Три цвета: Красный

<i>«На самом дне твоих глубоких глаз
Моя душа покоится сейчас.
Ее никто не спас
На самом дне любви, где замолчали
Воспоминанья и печали.»

Гийом Аполлинер.</i>

Трилогия трех цветов, замкнутая в палитре французского флага, завершилась в 1994-м году “Красным”, равно как и карьера Кшиштофа Кесьлевского, который умер через два года после премьеры в Каннах. Свой последний фильм великий польский режиссер не мог выкинуть на нишу кинематографа, довольствуясь достижениями первых двух – “Синего” и “Белого”. Наоборот, он поставил каллиграфически выверенную точку в своем magnum opus. И сделал это, считай, переплюнув самого себя, ибо третий фильм стал наиболее ярким, красивым, поэтически воздушным произведением “цветной” трилогии, уже в основе своей несколько выбивающимся из ряда вон, но не избавляющимся от корневой тематики, выдержанным стилистически. Более того, “Красный” – фильм еще и обрамляющий всю трилогию с ее идеями, сложенный в стихотворный пазл набор этих идей, образов, символов, вычленений. Это фильм-закат уникального киноопыта, которому рискнут подражать разве что Ричард Линклейтер и Вонг Карвай. Эдакий евангелист от мира кино, автор “Декалога”, Кесьлевский запечатлел три своих заповеди. И только в заключительной ленте становится окончательно понятно, что режиссер учил любить, любить без оснований и без условий – это и есть его главный посыл человечеству.

Впервые в трилогии картина не носит притчевого характера. Если в “Синем” Кесьлевский побуждает отпускать прошлое, валуном давящее на грудь, а в “Белом” говорит о неправильности мести, то в “Красном” все попытки поиграть в морализм свертываются практически моментально. Она сбила его собаку – а он равнодушен, она понукает его за черствость – а он не испытывает угрызений совести. Жозеф, потихоньку сходящий с ума старик, бывший судья, и дальше пойдет подслушивать соседей, ведь это весело, чего юная Валентина не разумеет. Осуждение так и сквозит из нее, когда седой мужчина вторгается в личное пространство воркующих. Зато уколоть торговца наркотиками, нашептав тому пару ласковых за брата, подсевшего на иглу, не откажется. Что страшнее – белая смерть или супружеская неверность, скрывающаяся в телефонных кабелях? Героин хотя бы не так долго убивает… Видимо, поэтому побоялась изначально нетерпимая Валентина раскрыть правду соседке судьи, которую тамошняя дочь наверняка уже изведала. Все-таки личные границы – вещь важнее границ государственных, и их переход порой режет куда больнее. Но демаркационные линии эти разметаются в пыль по отношению к самим Валентине и Жозефу, ибо в их случае поучение становится ханжеством, а мораль – нулем в знаменателе.

Симулякры и симуляции вновь, как и два раза ранее, стращают жизнь главной героини. Красный всюду. В выкрашенной стене внутри пустой квартиры. В рекламном полотне с поддельной грустью на лице. В соседском внедорожнике. В губной помаде. В билете на паром. В светофоре. Цветом-символом красоты перенасыщена вся Женева, он обуревает так, как не было ранее с Жюли и Каролем. От него никуда не денешься, он рвется внутрь, ему не хватает места снаружи. Но внутри – лишь меланхолия. Это внешне жизнь Валентины мечта: молодая, красивая студентка с работой в модельном бизнесе, имеющая контракты на фотосессии с производителями жвачки, проводящая досуг в школе балета, имеющая поклонников и срывающая джекпот в автомате красными вишенками. Но по ту сторону провода ей отвечает холодный ХАЛ-9000, а не любимый Мишель, в равнодушном “Люблю и думаю, что люблю – это одно и то же” сквозит потеря чувств, что в расцвете лет – катастрофа. Катастрофа стать не любимой в 20 с небольшим, когда город пропитан лирикой, метаниями между ресторанами и театрами, где тебе рады разве что лысеющие продавцы да газетные прилавки. Она и есть симулякр, образ себя без себя, заточенный в красном.

