Капли дождя на раскаленных скалах

Если вы когда-нибудь задумывались, как выглядит абсолютная, дистиллированная, возведенная в абсолют токсичность, — добро пожаловать на сеанс. Франсуа Озон откопал старую пьесу Райнера Вернера Фассбиндера, стряхнул с нее нафталин, нарядил актеров в нелепые костюмы из 70-х и запер их в одной квартире, чтобы посмотреть, кто кого быстрее сожрет. Спойлер: психологически покусаны будут все, включая зрителя.

Давайте сразу расставим точки над «i». Это не кино о любви. Это мастер-класс по эмоциональному садизму, завернутый в глянцевую обертку ретро-шика.

Начинается все почти безобидно, как банальная завязка для фильма на вечер: 50-летний самоуверенный буржуа Леопольд (с усами, которые заслуживают отдельного «Оскара» за кринж) клеит 20-летнего Франца. Франц молод, наивен и смотрит на мир глазами потерянного щенка пуделя. Вы думаете, это история о неравном браке? Черта с два. Буквально по щелчку пальцев романтика испаряется, и мы оказываемся в суровой реальности, где два человека душнят друг друга так мастерски, что хочется открыть форточку прямо в экране ноутбука.

Озон превращает квартиру Леопольда в настоящую барокамеру. Герои не живут — они позируют, выплевывают друг в друга ядовитые реплики и устраивают скандалы из-за неправильно заправленной кровати или недожаренной яичницы. А когда вам начнет казаться, что градус абсурда достиг предела, в дверь постучат. Появятся бывшие. И вот тут шоу «Давай поженимся» превращается в гладиаторские бои без правил.

Что делает этот фильм одновременно притягательным и невыносимым? Его откровенная, гротескная театральность. Актеры не играют людей — они отыгрывают архетипы, истерично заламывая руки. Они декламируют текст так, словно стоят на сцене погорелого театра, а не находятся в спальне. Апогеем этого безумия становится знаменитая сцена совместного танца. Вы не развидите это никогда. Это настолько плохо, странно и нелепо, что делает полный оборот на 360 градусов и становится гениальным. Постирония во плоти.

Я честно пытался поставить больше, но рука дрогнула. При всей своей стилистической вылизанности и едкой иронии, фильм страдает от одной фатальной проблемы: он невероятно душный.

Перенос театральной пьесы на экран сыграл с Озоном злую шутку. К середине хронометража тебе уже плевать, кто с кем спит, кто кого предал и у кого там какие психологические травмы. Ты просто сидишь и думаешь: «Господи, да разведитесь вы уже все и разъезжайтесь по разным городам!». Замкнутое пространство начинает давить не только на героев, но и на зрителя. Динамика провисает, а бесконечные высокопарные диалоги о свободе и любви начинают звучать как белый шум.

«Капли дождя на раскаленных скалах» — это как очень дорогой, но заплесневелый сыр. Вроде бы деликатес для гурманов, вроде бы концептуально, но запах в комнате стоит такой, что хочется побыстрее вынести мусор.

Смотреть ли? Да, если вы любите эстетику 70-х, фанатеете от абсурда или просто хотите почувствовать, что ваши прошлые отношения были не такими уж и плохими. Главное — не пытайтесь искать здесь здоровую логику. В этом террариуме она не выживает.

6 из 10

«Капли дождя на раскалённых скалах» — медитативная, психологически насыщенная драма, где под блестящей формой скрыта глубоко тревожная суть. Картина затрагивает темы власти, сексуальности, манипуляции и одиночества, разворачивая действие почти полностью в пределах одной квартиры. Несмотря на минимализм пространства, внутреннее напряжение достигает почти физической ощутимости.

Я смотрела, как они движутся внутри этой душной, вымершей квартиры — словно куклы, забытые богом. Их жесты — точные, но чужие. Их слова — выученные, как реплики из пьесы, которую никто уже не хочет играть. Леопольд, Франц, Анна, Вера… и среди них я. Не на экране — в ощущениях. Я — это каждая из них. Я — это даже он.

Леопольд пугает, потому что в нём нет любви — есть только желание власти. А Франц… он так хотел быть нужным, что позволил вычеркнуть себя. Я видела в нём женщину, которая тоже когда-то выбрала быть удобной. Выучить движения. Глотать слова. Соглашаться. Надевать платье, улыбку, терпение.

