Гроздья гнева

Фильм я посмотрел буквально в тот же день, когда дочитал роман Стейнбека. О том, что экранизация весьма 'вольная', мне было известно изначально, поэтому её просмотр я посвятил одной цели - узнать, как же голливудские мастера расставили акценты, работая с таким мощным первоисточником, и о чём это говорит.

Фильм снять - не книгу издать. Фильмы, в данном случае, американские, создают отобранные и одобренные заказчиками профессионалы. Трудно понять, зачем 'Фабрика грёз' вообще взялась за 'Гроздья гнева', ибо мало какая другая книга так конкретно бы не била что по фабрикам, что по грёзам. Также трудно поверить в мотив авторов создать по-настоящему честную экранизацию, поскольку картина начинается с довольно бодрой музычки. Роман, напомню, начинался с рассказа об увядающей кукурузе и о том, какая это трагедия для тех, кто её выращивает.

Быстро стало ясно, что многих мелких эпизодов, формировавших роман, в фильме не будет. Ну да ладно, в два часа всего текста не уложишь. Но вот идею уложить очень даже можно. Подозрения подтвердились в сцене встречи Тома с бывшим проповедником Кэйси. Киношный Кэйси будто бы даже сожалеет о том, что перестал быть проповедником. От вложенного Стейнбеком в этого персонажа убедительного антиклерикализма не осталось почти ничего. В фильме никто так и не сказал, что грехи - это не про строгость небес, а про то, что люди умирают от голода в то время, как поля приносят щедрый урожай.

Кстати, о полях, их владельцах, о том, как горы спелых апельсинов поливают кислотой, чтобы не снижались цены, в фильме тоже почти ничего нет. Этой темы, если не ошибаюсь, лишь чуть-чуть касается Том. Да и о многих других существенных вещах в фильме касаются чуть-чуть. Вроде и показали персонажа, который раскрывает лживую суть рекламных листовок о работе в Калифорнии, а напряжения это не добавило. Вроде тот же Том и говорит, что вооружённые местные патриоты подожгут 'Гувервиль', а как они его взаправду подожгли - не показали. Вроде и хорошо в правительственном лагере, а никто не сказал, что можно всей стране дружно жить без полиции. Апофеоз такого подхода: когда Том спрашивает у мелкого фермера, кто такие красные, тот просто съезжает на другую тему.

В итоге самые существенные, самые идейные, самые конкретные моменты авторы взяли по маленькой щепотке. Но этого мало. Сначала они изменили ход сюжета, поменяв несколько 'арок' местами, а потом и вовсе придумали свою концовку. Тяжёлый, жуткий, но глубоко нравственный и правдивый роман, обличающий последовательно и конкретно систему, превратился во внешне неплохо сделанную историю про простых американцев, которым тяжело, но которые, безусловно, со всем справятся. Главное, не унывать и трудиться.

Теперь становится ясно, для чего Голливуду понадобились 'Гроздья гнева'. Взять, очевидно, актуальную тему, и вывернуть её в довольно безобидном духе, чтобы не было очевидно, что с обществом - большая беда, что зреют те самые гроздья настоящего гнева. Да, возможно, на фоне голливудских фильмов тех лет данная картина и может показаться остросоциальной, но на фоне литературной основы она выглядит сущей обманкой.

Между прочим, 'причёсанный' сюжет вызывает вопросы к мотивации поступков самого Тома Джоуда и мужа Розы Конни. Как и в книге, Том высказал матери свою 'программную' речь, вдохновлённую словами Кэйси. Но киношный-то Кэйси изрёк слишком мало для того, чтобы повлиять на взрослого мужчину, который изначально относился к бывшему проповеднику довольно иронично. А как и куда исчез Ной в фильме, вообще непонятно.

Есть, что сказать и по актёрскому составу. Хотя внешние образы, в основном, роман напоминают, всё равно Том непозволительно красив для оклахомского крестьянина, а Роза Сарона в фильме похудела раза в два.