Когда-то и циник-судья стал нелюбим. Не мог же он превратиться в такого козла просто так, особенно будучи вершителем правосудия. Не оправдание моряка же послужило причиной его вуайеристических наклонностей. Скорее, его, моряка, искупление вне тюремных стен. Именно он, а не Жозеф, стал примерным семьянином и не ютится в большом доме с одиночеством, а Жозефу остается познавать романтику на радиочастотах. Красотка Валентина приоткрывает его шкаф со скелетом, там поселился вовсе не одичалый маразматик, показательно отказывающийся от слюнявой Риты в ошейнике – от той, у кого скоро появятся щенки. Истосковавшийся от одиночества в стихийном мире Жозеф. Как он понятен Валентине! Она проникается гораздо более старшим мужчиной, кажется, от безысходности, потому что сама нужна максимум обсудить снимки. Шрамы давно зажили и не кровоточат воспоминаниями об утраченной возлюбленной, об ее предательстве и гибели на Ла-Манше. Прошли годы, и несбывшиеся мечты обрели крылья во сне. Однако героиней там предстает уже 50-летняя Валентина, наверняка покрытая морщинами, не влезающая в дорогие колготки. А роль ее спутника неприменима к немолодому наяву судье, которому остается лишь собирать камни, когда он вспоминает забытые чувства…

Жаль, что время не ждет соприкосновения судеб. Поколения отцов и детей не пересекаются в любви, а какие-нибудь Гарольд и Мод – тому бунтарское исключение. Но киноискусству все покорно. Поэтому в заключительном фильме трилогии трех цветов есть носящаяся по бульварам собака. Словно метеор она носится здесь и сейчас, а не в Париже или Варшаве, будучи верной злюке-хозяину. Как мечется по тахте собака Огюста. Молодой юрист живет через дорогу, виднеется в окне напротив, но никогда не попадается на одном этаже с Валентиной. В поэтической рифме жизнедеятельности двое молодых растворяются в кварталах Женевы, не находя друг друга глазами. Волей авторов картины Огюст и становится протеже Жозефа. Сперва путем совпадений вроде книги, раскрывшейся на роковой странице, а затем и горькой интерпретации жизни Жозефа. Огюст тоже встанет перед выбором, бросать ли собачку у столба посреди автодороги или нет. Та, может, скрепит судьбы еще не подвластных возрасту людей где-нибудь по направлению к порту Кале, в день, когда метеорологи прогнозируют ясность и сами рвутся плыть. Тогда с сутулых плеч наконец-то спадет почти кундеровская невыносимая ноша бытия, и судья, разыгравший божественную карту творца со своим интерпретируемым братом, впервые за много лет будет счастлив. Братство вслед за Свободой и Равенством сработало.

Валентина не прошла мимо бабули, никак не могущей бросить бутылку в контейнер. Бутылка разобьется, как бились окна и стаканы. Но все-таки не сердца. За чистое, доброе сердце героини Ирен Жакоб режиссер Кшиштоф Кесьлевский поставил ее Валентину во главе повествования, наконец-то сняв драму только о любви. Уже не притчу – девушку нечему поучать. Зло, горе, обиды – не про нее. Ее, как и почившего поляка, занимают лишь настоящие чувства.

9,5 из 10

«Три цвета: Красный» - особенный фильм последней трилогии Кеслевского, в котором, по замыслу режиссера, он хотел управлять случайностями и найти связь между людьми в пространстве и времени. Сразу же вспоминается снимок 1969 года, документальная драма вторжения в чужую жизнь. Судья – явно тот персонаж, который упустил нечто важное в своем прошлом и теперь, также как какой-нибудь оператор или режиссер, готов подслушивать и подсматривать чужие разговоры, пытаясь влиять на судьбы людей. Ретроспекция в настоящем времени – уникальное нововведение режиссера, позволяющее рассмотреть разные варианты судьбы судьи, которые зависят от поступков в настоящем. Тот самый случай сталкивает милую фотомодель с черствым старичком, которому особо не жалко даже свою собственную собаку Риту. У обоих – одинокие жизни, но они стоят на разных ступенях ухода от суетности: если герой Трентиньяна – отшельник, промышляющий шпионажем, то Валентина не теряет надежды помочь такому же несчастному человеку, как она сама.