Когда появилась Вера, мне захотелось кричать. Эта уставшая женщина, вернувшаяся в прошлое, будто за чем-то забытым. За собой? Или за тем, кто её раздавил? А Анна — словно надежда, такая молодая и живая, но уже затянутая в эту игру, в этот хоровод боли, который они называют любовью.

Но это не любовь. Это страх. Это одиночество, одетое в красивое бельё, в стильные интерьеры и натянутые улыбки. Любовь здесь — как капля дождя на раскалённом металле: появляется — и сразу исчезает, оставляя только короткий звук. Шшш. Всё.

Озон снял не просто фильм — он поставил передо мной зеркало. Без искажений. Там — я, в разные периоды жизни. В желании быть нужным. В стремлении контролировать. В боли от отвержения. В попытке остаться, когда уход — единственный путь к себе.

Все герои хотят одного — быть любимыми. Но никто из них не умеет любить. А может, это и есть суть: капли дождя на раскалённом металле не остывают, они исчезают. Оставляют только звук. Вспышку. След. И тишину.

Озон по-прежнему интересен, а начинался он как вещь неожиданная и нашему народу чуждая и ненужная. Впервые на экране - однополая любовь, при всех атрибутах киносерьезности и мастерства. Зачем это существует и зачем это показывать. Ну, во-первых, это актуально для части населения, а сейчас, говорят, получило государственное подтверждение – однополые браки в некоторых странах разрешены. Во-вторых, если такое направление не причиняет кому-то вреда и не навязывается незрелым подросткам, то почему его следует изгонять из жизни. Это не убийство, не насилие и не наркотики, а раз так – пусть себе мирно занимаются. Вот что приходило в голову. Научная наставница строго сказала, что биологически это совершенно бесперспективно, и возразить было нечего.

Однако все это происходило где-то на задворках жизни, где-то в тени, и нас не касалось, и вдруг - кино. И сразу такое. Сценарий Фассбиндера. Режиссура Озона. Позже поняла, что не гомические отношения туда привлекли, а нечто другое, большее. Ведь стержень, остов, скелет, на котором все крепится - это тема одиночества. (Позже Озон это развил в 8-ми женщинах, спев песенку устами своей чернокожей героини – «Люди заводят розу, собаку, мужчину, женщину, мальчика или девочку, чтобы только не быть одним»). Что происходит здесь? Фильм состоит из четырех актов (действий), как некая пьеса. В первом действии появляются немолодой выхоленный мужчина и цветущий первой юностью парень. Парень вошел в дом к незнакомому человеку неслучайно, в этом все дело.

Мужчина проявляет интерес, подступает с умелыми расспросами. Выясняется, что у юноши есть невеста и он в общем наслаждается жизнью. Мужчина рассказывает о себе. Что в какую-то пору первой молодости он «изголодался по любви» (ключевое выражение) и тогда же перепробовал все типы отношений. Любил в том числе юношей и предлагает то же самое попробовать своему юному партнеру. Тот, чтобы не заподозрили в трусости, или из любопытства, или из самолюбия соглашается. На этом заканчивается первое действие. Второе вводит нас в рамки привычной жизни супругов, когда один уже другому поднадоел. Юноша, практически поступивший на содержание, выслушивает язвительные, обидные замечания. Пожилой партнер не дает ему повода оправдаться. Но физические отношения, постель их связывает.

Появляется невеста молодого парня - юная и прекрасная, с неестественно стоящей грудью. Она сообщает о возможном замужестве, поскольку солидный человек «захотел на ней жениться». Юноша пленен новыми ощущениями, однако откликается на зов прежней любви. В третьем действии появляются его новый господин и, кроме того, прежняя любовница господина, сменившая пол по желанию клиента (с мужского на женский). Звучит потрясающе исполненная самба Танцуй со мной, и события принимают еще более неожиданный ракурс. В конце этого хорошо организованного содома наиболее доверчивый герой не выдерживает. Однополая любовь оказывается столь же сильной, как всякая другая. А пожилой искуситель спрашивает девушку – Вы любите Франца? Она отвечает - Почему бы мне не любить его… А сама уже тает от предвкушений.

В аннотации этот фильм заявлен как сексистская комедия. Это что угодно, но не комедия. И переживания там самые глубокие, если оставить в покое ориентацию. И фильм этот является одним из наиболее сильных у Озона.