В общем, до настоящего 'классового' кино США в 1940 году, очевидно, не доросли. Хорошо, что впереди будут 'Соль земли', 'Норма Рэй', 'Мэтуон', или, хотя бы 'Конвейер' Пола Шредера. А этим 'Гроздьям безопасного гнева' можно поставить четыре балла за местами неплохую визуальную картинку, за сцену с тракторами, и более-менее правдивый показ сюжетной арки со сбором персиков.

4 из 10

Фильм решил посмотреть практически сразу после прочтения одноименного романа Стейнбека. Поэтому при просмотре хочешь иль не хочешь, но сравниваешь с книгой.

Из того, что сразу бросается в глаза - это уж слишком большое упрощение и сокращение объема содержимого. Роман Стейнбека силен длительными диалогами между героями, что дает нам понимание всего происходящего на фоне в целом. Почему это все происходит, какую трагедию пережил этот человек, а какую этот. Здесь все сводится к небольшим фразам. Отсюда многие герои так и не раскрыты, как хотелось бы. Например, совсем урезана роль Эла Джоуда, который был главным механиком семьи и все вопросы с поломкой транспорта были на его плечах. Нет семьи Эллиотов, которые встретились по дороге. Та же проблема с описанием некоторых событий. Ощущение, что сценаристы просто брали книгу и выкидывали оттуда по страниц 50 и умещали это все в 5 минут экранного времени, а в некоторых событиях начинаешь путаться, будто их сами сценаристы и запутали. Все это влияет на ту реальность, что хотел показать нам Стейнбек.

Так же, не совсем отражена та обстановка бедноты, что дает нам автор романа. Тут вроде как и бедные люди, но не выглядят потрепанными. Если у Стейнбека на ферме бедняки ходят босиком, то тут все в ботинках. Роза Сарона выглядит вообще голливудской красоткой.

Но если все эти минусы не так критичны в целом. Сам фильм не смотрится устаревшим, картинка довольно приятная, актеры хоть и представлялись несколько иначе (но тот же Фонда прям очень хорошее попадание), но все же смотрятся гармонично.

Ну и общий вердикт, скорее положительный и фильм вполне тянет на слабенькую, но семерку. Но тому, кто любит роман, скорее всего, фильм покажется совсем скудным. И их понять можно.

Настолько сильно обрезать книгу - слишком... Сама книга очень даже хорошо отображает все невзгоды свалившиеся на простых граждан США в те года, показывает процесс концентрации средств производства в более меньших руках со временем, процессы превращения мелких собственников в пролетариев, укрупнение капитала.

Жаль что подобное не попало в фильм:

'Когда-то давно Калифорния принадлежала Мексике, а ее земли - мексиканцам; а потом в страну хлынула орда оборванных, не знающих покоя американцев. И так сильна была в них жажда земли, что они захватили эту землю - завладели землей Саттера, землей Герреро, захватили большие поместья, искромсали их, дрались каждый за свой кусок, рыча, как освирепевшие, изголодавшиеся звери, и охраняли захваченное с оружием в руках. Они построили там дома и сараи, они вспахали землю и засеяли ее. И стали считать себя хозяевами этой земли.

Мексиканцы были народ слабый и сытый. Они не могли отстаивать свои права, потому что не было для них в мире ничего такого, к чему можно тянуться с той жадностью, с какой тянулись к земле американцы.

