого зрителя. И чаще тьма внутри пугает больше, чем скелет, выпрыгивающий из шкафа. А, полные мудрого смысла, видения появляются, чтобы затем исчезнуть и никогда не встретиться вновь, но остаться в картинах, стихах и наших снах…

Итак, название удивительно точно отражает суть. Это действительно сборник квайданов, т.е. традиционных японских страшных историй. Квайданов в их первозданном виде, не обработанных с целью усложнения сюжета, психологизации или внесения всякого рода идей. Это страшилки, которые рассказывают у костра, только в форме кино. И вот в форме-то сокрыто главное. 'Квайдан' - чисто формалистический эксперимент, где простота, даже скудность содержания подчёркивает продуманность и безупречную постановку каждого кадра.

Впервые я вижу фильм, где напряжение и даже сам ужас почти целиком создаются при помощи операторской работы и саундтрека. Безусловно, оба этих элемента чрезвычайно важны в жанре хоррора (то есть - даже более, чем в других жанрах), но в 'Квайдане' они возведены в абсолют - это, с одной стороны, главные выразительные средства фильма, и, с другой стороны, их невозможно не заметить, не выделить для себя (а ведь часто фоновую музыку или движение камеры мы как бы не замечаем). Это сложно описать, но большей частью неподвижные (однако с совершенной композицией) и лишь в самые жуткие моменты - дёргающиеся вслед за героем, бегущим от невыразимого ужаса, планы и диссонансные звуки. в которых мало музыкальных инструментов, но зато в достатке просто пугающих звуков и безумных шёпотов (куда там 'ki-ki-ki, ma-ma-ma') создают впечатление кошмара более надёжное, чем могли бы это сделать спецэффекты с монстрами или убийства в кадре.

Квайданы часто становились сюжетом для постановок в театре кабуки, и Масаки Кобаяси, похоже, стремился органически продолжить эту традицию. Фильм подчёркнуто декоративен и условен - съёмки проходят исключительно в павильонах, что режиссёр и не стремится скрыть, а, напротив, использует для создания сколь угодно атмосферного фона (вплоть до ядовито-жёлтого неба); сцена битвы при Данноура и вовсе - ведь это повествование в повествовании - снята условно до предела, это даже не игра или изображение битвы, а только её символический знак (не зря кинокадры перебиваются сценами с гравюр). Тот же принцип осознанной ненатуральности господствует в актёрской игре - мимика большей частью преувеличенная и резко меняется, речь идёт скорее не о естественном движении лица, а о наборе архетипических выражений. Грим не столь очевидно масочный, как в кабуки, но, опять же, очень заметный.

Всё это, надо признать, довольно необычно для киноискусства и создаёт уникальное и впечатляющее зрелище.

Четыре истории, четыре короткометражных фильма. Если бы человек, ничего не знающий о Японии, попросил бы меня познакомить его с японским кинематографом, то я бы показал ему фильм Кобаяси 'Квайдан'. Главные эффекты - это атмосфера фильма, экспрессия образов и его визуальная гамма.

'Квайдан' - это совсем не ужастик, а философские причти о жизни с постоянным ощущением мистического присутствия потустороннего мира в жизни людей.

Каждую историю можно смотреть отдельно, и повествование Кобаяси просто завораживает. Поразительно, как показано сражение на водах озера в притче 'Безухий Хоити' - монтонное для европейского уха пение эпоса о битве и монтаж средневековых гравюр - но оторваться просто невозможно, и затем, когда мы видим батальные эпизоды, снятые в студии - возникает практически 3 D эффект от увиденного, хочется сказать: 'Верю'.

Из-за визуальной насыщенности возникают ассоциации с фильмами Копполы, Куросавы, Параджанова, но здесь визуальная насыщенность возникает не из-за массовых сцен, ярких костюмов и декораций и т.п. внешних эффектов. Кобаяси очень экономичен в выборе средств, истории у него - личные, камерные по звучанию и исполнению, но режиссёр знал одну тайну - как эти экономичные средства использовать наиболее выразительно для зрителя.

Гениальный фильм, наивысшая оценка.