Верую!

<i>'Ты пришел узнать: во что верить? Ты правильно догадался: у верующих душа не болит. Но во что верить? Верь в Жизнь. Чем все это кончится, не знаю. Куда все устремилось, тоже не знаю. Но мне крайне интересно бежать со всеми вместе, а если удастся, то и обогнать других...'</i>

Необычная экранизация трех повестей Василия Макаровича Шукшина. Вообще, фильмы Лидии Бобровой лично мне очень нравятся. Режиссер из нее получился талантливый, и такие картины, как глубочайшая драма'Бабуся', 'душевное и такое искреннее кино 'В той стране' и раздирающее душу картина 'Ой, вы, гуси...' в списке лучших и особенных кинокартин отечественного кинематографа.

Жаль, что у Боровой так мало фильмов. Увидев любое из ее произведений, хочется еще и еще. Сейчас перед нашим вниманием четвертый фильм Лидии Бобровой и последняя ее работа в большом кино - философская драма 'Верую!'. Очередное кино этой женщины режиссера снова душевное, теплое, и дающее пищу для размышлений.

В этой картине поставили рассказы Шукшина, объединив в историю жизни одного человека. Мы видим Максима Ярикова и перед нами два времени его жизни 1999 и 2006 год. Максим столкнется с темой верой в Бога, нахождения умиротворения в душе, переосмысление важных ценностей, а также новое, интересное знакомство с одним божьим человеком и работа в личной жизни...

Мысли, которые постоянно преследовали героя из этой истории, могли легко сломать человека и довести его до безумия. У некоторых вопросов нет ответов, и человек сам решает для себя в душе, какого мнения он придерживается. Мне понравилась глубокомыслье в этой драме, но эта ни самое лучшее кино Бобровой, и лично я бы не советовал с него начинать знакомиться с ее творчеством.

Признаться честно, рассказы Шукшина всегда ассоциировались в другом свете, и данная их постановка была крайне необычной. Почему-то далось еще большей драмы и чего-то важного, ведь в предыдущих картинах Лидии мы привыкли это видеть. Это же кино получилось на бал, а то на два ниже, чем предыдущие.

Я бы даже поспорил с актером выбранным на главную роль в лице Александра Аравушкина, с которым и ассоциируются теперь рассказы Шукшина. Актер вроде бы играл чисто, но лично меня особо не тронул. Режиссеру наверное виднее. Понравился Юрий Жигарьков в роли Сани, и история его героя смотрелась завороженно.

Этот фильм затрагивает вопрос религии и подходит к нему тонко. Воли не волей зритель при просмотре задумывается, правильно ли он живет сам. Понравилась тема в сюжете про 'Мертвые души' - было интересно.

'<b>Верую!</b>' - российская драма 2007 года. Данный художественный фильм для тех, кто хочется окунуться во что-то душевное и философское. Лидия Боброва уважаемый режиссер, но ее последний фильм уже ни такой, какие были раньше ее чудесные кинокартины. Почему-то ждалось чего-то еще большего.

<b>7 из 10</b>

Экранизация трех рассказов Шукшина.

Фильм не понравился. Пришлось читать рассказы. Не хочу указывать тут конкретно, чем рассказы писателя отличны от картины (пусть кто захочет сам проведет это исследование), но есть принципиальные изменения, внесенные режиссером, для объединения рассказов, и приведению их к общему смыслу. Считаю, что эти изменения вполне могли быть сделаны Бобровой, и в целом, наверное, это хорошая и логичная идея для фильма. Боброва делает некий следующий, последовательный шаг, развивает истории дальше и пытается дать новое звучание Шукшинским мыслям, но почему-то получилось плохое кино, превращающее поиски героев, жизнь и смерть в православную агитку.