10 из 10

'В какие игры ты любишь играть?', - спрашивает Леопольд, небрежно развалившись в кресле. 'Не знаю, наверное, шахматы', - Франц скован и, похоже, немного нервничает. 'Я не умею играть в шахматы', - Лео встает, подходит к креслу Франца, ставит колено на подлокотник. - 'Может быть, ты научишь меня когда-нибудь?'. И после этой фразы игра начинается. Без черных и белых фигур, без коня, который ходит буквой Г, и пешек, стремящихся стать ферзем. Психологические шахматы, жестокие и беспощадные. Никаких правил, никаких арбитров. Вместо сбитых фигур - жестокие удары по самолюбию, самоуважению. Осознанию себя как личности. Только вот один из игроков значительно опытнее второго. Эдакий гроссмейстер, настолько сильный, что может давать сеанс одновременной игры, ломая и подчиняя по несколько человек за раз.

Взяв за основу подростковую пьесу выдающегося режиссера Райнера Вернера Фассбиндера, Франсуа Озон сознательно откинул болезненный для немцев еврейский вопрос, оставив лишь чистые, как слеза, психологические игры. Любовный четырехугольник странной конфигурации - два мальчика, две девочки, но все стороны замыкаются лишь на один угол. Геометрический нонсенс, ситуация, не имеющая рационального решения. Тупик, из которого может быть только один выход, и Озон безжалостно его находит. Взрослый мужчина соблазняет мальчишку, отбивая его у невесты, потом соблазняет и невесту, а потом является бывшая подруга этого мужчины, которая тоже на что-то претендует. Своеобразная мрачная ирония французского режиссера придает фильму особую циничность, выводя кино из драмы куда-то в область притчевой черной комедии положений. На полу лежит нелепый труп, до которого есть дело разве что единственному лишнему персонажу этого квартета. Слабые отброшены на обочину, игра продолжается.

Внезапный вставной номер с синхронным танцем в картине присутствует не просто так, и не забавы для. Танец - это способ самовыражения: выстроив персонажей в линию и включив музыку, Франсуа Озон предельно точно обрисовал психологические портреты. Леопольд ведет в танце, его движения сильны, уверены и пластичны. Бывшая подруга Вера повторяет движения заучено и даже немного механически - она отлично знает этот танец, для нее здесь сюрпризов не ожидается. Свежесоблазненная Анна, напротив, полна энтузиазма, она сияющими глазами смотрит на Леопольда и отчаянно стремится ему понравится. А безнадежно проигрывающий свою партию Франц сбивается, вступает невпопад, опаздывает и никак не может обрести свободу движений. Лео хлопает в ладоши - всё, танец окончен, все расходятся. Портреты обрисованы в ритме сальсы. Режиссер опробовал прием, который чуть позже с блеском еще раз повторит в '8 женщинах', но сейчас не об этом.

Действие замкнуто в пространстве одной комнаты (сказывается первоисточник), это фактически телеспектакль. Озон как режиссер тут практически не проявляет себя, оставляя фильм на откуп актерам. И те вдохновенно ведут игру психологического подавления, манипулирования эмоциями. Центр этой истории - Леопольд. Он работает по отлаженной схеме, и три персонажа вокруг него - это прошлое (Вера), настоящее (Франц) и будущее (Анна). Прошлое неинтересно, настоящее стремительно становится прошлым, и только будущее имеет смысл. Леопольду скучно жить, он хватает новых людей, они ему надоедают, он хватает новых. Люди - объекты, способ поддержания интереса к миру. Когда они перестают выполнять свою функцию, их можно отбросить, как использованный презерватив.

Этот фильм - это творческий дуэт двух прекрасных кинематографистов - Райнера Вернера Фассбиндера и Франсуа Озона, заключенный уже после смерти немца. Два абсолютных нонконформиста: германец - наркоман, живущий на надрыве эмоций, и стильный, изобретательный парижанин. Один сгорел, как спичка, второй усмирил свое бунтарство, практически повторив путь Педро Альмодовара. Француз аккуратно дополняет Фассбиндера, позволяя его героям говорить, но заставляя при этом танцевать, оставляя подавление человека человеком, но заменяя социальный аспект психологическим, играя на своих любимых нотах исследования сексуальности. Два таких похожих и таких разных автора, капли дождя на раскаленных скалах, немного солнца в холодной воде. Они разными путями пришли к тому, что человек человеку вещь, так что как ни крути, а все дороги ведут в Рим, и этой планете можно ставить ноль. И никого не жалко.

