История Пьеры

Садилась смотреть фильм с определенным предубеждением, что не заинтересует и меня хватит минут на двадцать.. В итоге посмотрела не отрываясь, без единой паузы.

Фильм, конечно, претензионный… спорный в определенных моментах. Но мне понравилось всё – и его спорность и его претенциозность и его неоднозначность и его необычность и смелость..

Изабель Юппер давно в числе любимых актрис. Ханна Шигулла – с её работами знакома меньше, помнится «Горькие слезы Петры Фон Кант»…

Игра двух актрис завораживает.. невозможно оторвать взгляд, каждая сцена, каждая фраза понятна и эмоциональна… Характер и поведение героинь настолько необычны, что каждый раз не знаешь, чего ожидать от героини в следующий момент… Выделить кого-то из актрис не могу, да и незачем это – каждая на своем месте, полная гармония с персонажем.

Откровенные сцены присутствуют, но шокировать они могли только на время издания фильма… в сравнении с временем настоящим и тем, что мы созерцаем с экранов, данные эпизоды чисты и невинны… Собственно, все эти сцены не притянуты за уши и лишь бы заголиться, эти сцены в тему и к месту, от того понятны и не вызывают недоумение или негодование.

История драматичная, но без кича, крикливости и суеты – одна из приятных особенностей европейского кино.

Фильм своеобразный, игра главных героев прекрасна и убедительна – фильм отправляется в копилку.

Удивительное дело, свыше сорока лет прошло после премьеры «Истории Пьеры», а зрители продолжают выражать ей всяческое восхищение, называя этот опус лиричным и нежным. На деле же перед нами – цепочка бессвязных эпизодов, лишенных малейшей логики и нарративного детерминизма, возникает стойкое ощущение, что это кино хуже даже, чем «Прошу убежища». Герои непонятно чем занимаются, их предыстория не ясна, будто один лишь секс их интересует, концентрация девиантного на минуту фильма превосходит все возможные пределы. В позднем СССР этот фильм Феррери стал почти культовым, распространяясь на кассетах с переводом Володарского (который обычно озвучивал одну коммерцию), что неудивительно, видимо, он воспринимался как артхаусный клон «Эммануэли» или «Греческой смоковницы». Как обычно у Феррери, здесь много нагой плоти (преимущественно женской) во всех возможных ролевых комбинациях, однако, если что и является единственным достоинством этого кинематографического недоразумения, так это музыка Филиппа Сарда (действительно нежная и сексуальная), а также соло на саксофоне самого Стэна Гетца.

Эмансипированная нимфоманка Евгения в исполнении Шигуллы то и дело ходит либо в нижнем белье, либо в вызывающих нарядах красного цвета, ее муж, бывший член компартии, то и дело демонстрирует мужскую несостоятельность (Мастроянни ощутимо шаржирует свою роль из ленты «Прощай, самец»), а их дочь, гоняясь за вниманием матери, по сути дела повторяет ее судьбу (еще молодая Юппер удивительно безэмоциональна). В «Истории Пьеры» буквально не на что смотреть: фривольность и эпатаж, это да, есть, но что в сухом остатке? Неужели Феррери снимал свой фильм только затем, чтобы продемонстрировать увлечение женщин друг другом как альтернативу устаревшим, по его мнению, гендерным ролям? В отличие от картин «Последняя женщина» и «Прощай, самец», здесь инфантильны не мужчины, а женщины, о чем они прямо заявляют, и вряд ли неразборчивые сексуальные связи могут кому-то показаться убедительным противовесом семейному насилию и патриархальному унижению слабого пола сильным. Может, кто-то увидит здесь описанный Фрейдом комплекс Электры, ведь Пьера сексуально заигрывает, в том числе и с родителями.