У писателя сложнее и запутаннее, у него вопросы, а у режиссера ответы, причем совсем уж однозначные. Если по математически, то нет у Шукшина в тексте такого количества слова – бог, и нет точного финала. Я смотрел другие фильмы Бобровой, удивительные, живые картины, протекают на экране, как ручьи журчат, радуют, освежают. В них есть люди, конкретный человек, жизнь, судьба, Родина, только церкви и явной веры нет, но эти фильмы более христианские чем Верую. А Верую смотреть тяжело, органики нет, ощущение такое, что тебя кормят черствой просвиркой. Ну как мне относится к тому, что на цатой минуте фильма главный герой, похожий на Шукшина, на ровном месте браво заявляет, что у него душа болит, а вы все вокруг дураки непонятливые. Одно дело, когда в коротком рассказе, эта фраза всплывает в третьем абзаце, другое дело кино, где без должной киношной атмосферы, такие фразы режут слух. А атмосферы нужной, как раз нет во всем фильме. Если сравнить картину с тем, что снимал сам Шукшин, то стиль сьемки где-то близок, может быть даже специально позаимствован, но у Василия Макаровича в кадре и за кадром киношная гармония, хоть молчит герой, хоть говорит. И он зрителя с ложечки не кормит. А перед началом Верую был непонятный пугающий заголовок – Народный фильм, и все повествование велось в таком нарочито упрощенном, примитивистском стиле, с явным перегибом в сторону неискушенного зрителя. Тут вспоминается история Шукшина, когда на его малой родине не приняли фильм Печки лавочки, может быть, как раз из-за аналогичного, где-то карикатурного главного героя. Русский народ субстанция та еще, когда с ним заигрывают, вопрошают или тыкают носом, он не понимает, лучше всего, как говорил товарищ Бендер, ему врать в самой циничной форме… люди это любят. Хочешь, чтобы люди поверили в бога, сними про чудеса господни, про какое-нибудь исцеление, мироточение икон… а то и пришествие, эффект будет в разы сильнее.

Трудный поиск веры по- Шукшински, у Бобровой окончательно завершен через полтора часа экранного времени. Благое желание режиссера для меня осталось неубедительным и показалось грубовато притянутым к литературному источнику.

Чтобы объективно рассказать о фильме, надо привести достоинства и недостатки. Но найти достоинства у этого фильма оказалось очень трудно. Пожалуй, хорошая в фильме только литературная основа – рассказы Шукшина, милые, печальные, смешные, философские, жизненные. А вот остальное…

Играют почти все актеры <b>плохо</b> (кроме Саши Козлова, исполняющего роль сына главного героя, Валерки), наигрывают, изображают, показывают, но только не проживают свои роли. Но, как известно, проблемы у актеров = проблема режиссера. Шукшинский текст в принципе передан, но с некоторыми <b>грубыми</b> вставками.

В фильме нет ритма. Сцены разыгрываются, как в плохом спектакле.

Вопрос к художникам: вы уверены, что Шукшин описывал Россию, в которой три цвета – серо-белый, серый и коричневый? Я – нет.

Скорее всего, этот «Верую!» позиционировался как премиальное кино, «недоступное для простых смертных». Во всяком случае, человеку, который живет нормальной жизнью, а не заседает по пять часов ежедневно в кинозалах, смотреть это проблематично. Я не смогла досмотреть до конца.

«Верую!» - четвертый фильм Лидии Бобровой, во второй раз пробующей свои силы на поприще экранизации отечественной литературы. Если картина «В той стране» была кинематографическим переложением рассказов Бориса Екимова, то «Верую!» адаптирует новеллы Шукшина, представляя своего рода триптих, объединенный общими героями, сквозными символическими мотивами и осовремененными сюжетными коллизиями. Экранизируя прозу советского писателя в контексте постперестроечной России, Боброва стремится создать осмысленное социальное высказывание о плодах «демократических преобразований» в деревне, растягивая повествование на два десятилетия.

Выбор материала также не был для режиссера случайным: расположив рассказы в определенной последовательности, объединив главных героев в единый образ, Боброва пыталась продемонстрировать эволюцию персонажа от первичного экзистенциального вопрошания через духовное ожесточение и заблуждение к духовному обновлению в вере. Нелегкая задача, особенно если учитывать тотальный комизм происходящего на экране.

Загадка литературного таланта Шукшина заключена в мастерcком ироническом снижении (но не осмеянии) русского национального правдоискательства: все ищущие истину выглядят в глазах окружающих непрагматичными дураками, и им действительно свойственна определенная нелепость, элементарная неприспособленность в быту, которая часто скрывает лень и мечтательность (не это ли погубило Обломова?)

Героя фильма отрезвляют строки из «Мертвых душ», при этом не только буквально, но в аскетическом смысле – они ободряют его, задавая вектор экзистенциального поиска. Трезвение – начало всех добродетелей, без него невозможны никакие перемены, потому, очнувшись от суеты, герой ищет, осознавая противоестественность сложившейся социальной ситуации, он еще не способен смотреть вглубь себя, но процесс поиска истины уже запущен.