Ее явно заботит загадка прошлого этого судьи: в угоду случаю она отвергает близость молодого фотографа, который как мы узнаем позже, также входит в список обманутых и несчастливых. У Валентины и Жюли из «Синего» много общего: у обеих проблемы с попаданием в квартиру, и обе ищут душевного успокоения в музыке Буденмайера. Но Валентина – куда более хрупкая и нежная девушка, она не ищет интрижки и физической связи со знакомым. В ее взгляде есть наивность и доброта, с которыми она раз за разом приезжает к шпиону, и ждет от него обычной откровенной человеческой беседы. Угрызения совести в «Красном» превращаются в самосуд, в котором Валентина выступает как свидетельница обрывков снов и воспоминаний судьи, где попытка проанализировать свое прошлое заканчивается идеей посмотреть на себя с точки зрения другой личности.

Выезд в театр к Валентине и есть та самая попытка уйти от себя и поменять что-то вокруг. Несмотря на оптимистичный финал с объединением судеб главных героев трилогии, осознаешь, насколько мы одиноки в этом мире, и при этом как связаны между собой, казалось бы, совсем не знакомые люди. Как же беспокоит режиссера тема одиночества, что он от фильма к фильму пытается оправдать даже самые пакостные поступки героев. Его жизненная философия: чтобы не натворил человек в прошлом, и каким бы эгоистом он не был, надо верить до конца, что плохих людей не бывает, а все проблемы они создают сами, попадая в жизненные ловушки, которых никому не удается избежать. Любая свобода – это ловушка, а долг настоящего искусства – возвышать дух и попытаться понять такой трудный и порой нелепый окружающий мир.

Завершаем трёхцветную (Синий, Белый, Красный) трилогию польского режиссёра Кшиштофа Кесьлёвского. «Синий, белый и красный являются цветами флага Франции, история каждого фильма основана на одном из девизов Французской республики: «свобода, равенство, братство». Последний в очереди – Братство.

Лента вышла более монотонной, разговорной и неспешной. Третья часть трилогии знакомит зрителей с главной героиней, моделью, студенткой, которая случайно сбила собаку, тем самым запустив основные события повествования. Знакомство с хозяином собаки, вредным, злым стариком оборачивается красивой историей раскрытия героев. События не торопятся, герои развиваются за счёт разговоров друг с другом. Постепенное притирание к старику позволяет взглянуть на него с другой стороны.

Помимо основной линии мы видим соседа главной героини Валентины, который одновременно так близко и так далеко – герои не встречаются, но подмечают друг друга из окон своих противоположных квартир. Такая едкая скрытность и наблюдение. В чём заключается Братство? Пожалуй, мнения на счёт этого фильма разняться у многих зрителей и критиков. Всё дело в главном герое – старик является судьёй в отставке. За годы юридического обучения его натаскивали на справедливость и букву закона, но на практике, разбирая те или иные дела, судья сталкивался с человеческими факторами.

Примером может служить молодой моряк, которого судья оправдал, не смотря на вину, зато теперь у помилованного любящая семья. Именно жизнь судьи Йозефа раскрывается в этой ленте, благодаря студентке Валентине. Человек на столько погряз в заговорах и лжи, что потерял все человеческие качества. Герой лишился облика того, на кого учился, к чему всю жизнь готовился, чтобы на старости лет сидеть и подслушивать разговоры соседей.

Картина сталкивает драму Валентины, её ожидание встречи с любимым человеком, который не разделяет её чувства, но токсично «подаёт признаки жизни». Как можно заглушить свою боль? Помощью другому человеку. На глобальном уровне фильм отражает положение в Европе, улучшения Франции, реабилитацию Польши – поступками судьи, который, утратив веру в человечество, снова обрёл дар гуманизма после встречи со студенткой. Их привязанность друг к другу позволяет смотреть на вещи с положительной стороны.

За основным сюжетом скрывается флэшбэк, который сразу не понятен, пока в конце на него не ссылается главный герой. Именно жизнь выпускника юридического факультета была связана с прекрасными качествами человека – поддержка, сочувствие, любовь, – которые были утрачены в один миг. Что стало переломным моментом в жизни будущего, а теперь уже отставного судьи? Несправедливость закона или личная травма? Картина горько проходит жизненный путь старика, чтобы раскрыться Валентине.

