Сети лукавой истины
В случае с произведением под названием «Телесеть» очень сложно даже на начальном этапе отнести его к какой-то категорий. Разве его можно, в полном смысле, назвать фильмов или историей? Нет, скорее уникальным концептом, развернувшимся в визуальном образе, проторившим себе ту невероятно узкую тропинку самовыражения через само средство коммуникации, т.е. телеэкран. Однако, в чем же заключается этот самый концепт и почему «Телесеть» можно смело причислить к одной из тех единичных картин, поставивших рамки своей формы на службу содержания?
От фильма, в определенных кругах считающегося иконическим, на первый взгляд ожидается немного большего в плане динамики и наполненности сюжета. Нарративная «сеть» разветвляется на две сходящиеся в общей точке истории.
С одной стороны, мы имеем картину современной социальной жизни, выражающуюся в образе телеведущего Говарда Билла, который по воле судеб, застрял между двух миров – обыденным и 'надмирным', взяв на себя роль своеобразного современного пророка, вещающего с экрана о судьбах мира и человечества (Вот откуда растет Эдди Мерфи и его 'Святоша'). Так называемый принцип реальности, благодаря которому мы надеваем тапочки с утра, едем на работу, хлопочем о повышениях и регулярной замене зубных щеток оказался для данного персонажа навсегда утерянным. Однажды он понял, что ежедневно абсолютное большинство цивилизованного человечества проводит в агонизирующем обмане, отчаянно ослепляя себя разнообразными иллюзиями близкой счастливой жизни и свободы, которые в основном поставляются генеральным источником всевозможной пропаганды – телевидением. Но что же произойдет, если однажды кто-то, дойдя до границы отчаяния среди сотен фальшивых событий решит сказать «с меня хватит этого дерьма». Что если, находясь в самом эпицентре ураганного шквала псевдо и гиперреальности он, утратив привычные границы реальности, начнет глаголить истину, призывая людей к настоящему ментальному освобождению? Ни фальши, ни безразличия, суперпрофессиональный телеведущий, открывший в себе сокровищницу искренности и правды. Конечно, он немедленно разорвет в клочья рейтинги, оставив далеко позади все прочие ничтожные потуги телевидения на истину с его реалити шоу. И на секунду покажется, что он и есть истина. Только один вопрос – а останется ли что-то от истины, прошедшей через сотни линз и миллионы километров кабеля только для того чтобы на мгновение вспыхнуть с обратной стороны глухого ко всему реальному кинескопа?
Если первая сюжетная линия повествует о современной социальной ситуации в целом, а точнее о глобальной идеологии, установившейся в капиталистическом обществе потребления, завладевшем всеми средствами коммуникации, то вторая рассказывает нам о тех персональных трансформациях, которые претерпевает личность сегодняшнего социума под влиянием сложившейся среды. Это влияние рассматривается сквозь призму старых-добрых любовных отношений, в котором стороны пребывают в диалектическом противостоянии. С одной стороны – консервативный мужчина прошлого, видевший и ощущавший на своей шкуре ужасы мировых войн и великой депрессии, научившийся не только владеть собой, но и сумевший сохранить в царстве 'телесимулякров' истинность собственных душевных переживаний.
С другой – типичное прелестное 'дитя современности', воспитанное телевидением в русле потребления образов, ситуаций, событий. Прекрасная, обворожительная форма, увы, утратившая экзистенциальное ядро, способная рассматривать собственную жизни как определенный набор скриптов и сценариев. Ее экзистенциальная позиция – невольная отрешенность. Разве может еще этот мир преподнести какую-то оригинальную идею? Выглядит пошло, но в то же время тут есть зерно здравого смысла – разве сама реальность сегодня не фальшива до основания, разве люди не вынуждены изо в день разыгрывать те же давно надоевшие и заученные роли, в то время как 'режиссер' скрывается в тени. Главная истина, которую понимает эта прекрасная и умная девушка – если сбросить маску, то там не окажется либо ничего, либо иная маска. Так почему бы не продолжать маскарада, пусть и ценой окончательного разрушения никому не интересных, давно забытых моральных догм? В этом мире вертящейся машины бесконечного потребления есть только одно беспрекословное правило – show must go on.
Возвращаясь к концепции фильма в целом, по-настоящему нельзя не восхититься несколькими вещами. Во-первых, насколько искусно, осторожно и ювелирно точно преподнесен столь сложный и совсем неоднозначный на момент создания фильма концепт. Идеи, несущие ядерный заряд, не даются в лоб, а аккуратно просеиваются через фильтры телерепрезентации. Когда мы видим Питера Финча, погибшего всего спустя пару месяцев после премьеры фильма, стоящего на пороге бездны небытия и вещающего оттуда последнюю бессильную истину о всемирной иллюзии зла, разве сам этот пророческий выпад не переступает рамки всякого нарратива, проникая сквозь полстолетия в нашу обманчивую реальность порывом свежего молодого ветра правды. Однако здесь то и состоит главная гениальная обманка и идея фильма. Сколь бы глубокую истину не вещали с экранов, все равно, будучи пропущенной сквозь сито коммуникации – максимум на что она может сподвигнуть, так это на слепое подражательство. Человек в своем сущностном отношении к себе никак не затрагивается и все это оказывается той же трагикомедии симулякра истины, скрывающей, что ее нет. Именно на тезисах двух великих мыслителей нашей техноэры Бодрийяра и Маклюэна и покоится весь потрясающий сценарий этого фильма – «Симулякр – это истина, скрывающая, что ее нет» и многовариативное “The medium is the message».
Что касается формы фильма, то режиссура Сидни Люмета, в тот момент бывшего на пике формы и снявшего свой четвертый (и последний) великий фильм подряд, является образцом изящного мастерства. Чтобы в полной мере оценить происходящее, надо опять-таки понимать в какую невероятно сложную форму постановщик решил окунуться. Им была найдена невероятно тонкая неуловимая грань, в которую нужно было засунуть и прокрутить всю историю.
В итоге мы имеем, сухую и жестокую прозу жизни, которая и сегодня разит наповал, снятую с одной стороны с помощью длинных планов и импровизированных сцен (на которых стоит тот же «Собачий полдень»), с другой не без помощи различных визуальных приемов телевидения и неонура, слегка размывающих границы реальности – таких как закадровый повествователь, постоянные игры светотеней, длиннофокусные объективы и. т.д. В сцепке с историей все это работает как часы, прокатывая по зрителю котком всей мощи кинематографа семидесятых – смелого, бескомпромиссного, умного, зрелищного и навсегда западающего в глубины души. В итоге, 'Телесеть' это не фильм, не история и даже не концепт, это кусочек той самой дикой реальности, в которой мы существуем в данный момент – реальности фальшивых образов и идеи, продающихся эмоций и псевдоморали, ведь мир – это и есть 'Телесеть', служащая кому-то. И пока вы это читали кто-то другой творил для Вас те самые новости, планируя или осуществляя очередное безнаказанное злодейство. Будьте уверены, что скоро о нем расскажут, но вы его так и не осознаете.