Всякий новичок легко попадает в ловушку, и герой не становится исключением: духовная нетвердость, парадоксальность, софистический алогизм любых заблуждений явлена в образе попа-расстриги, пытающегося опьянить героя как телесно, так и духовно, опутывая его ложью взаимоисключающих суждений. Истину надо искать лишь на трезвую голову, без экзальтированного самоедства и истерик, так свойственных русскому человеку. Ожесточившийся в скептицизме главный герой так боится стать жертвой новых заблуждений, что все больше погружается в недоверие к людям.

Боброва мастерски, по принципу антитезы ко второй истории, выстраивает третью: все в «Залетном» противоположно попу-расстриге, его мудрость тиха и проста, это бесстрастная радость о Боге, мире и человеке, в о время как «вера в объективность» у расстриги фанатична и неадекватна, ибо пропитана страстями. Полемизируя с материализмом, Шукшин и Боброва громят его на его же территории: умение слышать и чувствовать объективный мир с неизбежностью приводит к вере в Того, Чья сила и мудрость его сотворила. Герой проходит путь от алкоголика, бредящего контактами с НЛО, к трезвомыслящему человеку, стремящемуся восстановить храм.

Таким образом, полюсом драматического напряжения становится бинарная оппозиция трезвый/пьяный, понимаемая, как в телесном, так и в духовной смысле. Опровергая доводы советской пропаганды, Шукшин и Боброва показывают нам, что неистовость неверия и скептицизма, истерика с пеной у рта, так свойственная атеизму, прямо свидетельствует о том, что именно они схожи с пьянством, в то время как вера трезва и ясна, тиха и проста. Духовные заблуждения человека – следствие его невылеченных страстей, потому все идеологии так схожи с алкоголем, люди легко пьянеют от лживых обещаний и грез о «светлом будущем». Трезвость ума и вера в Бога – необходимые компоненты целостного мировоззрения, неуязвимого в век духовного дурмана и многочисленных обольщений.

Молитва Николая Сербского, читаемая молодоженами в полуразрушенном храме, по-детски проста и вместе с тем всеобъемлюща в своих прошениях. Ветхий храм национальной души русского народа, обескровленного пьянством, как телесным, так и духовным (в этом смысле ХХ век можно уподобить гигантской попойке) становится местом осознанной молитвы. «Дом Мой домом молитвы наречется; а вы сделали его вертепом разбойников» (Мф. 21:13) – грозно обличает иудеев Спаситель, приводя им в свидетельство слова пророка Исайи (Исайя. 56:7). Разве они не применимы и к нам?!

Слава Богу, что после всех потрясений ХХ века, Он стал изгонять торгующих из наших душ, что начал лечить наши страсти, отрезвляя от заблуждений! И если мы, русские, хотим сберечь себя как нация, то должны сохранить этот вектор движения к Богу, врастая в молитвенную жизнь Церкви. Именно к этому и призывает нас картина Лидии Бобровой.

Сегодня весь зритель делится на два вида. Условно – на тех, кто признает художественное кино и тех, кто признает только – кассовое. Вторым этот фильм бесспорно не понравится. Не тратьте время. Малобюджетно, не спецэффектно, наивно.

Это фильм для тех, кто верует, сомневается, отрицает. Но – не ухмыляется. Смотреть его нужно без язвленных улыбок, без включенного разума. Это кино, которое смотрят сердцем. Хотя лучше сказать – даже душой. Той, которая «болит», потому что «это вовсе не пряник».

Только не стоит думать, что «Верую!» - это призыв к религиозности, сплошная чистота и одухотворенность на протяжении всего фильма. Нет. Это фильм – улыбка (стоит только вспомнить «попа в отставке» с барсуками, ссоры Максима Ярикова, главного героя, с женой). Это фильм – мысль (ну здесь, конечно же, разговоры с Саней Залетным). Фильм – песня (жена одного из героев умело обращающаяся с баяном, хор бабушек с кассеты художника). Это кино, у которого есть душа.

А вот есть ли душа у русского человека? А у России есть душа? И почему тогда в гоголевская «Тройка» из мертвых душ, везет жулика Чичикова? Не зря в фильме Боброва уделила этому довольно большой эпизод.

Лидия Боброва вообще очень тонко чувствует Шукшина. Она объединила в этом фильме три его рассказа «Верую!», «Забуксовал» и «Залётный». И кажется, что она как будто бы учитывает кинематографический вкус Шукшина. Наверное, и поэтому актеров она выбирает чаще всего непрофессионалов. Людей простых, тех, кто сможет сыграть не хорошее кино, а правдивую жизнь. Так, главного героя играет Александр Аравушкин, актер Новгородского театра драмы, а не кто-то из знаменитых актеров.. Она искусно, истинно по-шукшински, вплетает в художественное кино документальность.