Фильм спокоен, своего рода мелодичен, но он набирает определённый интерес позднее. На середине хронометража ты подмечаешь развитие героев, ты видишь созависимость персонажей, пока не раскрываются все подробности жизней каждого. Финальная трагедия на пароме режиссёром собрана как кульминация всей трилогии. Хочется вспомнить драму Свободы и Равенства, чтобы понять, это спасение не персонажей всех трёх фильмов, это спасение самой Франции. Каждая часть трилогии погружала проект в свой личный цвет.

В «Красном» что рекламный плакат с Валентиной, что свет в комнате, что автомобиль – были красного цвета. Такая игра с цветом отлично вписывается в финал, позволяя увидеть спасение тех качеств, на которые была направлена идея Кшиштофа Кесьлёвского. Картина, как и в целом вся трилогия, понимается не сразу. Особый авторский взгляд на мировые события сквозь призму главных героев.

Три фильма польского режиссера Кшиштофа Кесьлевского, объединенные цветами французского флага и лозунгом французской революции: свобода, равенство и братство, являются повестью о символизме. Я глубоко убеждена, что смотреть их надо подряд, а может даже в один день, чтобы оставаться в одном состоянии ума и ощущений.

Синий.

Изящная, воздушная Жюли (Жюльет Бинош) и ее горе. Попытки скрыться и убежать ни к чему не приводят - мир вокруг постоянно напоминает ей о трагедии. Она бежит, прячется, пытаясь найти и обрести заново свободу от несчастья, свободу от эмоций, свободу от прошлого. Но разве можно стать полностью свободным? Когда мы любим или страдаем, мы не свободны. Но мы живем.

Синий везде: машины, одежда, стены, небо, предметы, даже оттенок асфальта. При этом нет ощущения давления преобладающего цвета - он гармонично вплетен в паутину кадров, приглашая погрузиться в недостижимость личной свободы и выбора героини. Прыгая в ярко -синий бассейн, забирая на память синюю люстру, разгрызая в гневе синий леденец - эти и многие другие сцены раскрывают переживания, забрасывая зрителя в одну лодку с героиней. В синюю.

Теплые коричневые тона используются как контраст с синим, причем эти оттенки участвуют во всех трех лентах.

Белый.

Влюбленный несчастный Кароль (Збигнев Замаховский). Напасть за напастью, да еще и в чужой стране. Вернувшись на родину, он работает и стремится вернуться и вернуть свою любовь. Кароль - добрый, светлый и благородный человек, который принимает удары судьбы, не нанося вреда в ответ. Он тонко чувствует, глубоко переживает и сильно любит.

После тяжелой депрессивной драмы 'Синего' 'Белый' смотрится легче и спокойнее. Местами улыбаешься, местами радуешься.

Белый цвет воодушевляет, поднимает настроение, дарит надежду и вдохновляет творить. Он опутывает все события и сопровождает действия героев. Замерзший пруд, белые здания, свадебный наряд и многое другое затягивает и не отпускает. Хочется следить за персонажами, думать о них, сравнивать и анализировать.

Красный.

Самый динамичный в трилогии. Необычное знакомство модели Валентины (Ирен Жакоб) и судьи (Жан-Луи Трентиньян) сближает их, связывая их. А рядом Огюст (Жан-Пьер Лори) со своей историей, так сильно похожей на историю судьи. Чудесные переплетения сюжета приводят к интересному раскрытию героев как для самих себя, так и для зрителя.

Красный как символ братства сплетает истории персонажей, объединяет три фильма и сливает воедино ощущения от просмотра. Он сквозит из каждого окна, бежит по телефонному проводу и попадает в кинотеатры и залы мод; он горит в глазах и на светофорах, блестит в витринах и отражается на стеклах. Он пылает внутри персонажей и пылает внутри зрителя.

Кшиштоф Кесьлёвский - маэстро. 'Три цвета' - это искусно созданная и тончайше поданная связь между людьми и миром, между судьбой и случайностью, причем поданая так, что невольно ощущается все происходящее внутри, отзывается в чувствах. И все в искусном сопровождении музыки композитора Збигнева Прайснера.

Мой вердикт: must see, особенно творческим.