И вновь моя самая любимая тема - тема человеческих страданий. Весь фильм, как большое лоскутное одеяло, - раз кусочек, два кусочек...можно даже сшить все эти акты садо-мазо вместе и получить огромный плед, укрывшись которым есть вероятность немного согреться и стать пленником.

Узником своей одержимости.

Самое забавное, что каждый в этом фильме одержим только своим несчастьем и ничем больше. Все зациклены лишь на себе. Во время разговора глаза каждого героя кричат: 'Мои страдания лучше! Я несчастнее всех!' А толку-то? Никто не слышит. И не слушает. Вечная неудовлетворенность.

Разумеется, напряжение растет. Происходит некий взрыв, который обязан был заставить людей почувствовать хоть что-то помимо боли...

Но ведь так тяжело расставаться со своими болячками и начинать жизнь с чистого листа!

«Капли дождя на раскаленных скалах» - откровенный и компрометирующий фильм французского режиссера Франсуа Озона. Его фильмы смущают и изумляют, и данное откровенное и для многих шокирующее кино раскрывает необычную историю нетрадиционной любви и близости двух людей одного пола.

Молодой парень встречает и влюбляется во взрослого мужчину, который дарит ему счастье, удовольствия, любовь и семейный быт, но когда в жизнь молодого парня врывается его бывшая девушка, события набирают драматический поворот событий…

Фильмы этого режиссера будут по вкусу далеко не всем, но стоит полюбить одно его кино, и все остальные будешь смотреть с удовольствием. Данный фильм ироничен и откровенен. В нем много неловкостей и иронии. Мы видим как взрослый мужчина сначала занимается сексом с молодым парнем, а затем и с девушкой. Вскоре появляется еще одна женщина, и все понимают, что в этом четырех угольнике кто-то лишний, и оказывается это тот, кто любил обожаемого мужчину больше всех. Все актеры играли хорошо, и со своими откровенными и раскрепощенными ролями справились на ура. Мы видим, что любовь может быть разной, чем-то напоминающим чисто болью и чем-то кажущимся неправильным, и Франсуа Озон это хорошо демонстрирует в своем фильме, не стыдясь нечего и открывая неожиданную и запретную историю чувств и чего-то хорошо скрытого.

8 из 10

Киноработа Франсуа Озона представляет собой слаженный механизм, где главные действующие лица, диалоги (спасибо Фассбиндеру), декорации в виде вызывающих смех интерьеров и одежд, все работает на построение блестящей трагикокомической работы.

Несколько потрепанный ловелас - Бернар Жиродо, как удав опутывает юнца по имени Франц, тягучими речами. Франц в исполнении Малика Зиди практически гениально, до самого конца первого акта, строит наивные гримасы и искренне не понимает для чего он был приглашен в эту квартиру.

Заслуга актерского таланта Бернара Жиродо в том, что уже с первых кадров понятна причина визита юноши в эту «театральную» берлогу старого ловеласа. Взгляд Бернара Жиродо, одновременно страстный, усталый и похотливый. Его герой - Фердинанд стоически отбивает вялые попытки юноши покинуть квартиру. Шутка про возраст, вообще выше всяких похвал. Ну и конечно же плащ! Если кто-то думает, что героев в данной киноработе четыре, вы ошибаетесь их пять – пятый герой Плащ (с его трансформацией в женское пальто).

Можно долго гадать, что имел в виду Франсуа Озон и Фассбиндер, но как по мне Пальто и Плащ, это некое противопоставление мужского и женского начала. Если все началось с мужского плаща, то закончилось женским пальто цвета свернувшейся крови. И если в начале плащ приоткрывает некоторые запреты, то пальто уже все старается скрыть, одновременно выступая символом конца. Образное выражение женского и мужского постоянно демонстрируется в данной киноработе. Разделение на инь – ян, свет – тьму, активность – пассивность, душу – материю, разум – чувство.

Женское начало представлено традиционно и отражает отношение к женскому как к базовому материалу с инертностью которого призвано сражаться мужское начало, подчиняя его себе. Гендер и сопутствующие ему символические образы стерты в киноработе Озона.