И с годами скваттеры стали уже не скваттерами, а собственниками; и дети их выросли и народили детей на этой земле. И они утолили свой голод, звериный голод, сосущий, терзающий внутренности голод, утолить который могли только земля, вода, благодатное небо над этой землей, зеленые всходы, набухающие соками корни. Они владели всем этим в столь полной мере, что перестали что-либо видеть вокруг себя. Их уже не терзала тоска по акру плодородной земли и по блестящему на солнце плугу, по семенам и по ветряной мельнице, помахивающей крыльями. Они уже не вставали до зари, прислушиваясь к первому чириканью сонных птиц, не чувствовали на лице утреннего ветерка, не дожидались первых лучей, чтобы выйти на милое их сердцу поле. Все это отошло в прошлое; урожай исчислялся теперь долларами, земля оценивалась как основной капитал плюс проценты, урожаи покупались и продавались еще до посева. И теперь неурожайный год, засуха и наводнение стали для них не смертью, на какой-то срок обрывающей течение жизни, а всего лишь убытком. И деньги измельчили их любовь к земле, и их страсть каплю за каплей высушили проценты, и они стали теперь не фермерами, а мелкими лавочниками, торгующими урожаем, мелкими фабрикантами, которые продают прежде, чем производят. А потом неудачливым лавочникам пришлось распроститься со своей землей и уступить ее лавочникам более деловым. Как бы человек ни был разумен, как бы он ни любил землю и зеленые всходы, это не помогало ему уцелеть, если из него не получалось лавочника. И с годами землей завладели крупные дельцы; и участки становились все крупнее, но число их уменьшалось.

Теперь земледелие стало промышленностью, и собственники пошли по пути древнего Рима, хотя сами они не подозревали этого. Они ввозили рабов, хотя и не называли этих людей рабами: китайцев, японцев, мексиканцев, филиппинцев. Эти люди могут прожить на одном рисе и бобах, говорили крупные дельцы. Много ли таким надо? Платить им как следует? Да они не будут знать, на что тратить деньги. Вы посмотрите, как они живут. Вы посмотрите, что они едят. А если начнут привередничать - высылайте их отсюда немедленно.

Земельные участки росли и росли, число владельцев уменьшалось. А число фермеров, оставшихся на земле, стало просто жалким. Побои, страх и голод довели ввезенных рабов до того, что многие из них вернулись к себе на родину, Другие отбились от рук, и их перестреляли или выгнали из страны.

И с этой земли стали собирать совсем другие урожаи: фруктовые деревья заняли место зерновых полей, и в низинах теперь росли овощи на потребу всему миру - салат, цветная капуста, артишоки, картофель,- все низкорослое, приземистое. С косой, с плугом, с вилами человек работает стоя, но ему приходится ползать, как букашке, между грядками салата, ему приходится гнуть спину и тащить за собой длинный мешок между грядками хлопчатника, ему приходится, точно кающемуся грешнику, становиться на колени перед цветной капустой.

И теперь хозяева уже не работали на своих фермах. Хозяйство велось на бумаге; хозяева забыли землю - забыли как она пахнет, какая она на ощупь - и помнили только то, что они владеют ею, помнили только доходы и убытки, которые она приносит им. И некоторые фермы разрослись до таких размеров, что один человек уже не мог держать в голове все хозяйство; они разрослись до таких размеров, что здесь уже была нужна целая армия бухгалтеров, которые подсчитывали проценты, прибыли и убытки; химиков, которые исследовали почву и обогащали ее; управляющих, которые наблюдали за тем, чтобы люди, согнувшиеся в три погибели, двигались вдоль грядок так быстро, как только позволяли силы. И такой фермер на самом деле становился лавочником и открывал лавку. Он платил людям деньги и продавал им продукты - и получал свои деньги обратно. А в дальнейшем он уже переставал платить и тем самым экономил на ведении конторских книг. На этих фермах продукты отпускались в кредит. Человек работал и кормился; а когда работа кончалась, он обнаруживал, что задолжал компании. И владельцы не только перестали трудиться на своих фермах - многие из них даже никогда не видели, какие они, эти фермы.'

Наблюдать за этими процессами через призму восприятия семьи Джоудов для зрителя самое то.

Цензура видимо ещё вырезала ещё пару слов о неких 'красных агитаторах'. Рекомендую прочитать книгу.

«Гроздья гнева» - образец по-настоящему гуманистического искусства, которое теперь встретишь редко, заставляющее проникнуться печальной судьбе людей, утративших в одночасье прежний уклад жизни, вынужденных влачить жалкое существование. Пожалуй, только последний фильм Кена Лоуча «Извините, мы вас не застали» сегодня может покорить своим обращением к социальным проблемам британской семьи, пытающейся свести концы с концами в эпоху сурового капитализма после кризиса 2008 года.