'Три цвета: красный' - последний фильм знаменитого и, на мой взгляд, гениального польского кинорежиссера Кшиштофа Кесьлевского. Кроме того, это и заключительный фильм трилогии 'Три цвета'. Трилогия начиналась 'Синим', символизирующим свободу, была продолжена 'Белым', в комедийных красках рассказавшем о равенстве. 'Красный' - символ братства. И это не случайно. Если 'Синий' проводил героиню Жюльет Бинош через испытание свободой, и в итоге дал понять, что абсолютная свобода не только не достижима, но и губительна. Если в 'Белом' Кесльлевский развенчал равенство как идею, абсолютно не воплощенную в жизни, и в поведении человека. То 'Красный', в отличие от других картин трилогии, не отвергает идею, положенную в его основу. Да и не может отвергать, поскольку Кесьлевский был достаточно религиозным режиссером, и идея братства была ему близка. Собирая всех своих героев в одном месте, спасшихся в кораблекрушении, он тем самым утверждает некую общность между ними. И только в рамках этой общности и возможна свобода и равенство. Только братство оправдывает существование идеи свободы и равенства. 'Красный' неимоверно эмоционален и искренен. Ирен Жакоб (показавшая актерскую игру на высочайшем уровне) играет молодую девушку. Эта девушка, в отличии от героини Жюльет Бинош, олицетворение самой доброты, света, божественного откровения, полной открытости миру. Нет, она не наивна, она человек, осознавший все боли и ужаса мира, и при этом, сохранивший то, что делает человека человеком. Она верит. Герой Жан-Луи Трентиньяна наоборот потерял эту веру. Веру в человека, без которой невозможна никакая самоидентификация и братство между людьми. Кесьлевский как никто другой способен раскрыть актера, создать образ многослойный, не распознаваемый, создать тайну. Наша жизнь – эта тайна. Человек, вписанный в эту жизнь таинственен не меньше. Не случайно, выбор режиссера пал на Ирен Жакоб, актрису способную магическим образом отразить непознаваемую таинственность женского образа. 'Красный' также рассматривает тему одиночества, как следствие отсутствия взаимопонимания между людьми. Режиссер бросает гневный упрек современному миру, погрязшему в эгоизме и псевдо индивидуализме. Он рассуждает над темой любви, любви в христианской культурной традиции, основанной на всепрощении, на 'милости'. Я плачу, следовательно, я люблю. Любить другого значит самоотрекаться во имя него. Если мы думаем о себе значит мы не любим другого, мы любим себя. И тогда братство невозможно. Необходимо 'раствориться' в другом и полюбить его, и только тогда мы станем…братьями. Основываясь на самоотречении, Кесьлевский в определенной степени вступает в оппозицию современной западной культуре. Это оппозиция человека скорбящего. Как однажды написал Жан-Поль Сартр: 'Весь человек, вобравший всех людей, он стоит всех, его стоит любой'. Таким человеком является Кесьлевский, такой является героиня Ирен Жакоб (своего рода альте-эго режиссера в 'Красном' и в 'Двойной жизни Вероники'). Картина представляет собой образец поэтического кинематографа великой Европы. 'Три цвета: красный' настоящее произведение искусства и лучший фильм завершающей кинотрилогии последнего гуманиста двадцатого века Кшиштофа Кесьлевского.

Обычно в названии не ставится точка. Но здесь — она необходима. Потому что Трилогия Кесьлевского — это полностью завершенное произведение, да что там — целая панорама... Одному человеку другого понять полностью не дано, одному автору, в данном случае автору этой рецензии, не понять другого, куда более значимого. Но всегда можно попытаться понять хоть что-то.

Три цвета. Синий. Белый. Красный. Триколор? Пожалуй. Три цвета французского флага. Каждый — символ одного из постулатов ВФР — Великой Французской Революции. Три цвета. Свобода. Равенство. Братство.

Три цвета. Синий. Белый. Красный. Три оттенка жизни. Погруженность в себя, тоска, отчаяние — до сосущей пустоты в душе. Идеал и стремление к нему — до боли. Справедливость и страдания — до добровольного одиночества.