«Верую!» из тех фильмов, которые не забываются. Он снят не ради кассовых сборов, самолюбования как режиссером. Он снят, чтобы люди задумались. Ведь у каждого свой путь. У Максима Ярикова – от пьянства и тоски до осмысления своей жизни, до, дающей надежду улыбки в конце фильма. До нелепо зачитанной молитвы его сыном и невесткой в еще разрушенном храме. До Бога в сердце, в душе. А какой путь у вас?

7 из 10

Общеизвестный факт - поступившему, вгиковскому режиссёрскому курсу 1954 года(мастерская Михаила Ромма), на летние каникулы, был выдан список литературы(для 'внеклассного' чтения). И единственным, кто уже прочёл весь этот перечень(на тот момент) был- Андрей Арсеньевич Тарковский, а единственным, кто не читал не единой книги из списка оказался- Василий Макарович Шукшин. Они так и пойдут по профессии параллельными курсами, не пересекаясь ни в чём, один само олицетворение интеллектуальности, а другой- 'голос русского села'.

Напротив, с другим режиссёром, уже современным- Лидией Бобровой, также, как и он 'певицей провинциальных окраин', Шукшин пусть косвенно, но пересёкся. Кому как не ей, главной 'почвеннице' нашего кино, было взяться за наследие великого русского писателя и кинорежиссёра. Будучи деревенским(но далеко не 'деревенщиной') Василий Макарович в своих произведениях, простым, понятным любому языком, точно формулировал философские чаяния мятущегося русского духа. Вот и в этой картине Бобровой, созданной по мотивам шукшинских рассказов 'Верую!', 'Забуксовал' и 'Залётный', главные герои мучительно ищут 'смысл бытия'.

Однажды утром, с 'дичайшего' похмелья, Максим Яриков, краем уха услыхав сына читающего 'Мёртвые Души', знаменитый гоголевский 'авторский монолог' про 'Русь-тройку', понимает, что на санях, в будущее нашей Родины въезжают пройдохи, ловкачи, жулики... - 'чичиковы'. Мучимый этим своим откровением(не эту ли 'истину' оставил нам 'завещанием' Николай Васильевич), он будет настойчиво донимать всех жителей своего села. Бросив пить и сведя дружбу с тяжело больным, приезжим, художником-философом Саней, он наконец откликнется на крик ноющей души, и в простом существовании попытается обрести Бога. И чем яснее, он будет осознавать смысл своей жизни, тем горше будет отторжение и непонимание его семьи и друзей.

Понятно желание режиссёра перенести действие рассказов в современную действительность, доказывая, что эта тема для России, всевечна. И вроде добротный материал, правильная интонация, но увлёкшись(по-женски) эмоциональностью сюжета, произошло осреднение пространства композиции. Горький шукшинский юмор тонет в нагромождении символов девяностых годов, и даже 'подмена' художественности стиля- лиричностью повествования, не спасает картину от какого-то 'астрахановского(прости Господи!) привкуса'. Вот эта безыскусность, и создаёт ощущение, что фильм снимался в расчёте на региональную фестивальную публику...

6 из 10

Фильм создан по мотивам рассказов Василия Шукшина. Как и в других фильмах Лидии Бобровой здесь играют помимо профессиональных актеров, не профессионалы. Съемки проходили в Архангельской области, в деревне Красная горка, где когда-то на высоком берегу Пинеги располагался Красногорский Богородицкий монастырь. В этом фильме органично соединились поиски двух талантливых людей – Василия Шукшина и режиссера Лидии Бобровой. Интерес к русской деревне, всегда далеко отстоявшей от города своим жизненным укладом, и необходимость для каждого человека понимать, что он делает на земле, в чем польза от его существования, в чем смысл жизни человека. Главный герой Максим с упорством, характерным для шукшинских героев, задумывается над каждым из этих вопросов, потому что без правды душа тоскует и томится в теле, как в тяжкой, ненужной одежде.

Наверное, можно спорить о том, насколько естественна игра актеров, но нет сомнений в том, что во время просмотра фильма «Верую!» ты оборачиваешься на себя и задаешь один из главных вопросов: так ли я живу?

7 из 10