Но картина Джона Форда - это слепок эпохи Великой депрессии, когда фермеры, терявшие родную землю, были вынуждены искать новые пристанище, работу в надежде сохранить жизнь и семью. Когда герои сталкиваются с лишениями и невзгодами, грозящими смертью, кажется, вот-вот настанет страшный конец. Однако типичный американский хэппи-энд даёт надежду на то, что жить всё-таки можно и нужно. Также Джону Форду в 'Гроздьях гнева' удаётся произвести переход от быта к бытию, утверждая вечные истины, ценность семейных уз, которые дают возможность оставаться человеком в нечеловеческих условиях.

В этом ему помогает выдающийся оператор Грегг Толанд (через год он снимет новаторский, в том числе по операторской работе, фильм Орсона Уэллса «Гражданин Кейн»), который удивляет изысканным чёрно-белым изображением, открывающем красоту американских просторов. Также режиссёр замечательно работает с актёрами. Ещё в «Дилижансе» он создал потрясающий актёрский ансамбль. Здесь же выделяются Генри Фонда, чей персонаж является правдорубом, служащим олицетворением поисков американцами социальной справедливости, и Джейн Дарвелл, сыгравшая любящую мать, которая становится стержнем семьи.

Но самое главное — это сохранившаяся актуальность данной картины, например, для нашей страны, в которой миллионы уже находятся за чертой бедностью, а правительство никак не помогает им, но делает их жизнь только хуже. «Гроздья гнева» - это кино о поиске потерянного Рая, величии и единстве Народа, готового противостоять любому бедствию.

Я увидел, как во славе сам Господь явился нам,
Как Он мощною стопою гроздья гнева разметал,
Как Он молнией ужасной обнажил меча металл.
Он правды держит шаг.

Это строки из первого куплета Боевого гимна Республики – военной песни Союза (Севера), которая исполнялась солдатами-северянами во время Гражданской войны в США (1861-1865 гг.). В этой песне поется о том, что сам Господь поддерживает Союз в их борьбе с мятежниками-рабовладельцами и уже «разметал гроздья гнева». И, пожалуй, не просто так писатель Джон Стейнбек, в качестве названия для своего романа (на основе которого и был снят, сей фильм), взял слова из этого боевого гимна.

В 1929 году в США разразился страшный экономический кризис, также известный как Великая депрессия, который чудовищным образом отразился на жизнях миллионов простых американцев. В США кризис привел к невиданной ранее по своим масштабам массовой безработице, которая охватила более 30 млн. чел. В поисках работы миллионы американцев стали беженцами в собственной стране.

Стейнбек лично посещал лагеря для беженцев и видел весь масштаб катастрофы. И вот, в 1939 году на свет появился его роман «Гроздья гнева», в которой описываются все ужасы, с которыми столкнулись беженцы. Но также в романе описываются и противоречия капиталистической системы, при которой нищета соседствует с богатством, а голод происходит во время изобилия.

Вот как это отражено в книге.

«Мелкие фермеры видят, что долги подползают к ним, как морской прилив. Они опрыскивали сад, а урожая не продали. Они прививали и подрезали деревья, а собрать урожая не смогли. Люди науки трудились, думали, а фрукты гниют на земле, и разлагающееся месиво в чанах отравляет воздух смрадом. Попробуйте это вино — виноградом и не пахнет, одна сера, танин и алкоголь. В будущем году этот маленький фруктовый сад сольется с большим участком, потому что его хозяина задушат долги. Этот виноградник перейдет в собственность банка. Сейчас могут уцелеть только крупные собственники, потому что у них есть консервные заводы. А четыре груши, очищенные и разрезанные на половинки, сваренные и законсервированные, по-прежнему стоят пятнадцать центов. Консервированные груши не портятся. Они лежат годами.[…]

То, над чем трудились корни виноградных лоз и деревьев, надо уничтожать, чтобы цены не падали, — и это грустнее и горше всего. Апельсины целыми вагонами ссыпают на землю. Люди едут за несколько миль, чтобы подобрать выброшенные фрукты, но это совершенно недопустимо! Кто же будет платить за апельсины по двадцать центов дюжина, если можно съездить за город и получить их даром? И апельсинные горы заливают керосином из шланга, а те, кто это делает, ненавидят самих себя за такое преступление, ненавидят людей, которые приезжают подбирать фрукты. Миллионы голодных нуждаются во фруктах, а золотистые горы поливают керосином.