Три цвета. Синий. Белый. Красный. Три окраса любви. Глубокая и всепоглощающая — синяя краска. Возвышенно-низменная - белая. Задумчиво-решительная — красная.

Три Темы. Но какая главенствует? На первый взгляд — любовь. На второй — удалой мотив «Марсельезы». А на третий? Я бы сказал, что это все же фильм о жизни, но не о всей, а о той ее части, которая называется «отношения». Именно это слово объединяет все три значения, вложенных режиссером в каждый цвет.

Синий.

Синяя Жизнь — какая она? Спокойная — внешне. Свободная — абсурдно. Любящая — без памяти. Но может ли быть спокойствие, когда в душе огненный смерч? Да, говорит режиссер, можно. Когда пламя потухло, а на месте прекрасной равнины — выжженная земля, что уже не принесет плодов. Спокойствие мертвеца, особенно страшное — на живом лице. Спокойствие может быть благом, но оно может и убивать, и тогда, чтобы выжить, нужно освободиться. Только свобода, но свобода, выраженная не в отрицании своего прошлого, а принятии его может пролить благодатный дождь, порождающий новую жизнь на мертвенно-пепельных чертах некогда прекрасного лица Жюли. Но что может дать свободу от любви? Неужели ненависть? Нет. Может быть, искусственное забытье? Увы. Кесьлевский неумолимо, а порой жестоко, используя музыку недавно погибшего мужа Жюли, подводит главную героиню к тому, что свободу от погибшей любви может дать лишь любовь новая.

Белый.

Белое Бытие... Идеальная жизнь. Идеальные отношения... Каково это? Судя по всему, когда женщина равна мужчине, но остается женщиной, что значит — женственной, а мужчина при всем равенстве не забывает о мужественности, о том, что он — мужчина. Но как достичь этого равенства в мире, где женщине присущи черты мужественности, а мужчине — женская мягкость? Путь к вершине всегда вымощен падениями, так и путь к равенству — проложен через дебри боли и страданий. Но может ли боль дать выход чему-то достойному? Увы. Боль порождает месть. Но возможна ли месть тому, кого ты любишь? Совместимы ли месть с любовью, а любовь с идеалом? На этот вопрос Кесьлевский отвечает и Доминик и Каролю однозначно: любовь болезненна, но не мстительна и уж тем более никак не совместима с идеалом. Потому что любовь — это и есть своего рода идеал. Идеал отношений. Идеал равенства. Ведь что есть равенство, как не обоюдное принятие недостатков и обоюдное же прощение?

Красный.

Красное Житие. Братство между мужчиной и женщиной? Вряд ли. Но быть может — братание? Но на какой основе? Только на одной — на тяге и стремлении к справедливости. Несмотря ни на что. Но справедливость бывает разная — чистая, еще не знающая и тени сомнения, и помутненная, уже не знающая, что такое правда и где ее искать. Справедливость — это медаль о двух сторонах, и лишь объединив обе, сроднив обе стороны медали, побратав, а заодно и сдружив таких разных Валентин и судью, давно живущего в добровольной отставке от жизни. И лишь подобное единение может дать целостность, так необходимую для любви — или освобождения от нее.

Три цвета. Одно полотно. Три жизни. Один творец. Три истории. Один рассказчик. Три вопроса. Один, хоть и многозначный ответ — жизнь.

Заключительная третья часть трилогии «<b>Три цвета</b>» <i>Кшиштофа Кесьлёвского</i> получилась самой лучшей. Фильм пронизывает зрителя до мозга костей и оставляет после себя след. Я люблю это кино. В нем каждая сцена продумана до мелочей. Режиссер ставит свою картину с интересной, необычной историей и в гипнотической атмосфере. Естественно, везде преобладает красный цвет, сравним с красным цветом светофора, как будто он предостерегает от чего-то.