Во втором акте герой Малика Зиди как испуганная и влюбленная советская домохозяйка, коими были добрая половина наших мам и бабушек, старательно пытается угодить кормильцу семьи. На каком-то этапе вообще забываешь, что показаны гомосексуальные отношения. Собственно в этом и проявляется мастерство Озона. Тема гомосексуальности частый гость в его работах, но учитывая талант режиссера и задействованных им актеров, повествование всегда базируется на человеческих отношениях, не переходя границы вседозволенности и не преследуя желание шокировать.

Второй акт фактически представляет собой сатирический монолог героя Бернара Жиродо, градус его раздражения с каждой минутой повышается, свое негодование он облекает в весьма незаурядные словесные формы.

Косвенно Франсуа Озон затрагивает тему потребительского отношения к жизни, и хотя действие описанное в киноработе - 70-е годы, фильм снимался в конце 90-х, когда уже отчетливо чувствовалась надвигающаяся эра потребления. Человек не хочет больше страдать и испытывать глубокие чувства, он хочет потреблять, не важно что, новый девайс или тело другого человека, и пока новый продукт удовлетворяет потребностям и играет предложенную ему роль, все движется по плану. Ну а если товар сломался ему прямая дорога на свалку.

Данная киноработа весьма удачный тандем двух талантливых людей Озона и Фассбиндера. И абсолютно нет желания разбираться чье мастерство совершеннее, если в итоге нам досталась весьма незаурядная кинолента.

Фильм мне понравился. Посмотрел его с удовольствием. Тем не менее, я так и не смог до конца принять тот факт, что Озон вдруг стал так откровенно копировать кинематографическую манеру автора пьесы, по которой поставлена данная лента. Возможно, дело в том, что Фассбиндер снимал в слишком узнаваемом персональном стиле. У него был почти постоянный состав актёров, художник и композитор, оформлявшие его постановки. Они работали практически как театральная труппа. Представить, как именно мог бы Райнер Вернер экранизировать свою пьесу, созданную в 19 лет, не представляет труда. Практически этим и занимается Франсуа Озон — делает оммаж. Он даже актёров подбирает соответствующих по типажу. Интерьеры и костюмы 1970-х также усиливают ощущение подлинности. Предположу, что французский режиссёр сознательно поставил перед собой задачу реконструировать фассбиндеровский стиль — как бы дополнить ещё одним воссозданным стёклышком не собранный до конца витраж творчества безвременно ушедшего немецкого мастера. Для Франсуа Озона, каждый кинофильм которого снимается по новым правилам, такое стилизаторство, кажется, — весьма органично. Это вполне вписывается в постмодернистскую методику тотального цитирования. Кажется, будто Озон специально создаёт эффект копии, подделки, чтобы зритель почувствовал, что есть оригинал, а ему предлагают что-то в жанре римейка. Так ли это — знает только сам автор. Зная Франсуа по другим фильмам, могу представить, что такой приём ему очень соответствует.

В копиях, как известно, всегда не хватает чего-то неуловимого, присущего лишь оригиналу. В данном случае — это юмор и ирония, специальные — фассбиндеровские, которые Озон не берётся копировать. От себя француз добавляет львиную долю эстетизированного эротизма и привносит чувственность — так Райнер Вернер никогда не снимал. В его фильмах совсем нет романтического флёра — любовь у него всегда либо грубая, небрежная и почти «механическая», либо балансирует на грани с фарсом. Фассбиндер всегда так или иначе высмеивал чувства, порой доводил их искажение и преломление до полнейшего абсурда. Так показать начало отношений, как сделал это Озон, легендарный немец, думаю, никогда бы не смог. Сцена соблазнения юноши, а также диалог любовников, лежащих на аккуратно заправленной постели, снятый без перспективы, ортогонально расположенной камерой, когда их головы соприкасаются, но они лежат параллельно, смотрят вверх и тянутся друг к другу с разных сторон кровати — это мини-шедевры. Последний эпизод напомнил мне фрагмент из озоновского кинофильма «Под песком». Тот таинственный и предельно эротичный сюжет, где героиня лежит на кровати и представляет, как её ласкают две пары мужских рук. Съёмка там также ведётся ортогонально.

В общем, кино красивое, сильное, заслуживающее внимания. Это очень удачный и местами достаточно тонкий трибьют творчеству Райнера Вернера Фассбиндера. Смотрите — не пожалеете. А потом — пересматривайте «Кулачное право свободы», «Марта», «Страх съесть душа»... другие шедевры. И, пожалуй, не стоит придирчиво сравнивать.