Однако, непонятно одно, чем Феррери привлек роман, написанный двумя феминистками, затем переделавшими его в сценарий? Желанием эпатировать пресыщенную кинопублику? Вряд ли, ведь 1983 – это не 1973, когда прогремела «Большая жратва», нравы стали раскованнее, а вместе с ними и зрители. Странно ли, что все актеры (даже Мастроянни и Шигулла) играют плохо, ведь им собственно нечего изображать на экране, в действиях и словах их персонажей нет логики, а значит, цельных психологических их портретов так и не получится, как не старайся, потому исполнители особо и не напрягаются. Тем удивительнее, что Шигулла получила за свою роль приз в Каннах (видимо, это было запоздалым признанием ее заслуг в работах Фассбиндера). Да, к 1983 году усталость Феррери от жизни и кино стала более ощутима, чем раньше, оттого «История Пьеры» вышла столь художественно беспомощной, сюжетно немощной, лишенной прежней витальной и кинематографической силы автора «Большой жратвы».

Имя <i>Марко Феррери</i> едва ли знакомо широкому кругу кинолюбителей, ведь его творчество, затмеваемое блестящими работами соотечественников тех лет, всегда ценилось несколько меньше, что утвердило его в качестве итальянских кинорежиссёров второго эшелона, которым никогда не достигнуть величия <i>Феллини, Антониони</i> или <i>Висконти.</i> Казалось бы, чего уже говорить о мировом признании на ведущих фестивалях и кинопремиях, куда регулярно приезжали в то время такие легенды как <i>Куросава, Годар, Бунюэль или Вендерс?</i> Однако стоит заметить, что мы порой незаслуженно обделяем вниманием вклад авторов вроде <i>Этторе Сколы, Эрика Ромера, Кшиштофа Занусси</i> или самого <i>Марко Феррери,</i> ведь они вобрали в себя как лучшее от великих современников, так и имели вполне узнаваемый самобытный киноязык.

Вот и режиссёр данной картины никогда не считался самым шокирующим, как <i>Пазолини,</i> но снимал фильмы про оргии и чревоугодия; не был любимым творцом среди звёзд, но переснимал на своей площадке половину <i>Европы</i> от <i>Ингрид Тулин до Жерара Депардье;</i> вряд ли числился среди фаворитов жюри в <i>Каннах, Венеции или Берлине,</i> но выигрывал <i>Золотого Медведя («Дом улыбок»), Гран-при («Прощай, самец») и приз ФИПРЕССИ («Коляска»).</i> <b><i>«История Пьеры»</i> же – классическая история детско-родительских отношений, в которых мы обнаруживаем комплекс <i>Электры.</i></b>

Примечательно, что три главных героя в жизни говорят на разных языках <i>(итальянском, французском и немецком).</i> Так и в фильме они как будто существуют в разных измерениях и состояниях от покоя до постоянного беспокойства. <i>Марчелло Мастроянни</i> подошёл к роли главы семейства уже по сути если не в статусе «сбитого лётчика», то медленно приземляющегося в дождь лайнера. Большинство ярчайших его ролей уже сыграны в фильмах <i>Витторио Де Сики и Федерико Феллини,</i> один из которых уже умер, а другой прошёл свой пик и почивает на лаврах собственного величия. <i>Лоренцо</i> в исполнении выдающегося актёра уже не герой-любовник, а скорее пассивный созерцатель того, как постепенно разлагается его семья и не в силах быть авторитетом ни для дочери, ни тем более для сумасбродной жены. <b>Он – больше фигура отца, чем по факту им является, однако и этого оказывается достаточно для того, чтобы быть недостижимым объектом любви для <i>Пьеры</i> и тем больнее ей делает, увядая на глазах.</b>

