Фильм, который замышлялся глубоким — но не получилось
В фильме «Потустороннее» (2010) — три параллельные истории: французская журналистка Мари переживает клиническую смерть во время цунами; Джордж, американец с даром медиума, бежит от своего дара и одиночества; Маркус, мальчик из Лондона, теряет брата-близнеца по колесами автомобиля и отчаянно ищет с ним связь. Их судьбы пересекаются ближе к финалу, предлагая зрителю задуматься о смерти, утрате, надежде, смысле человеческое страдания.
Режиссер и актер Клинт Иствуд, легенда Голливуда, здесь пробует силы в тонком экзистенциальном киножанре. И хотя его интонация — сдержанная, гуманистическая — ему не удаётся добиться эмоциональной и экзистенциальной глубины. Мэтт Дэймон делает всё, что может в рамках роли Джорджа — сдержанно, честно. Сесиль де Франс убедительна, но сценарно её линия теряет ритм и кажется протянутой за уши. Линия мальчика, пожалуй, самая живая и щемящая, но и она страдает от какой-то неестественности,
Сильные стороны: Фильм поднимает важные экзистенциальные темы: смерть, одиночество, поиск смысла, свобода. Он не даёт готовых ответов и не скатывается в религиозную догму. Музыкальное оформление и темп подчеркивают созерцательную атмосферу.
Слабые стороны: Поверхностное раскрытие тем. Тема смерти — не раскрыта через глубокое внутреннее движение героев. Мы видим их страдание, но не видим подлинного экзистенциального сдвига. Как если бы герои стояли на пороге, но не сделали шаг внутрь.
В фильме нарушена драматургия. Три сюжетные линии развиваются в разных эмоциональных регистрах и почти не влияют друг на друга. Финальное соединение кажется надуманным и искусственным и не дает подлинного катарсиса ни зрителю ни героям ленты. Также чувствуется искусственность в развитии сюжета. Вместо естественного, живого движения персонажей создается впечатление, что их действия продиктованы схемой: «пройти через утрату», «отправиться на поиски смысла произошедшего», «прийти к осознанию и катарсису». Это делает образы менее живыми, искусственными и мешает зрителю по-настоящему им сопереживать.
Мне показалось, что режиссёр мало показывает внутреннюю свободу героев — их способность выбирать, как относиться к боли утраты. А ведь в экзистенциальной терапии Ирвина Ялома, связанной со смертью. главное — напомнить: даже в страдании у человека остается личный выбор. Он может спросить себя: «Что я хочу делать с этой болью утраты?» В фильме же герои либо просто страдают, либо неожиданно приходят в себя, как будто сами по себе, без внутреннего решения.
Ниже я приведу возможные варианты того, что могли бы сделать герои фильма «Потустороннее» с болью утраты, если бы осознали свою внутреннюю свободу и воспользовались ею — в духе экзистенциальной терапии.
1. Мари, журналистка, пережившая клиническую смерть. Что с ней происходит: она сталкивается с непереносимым разрывом между личным переживанием и общественным отрицанием. Ее опыт не признают, и это усиливает экзистенциальную изоляцию. Что она могла бы сделать с этой болью: Спросить себя: «Что для меня важно сейчас, несмотря на то, что меня не понимают?» Использовать боль как точку опоры, чтобы начать открытый диалог о смерти в обществе. Выбрать направление жизни, где её опыт ценен: помощь другим людям, пережившим околосмертный опыт. Продолжать документальное исследование и гуманитарную работу. Признать: «Я не могу заставить мир поверить, но я могу честно жить с тем, что я знаю и что я лично пережила».
2. Джордж, медиум, уставший от дара. Что с ним происходит: он страдает от изоляции, так как боится, что его дар разрушает возможность быть «нормальным». Он избегает связей с другими людьми и выбирает одиночество. Что он мог бы сделать с этой болью: Задать себе вопрос: «Я избегаю боли — но теряю ли я при этом жизнь?» Исследовать, как использовать свой дар в согласии со своими ценностями, а не вопреки им. Найти контакт с людьми, которые примут его не за его уникальные способности. Перестать быть жертвой своей особенности и начать осознанно выбирать: «Я могу быть с другими — не несмотря на свой дар, а вместе с ним».
3. Маркус, мальчик, потерявший брата. Что с ним происходит: он не в силах принять смерть брата. Он ищет способы вернуть его, боится забыть, и остается эмоционально замороженным. Что он мог бы сделать с этой болью: задать себе вопрос: «Что я могу сохранить от брата в себе и в своей жизни?» Проводить ритуал памяти: писать письма брату, пользоваться его вещами, продолжать то, что они делали вместе. Поговорить с кем-то, кто выслушает и не отвергнет его горе. Осознать: «Я не обязан перестать любить брата, чтобы жить дальше».
Во всех этих примерах важна перемена позиции. Да, «со мной это произошло — и я сильно страдаю», на «это произошло — и теперь я сам выбираю, как быть с этим». Боль потери нельзя отменить. Но можно выбрать: отгораживаться от нее — или впустить её и позволить ей стать частью смысла жизни.
Мой вывод психолога, который работает в методе экзистенциальной психологии: «Потустороннее» — это фильм с благородным замыслом, но недостаточной психологической и сюжетной глубиной. Он может стать поводом для размышлений о смерти и утрате, но вряд ли станет внутренним откровением. Это скорее приглушенный разговор о смерти, чем настоящая встреча с бытием.
Но все равно за попытку я ставлю оценку:
6 из 10
Рекомендую фильм, кто хочет мягко прикоснуться к теме утраты. Но если вы ищете подлинную экзистенциальную трансформацию — придётся ее искать в других фильмах или в собственной терапии.