В этой истории мы видим юную, чистую девушку, у которой не складывается личная жизнь. Однажды, она сшибает на машине собаку, и по адресу на ошейнике везет ее к хозяину. Встреча с ним становится судьбоносной, и девушка меняет все в жизни этого человека. Перед нами история одиночества и врожденного мира, тема любви и судьбоносных, необъяснимых событий…

Эта потрясающая драма стала последней работой режиссера. Вскоре он умер. Данный его прощальный подарок мною очень любим, и мне хочется сказать <i>Кесьлёвскому</i> спасибо. Фильм намного глубже, чем кажется на первый взгляд. Посмотрев его второй раз, можно заметить многие нюансы картины и сюжета, на которые можно было не обратить сначала внимание, но они крайне важны, составляющие одну большую головоломку. Смотря данное кино, ощущаешь всю боль и одиночество главных героев. Это заслуга режиссера, ну и конечно самих актеров.

Милая <i>Ирен Жакоб</i> чудесная актриса. Роль этой девушки одна из лучших и самых известных ее работ, не считая, конечно, «<b>Двойную жизнь Вероники</b>», за которую она получила золотую пальмовую ветвь. У <i>Жакоб</i> ангельское личико и проникновенные глаза. Именно после этого фильма я ее и полюбил и стал знакомиться с ее творчеством. Неподражаемый <i>Жан-Луи Трентиньян</i> не перестает удивлять зрителя своей глубочайшей игрой. Он мастер сложных и непростых ролей, и данная его роль именно такая. Его герой судья в душе давно был мертв, но знакомство с чистой девушкой пробудило в нем жизнь, и что-то щелкнуло внутри. Дуэт главных героев был весьма заманчивым.

Хочу заметить, что весь фильм смотрится с интересом, он как одна большая тайна из иронии судьбы. Финал же данной истории забыть просто невозможно. Он просто гипнотизирует зрителя, и больше ничего не существует. Столько эмоций, переживаний, чувств испытываешь при просмотре фильма. Что сказать, <i>Кшиштоф Кесьлёвский</i> гений как режиссер, и его картину оценили все главные кинокритики мира, и фильм получил самые престижные номинации.

«<b>Три цвета: Красный</b>» - европейская, детективная драма с привкусом мелодрамы 1994 года. Фильм подводит черту в карьере <i>Кесьлёвского</i> и является несомненно шедевром. Картина крайне глубокая и сильная. Всем истинным ценителям жанра драма я этот восхитительный фильм к просмотру рекомендую. Спасибо!

<i>- Мне эта собака больше не нужна. Мне никто больше, вообще, не нужен.
- Так может, вообще, перестать дышать?!</i>

<b>10 из 10</b>

С Кеслёвским нам подружиться так и не удалось, и каждый просмотр его лент для меня - попытка понять, о чём он хочет мне рассказать, как зрителю, что для него важно, и почему для своих работ он выбирает столь примитивную, плоскую, коммерческую подачу материала?

Три цвета, три истории, точнее, не три, много больше, но уплетены они все в три разных канала, три коробочки - для всех синих, всех белых и всех красных, встреченных на пути.

И вроде бы и рассказывает Кшиштоф о простых, полезных и надёжных вещах - принятии смерти близких, осмыслении предательства любимых, о простых и искренних моральных стандартах и догмах, и рассказывает он обо всём этом сквозь призму столь привычных социальных клише, штампов, стандартов, верований и требований, что всё ведь должно было получиться; и большинству зрителей кажется, что получилось - и они находят в этой трилогии и глубинный смысл, и яркую мораль, и на цитаты растаскивают.

Мне же импонирует лишь подача цветов, работа оператора - и музыка.

Музыка - да. Во всей серии она восхитительна.

Потому для меня вся эта сага ещё с детства казалась каким-то большим концертом с перебивками на диалоги и минимальные смены локаций.

А обо всех этих глобальностях из разряда 'как тяжело человеку отказаться от привычного уклада жизни', 'мало кто сможет легко отказаться от любви и не попытаться вновь завоевать её объект - или отомстить за себя и поруганную честь', 'двойная мораль окружает нас повсюду' - об этом я даже пытаться размышлять не буду.

Банальные мысли, втемяшенные в мою голову, видимо, слишком рано - вместе со свободой.

И Кшиштоф, судя по всему, именно её хотел показать зрителю - но вышли лишь сплошные побеги от себя.

Лишь в 'Красном' хоть как-то, пусть и минимально, но удалось - со всей этой мистикой, снами и паромами.

'Красный' - добрая сказка. Его можно даже и полюбить - как 'Амели' или 'Полночный поцелуй'. Но не больше.