<i>Ханна Шигулла</i> достигает вершины своей карьеры и, несмотря на звёздных коллег, безусловно, является центральным персонажем киноленты и пусть название вас не смущает. Но, по факту, это её последняя большая роль, получившая всеобщее признание и если фильму в целом было сложно конкурировать в <i>Каннах</i> с работами <i>Брессона, Скорсезе и Тарковского,</i> то актриса за роль <i>Евгении</i> удостоилась своей единственной <i>Серебряной премии.</i> Нервозная, раскрепощённая, яркая и истеричная на грани с патологией героиня – типичный персонаж в исполнении <i>Ханны,</i> каких она годами воплощала у <i>Фассбиндера,</i> могила которого на момент выхода фильма ещё не остыла. <b><i>Евгения</i> как будто срисована с фильмов скандального немецкого мастера: она делает, что хочет наперекор морали и судьбе, разрушает себя на глазах дочери, истязая мужа, падает на дно вокзалов и лечебниц и, воскрешаясь, как ни в чём не бывало, голая веселится на пляже, где ещё недавно уединялась с любовниками.</b> Своим подчёркнуто свободным до разнузданности поведением она неминуемо наносит психосексуальную травму дочери, замыкает её комплекс, оставаясь сексуальным приоритетом для мужа, но в действительности безразлична к судьбе обоих, используя их как инструмент в своей ненасыщаемой игре.

Почему тогда история всё-таки <i>Пьеры,</i> ведь она просто ребёнок, который как будто существует в плену отношений своих родителей, порой элементарно мешающий им наслаждаться жизнью и заниматься делами? <b>На деле же героине <i>Изабель Юппер</i> предстоит решить самую сложную задачу, как не уподобиться беспорядочному поведению матери, эмансипироваться, сберечь психику, построить свою сексуальную идентичность и сохранить любовь к родителю через месть и спасение.</b> <i>Пьера</i> безраздельно влюблена в отца, вожделеет его, но бессильна выиграть конкуренцию у матери. Уже снискавшая первую славу французская актриса создаёт на экране сильные образы от повзрослевшей девочки, которая ещё недавно просила не мешать ей целоваться с мальчиками, переходящий к замученной раздирающими внутренними конфликтами девушке, болезненно переживающей деградацию старших через поиск сексуального ориентира, придя в конечном итоге к статусу девы, освободившейся от оков родительских отношений, нашедшей себя телесно, внутренне и социально. Примечательно, что реальная разница в возрасте между <i>Шигуллой и Юппер</i> составляет лишь 10 лет, что облегчает для нас восприятие их в первую очередь как конкуренток, нежели родственников.

Мы знаем немало прекрасных примеров экранизаций сложных взаимоотношений матери и дочери от <i>«Осенней сонаты» Ингмара Бергмана до «Прелестного дитя» Луи Маля. Марко Феррери</i> удалось создать стоящую историю психологического конфликта, сексуального освобождения и обретения себя в ситуации, которая грозила катастрофой. <i>«История Пьеры»</i> навряд ли будет вписана золотыми буквами в летопись кино <i>XX века,</i> хотя, по сути, такие ленты и формируют её, оставаясь пусть и не лучшими, но, несомненно, знаковыми.

'История Пьеры' - один из самых лиричных фильмов итальянского провокатора и нонконформиста Марко Феррери. Эта история взросления девочки, затем молодой женщины Пьеры, история ее родителей, роли которых исполняют Марчелло Мастроянни и Ханна Шигулла. Картина начинается со сцены рождения Пьеры. Роды проходят безболезненно, и мы видим счастье на лице Ханны Шигуллы, счастье от рождения ребенка, счастье от безболезненности самого процесса (сцена родов, показанная в фильме, запоминается своей особой лучезарностью, никогда еще роды не показывались как истинное наслаждение). Марчелло Мастроянни играет отца Пьеры, играет очень тонко, безукоризненно. Он коммунист, в отношениях с дочерью пассивен, постоянно пропадает в командировках, постепенно старится и заканчивает свою жизнь в доме для престарелых. Мать Пьеры (Ханна Шигулла, получившая за эту роль приз Каннского кинофестиваля) – 'ветреная' особа, привыкшая наслаждаться жизнью, мужчинами. Характер Пьеры многогранен. Девочка взрослеет, любит отца, любит мать, иногда с фрейдистскими подтекстами. Иногда пытается копировать мать (например, сцена, когда она выстраивает с десяток мальчиков своего возраста и, подзывая каждого по очереди, целует). Иногда, выполняя роль отца, заботится о матери (например, сцена в которой Пьера разыскивая мать по всему городу, находит ее на вокзале в компании незнакомых людей и уводит ее с собой). В последней сцене Ханна говорит: 'Ты чувствуешь. Твой отец он повсюду', Пьера произносит: 'Я надеюсь он видит то, что я делаю. Что осуществила все, что хотел он. Почти все'. У берега океана две женщины обнажены и духовно близки друг другу. Мать и дочь. Последний кадр – вид океана. 'История Пьеры' - картина, сотканная из визуально пластичных образов и музыки (звуки саксофона), повествующая о Жизни как великой тайне. Дуновение ветра, взгляд, жест, свет солнца, все в этом фильме создает определенную поэтику. Наиболее искренний фильм режиссера. В отличии от других картин мастера - 'История Пьеры' менее умозрительна и более чувственно воспринимаема. Впервые Марко Феррери решил не 'высказаться', а 'рассказать'. И кино получилось искренним, при этом не лишенным достаточно откровенных сцен в духе Марко Феррери. В роли повзрослевшей Пьеры в картине снялась Изабель Юппер.

«История Пьеры» европейская, биографическая драма 1982 года. Данный фильм получился для нормального зрителя шокирующей и невероятной, пикантной историей. Кино ошеломляет и просто убивает своей финальной сценой. Данная картина ярко отличается от всех изощренных итальянских и французских лент, ведь тут раскрывается тема инцеста матери и дочери, и такое ни часто увидишь…

Мы видим Пьеру, которая родилась у своей мамы совершенно без боли. Ее отец пытался много лет сохранить семью, закрываю глаза на мать Пьеры, ведь та ужасно безнравственная женщина, в чьей постели побывало очень много мужчин. Пьера растет и смотрит на своих абсолютно разных родителей. Пьера хотела построить себе карьеру в качестве актрисы, но гнилые гены матери дают о себе знать…

В этой пугающей и свободной киноленте выступило трио европейских актеров: Изабель Юппер, Ханна Шигулла и Марчелло Мастроянни. Все они сыграли довольно убедительно и составили интересное трио в этом фильме. Изабель Юппер на самом деле европейская королева самых порочных и противоречивых ролей, и роль Пьеры была именно ее. Юппер талантливая актриса, и таких как она больше нет. Ханна Шигулла просто убивает всех своей героиней в этом фильме. Она сыграла вольную шлюху, которая жила как хотела, делала что хотела и любила кого хотела и когда хотела. Ее героиня оказала несомненно влияние на психику и мировоззрение своей дочери Пьеры, и дальше мы видим исход событий. Что касается Марчелло Мастроянни, то это актер легенда, и видеть его на экране – одно сплошное удовольствие. Он очень талантливый и замечательный актер.

Если Вы думаете, что видели уже все и Вас ни чем не удивишь, то посмотрите «Storia di Piera», и поверьте, этому кино есть чем Вас поразить и поставить в неловкость.

О РЕЖИССЕРЕ. Незадолго до своей смерти, Марко Феррери на вопрос о том, над чем же он сейчас работает, ответил так: 'Раньше я снимал так много и так хорошо, что сам себя обманул и теперь снять фильм, что был бы лучше предыдущих очень сложно...' Эти слова точно характеризуют многие десятилетия его творческой деятельности в кинематографе, ибо он действительно снял огромное количество фильмов и каждый из них в отдельности, если и не гениален, то уж точно просто прекрасен. В частности, одной из первоклассных картин является его 'История Пьеры'.

По моему мнению, Феррери стоит в одном ряду с Феллини, Антониони и Пазолини, ибо как им, так и ему присущ определенный стиль, почерк, по которому узнается настоящий мастер своего дела. Если употребить (несколько неуместную) музыкальную аналогию, то можно сравнить Феллини (как основателя, фонтанирующего одной только добротой, радостью и жизнелюбием) с Гайдном, Антониони (за его монументальность, величие и аскетизм) с Бахом, Пазолини (за неуемный темперамент и бешеную энергетику) с Моцартом, а вот Феррери (за пронизывающую его фильмы душераздирающую тоску, одиночество и отчаяние) по стилю чем-то (но это только мое мнение!) напоминает Чайковского, тем более, что у того и другого в конце следует ожидать разрешения душевного конфликта и рождения новой надежды.

О ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТИ. Как бы все-таки Феррери не был оригинален, но в России (особенно в СССР), очевидно, его фильмы не воспринимались столь легко как в давным-давно сексуально раскрепостившейся Европе. Ведь Старый кино-хулиган никого не боясь, с легкостью может укусить сознание зрителя изнасилованным(!) Депардье, буквально умирающим от сладострастия Мастроянни или полностью обнаженной женской «киской». В довершение всего, герои его фильмов постоянно друг с другом «контактируют». Но! Телесная близость вообще присуща итальянскому менталитету как часть национальной культуры. Мы же, существуя в гораздо более суровых климатических и социальных условиях, привыкли куда меньше выражать себя посредством ли жеста или слова. Поэтому поначалу количество объятий, поцелуев, поглаживаний и прочих телесных контактов в фильме мне показалось просто безумным гротеском. Но позже я понял, что они играют огромную роль не только в картине, но, более того, 'язык тела' становится единственным оружием в целом мире, где умерло само понятие общения.

Фактически, будьте готовы к тому, что именно на нем и будут разговаривать персонажи в фильме. Да и сама картина, в общем - ни что иное, как документальная история развития этого языка от бессмысленных конвульсивных подергиваний новорожденной девочки до возвышенного, искусного жеста великой актрисы театра. Главная героиня фильма как бы проходит некий путь, в конце которого она становится чуть ли не совершенством, ибо пламенная, неистовая и прекрасная страсть (унаследованная от матери) уравновешивается в ней холодным, строгим разумом (благодаря любви к искусству, привитой отцом, который, между прочим, прямо называет дочь 'мой лучший шедевр').

ОБ ИСПОЛНЕНИИ. Вообще следует также отметить, что в фильме огромное количество символических деталей и образов - самая настоящая поэзия кинематографа. Хотя все очень запутанно, но чрезвычайно красиво и оригинально. Проследите например – какую роль играет в фильме море (неизменный персонаж и в других картинах Феррери). Кажется, всю жизнь оно сопровождает главную героиню. На его берегу она впервые увидела, как любят друг друга мужчина и женщина (мать и ее любовник) или она как будто тонет в его пучинах от преизбытка своих чувств и страстей, или скидывает в его глубины своего изможденного плотскими радостями сексуального партнера, ну и, наконец, обретает гармонию и единство с собой, матерью и природой, составляющими единое целое под его ласковый, нежный, примирительный гул.

Отдельно следует сказать о темпе повествования, который располагается аккурат между тягучим, медленным Антониевским и бешеным, быстрым темпом Пазолини. Идеально выверенная пропорция поступающей зрителю информации дает достаточно времени, чтобы осмыслить все смысловые и эмоциональные оттенки эпизода, но и не дает заскучать от слишком размеренного и неспешного развития, и мы, таким образом, как бы оказываемся в потоке, доверяя управление лодкой (у кого-то и лайнером) нашего сознания режиссеру.

Доверие также подкрепляется просто замечательными актерами, которые уже по истечение десяти минут просмотра производят впечатление хороших знакомых, всю жизнь живших по соседству с вами. Женщины просто восхитительны, в наличии у них стихийной, колоссальной чувственности не остается никаких сомнений. Тонкая, почти незримая грань между любовью и ревностью главной героини по отношению к матери благодаря Изабель Юппер явлены во всей отчетливости, палитра чувств Ханны Шигулы и вовсе неописуема. Ну а Мастроянни, разве не альтер эго самого режиссера, бывшего коммуниста?

ИТОГ. Подводя итог, должен отметить, что как мне показалось, фильм являет собой образец поэтического кинематографа, наполненного запоминающимися и убедительными образами и сравнениями. Это реликвия из тех славных времен, когда кино не определялось априори как товар, который нужно только продать, но служило средством выражения, коммуникации между людьми, их идеями, идеалами, особенным, исключительным языком. И «История Пьеры» - это неповторимая, пламенная речь…брошенная в беззвучную пустоту.