И над страной встает запах гниения.

Жгите кофе в пароходных топках. Жгите кукурузу вместо дров — она горит жарко. Сбрасывайте картофель в реки и ставьте охрану вдоль берега, не то голодные все выловят. Режьте свиней и зарывайте туши в землю, и пусть земля пропитается гнилью.

Это преступление, которому нет имени. Это горе, которое не измерить никакими слезами. Это поражение, которое повергает в прах все наши успехи. Плодородная земля, прямые ряды деревьев, крепкие стволы и сочные фрукты. А дети, умирающие от пеллагры, должны умереть, потому что апельсины не приносят прибыли. И следователи должны выдавать справки: смерть в результате недоедания, потому что пища должна гнить, потому что ее гноят намеренно».

Этот роман быстро завоевывает популярность среди американских читателей, а уже в 1940 году режиссер Джон Форд выпускает фильм на основе данного романа с таким же названием. Удалось ли данному режиссеру создать удачную экранизацию этого произведения?

В основе сюжета лежит трагедия семейства Джоад. Главный герой, Том Джоад, возвращается домой после отбытия наказания тюремного срока за убийство и видит, что ферма его родителей разорена, а их землю отбирают банкиры.

На семейном совете принимается решение покинуть родную ферму и переехать жить в другой штат – Калифорнию, где по слухам можно найти хорошую работу и быстро разбогатеть. После этого главный герой вместе со своей семьей уезжает из родной Оклахомы. Но на этом злоключения семьи только начинаются.

Что же можно сказать о самой экранизации? Она, по большей части, отлично передает тот дух безысходности и несчастья, который обрушивается на действующих персонажей. Однако вместе с этим в фильме не показываются те противоречия, что отразил Стейнбек в своей книге. Показана нищета, но не показаны апельсины, политые керосином. Также в фильме акцентируется внимание на государственной помощи, которую оказывало правительство Рузвельта беженцам. Без этой помощи ситуация была бы еще хуже.

Заметным недостатком фильма можно считать концовку, которая разительно отличается от книжной концовки. Если финал книги потрясает читателя, то финал фильма остается открытым. Для тех, кто читал книгу, такой финал фильма может разочаровать и подпортить общие впечатления от просмотра.

Однако в целом этот фильм представляет собой мощную социальную драму, которая с интересом смотрится даже спустя столько десятилетий.

8 из 10

«Гроздья гнева» - образец по-настоящему гуманистического искусства, которое теперь встретишь редко, заставляющее проникнуться печальной судьбе людей, утративших в одночасье прежний уклад жизни, вынужденных влачить жалкое существование. Пожалуй, только последний фильм Кена Лоуча «Извините, мы вас не застали» может покорить своим обращением к социальным проблемам британской семьи, пытающейся свести концы с концами в эпоху сурового капитализма после кризиса 2008 года.

Но картина Джона Форда - это слепок эпохи Великой депрессии, когда фермеры, терявшие родную землю, были вынуждены искать новые пристанище, работу в надежде сохранить жизнь и семью. Когда герои сталкиваются с лишениями и невзгодами, грозящими смертью, кажется, вот-вот настанет страшный конец. Также Джону Форду в 'Гроздьях гнева' удаётся перейти от быта к бытию, утверждая вечные истины, ценность семейных уз, которые дают возможность оставаться человеком в нечеловеческих условиях.

В этом ему помогает выдающийся оператор Грегг Толанд (через год он снимет новаторский, в том числе по операторской работе, фильм Орсона Уэллса «Гражданин Кейн»), который удивляет изысканным чёрно-белым изображением, открывающем красоту американских просторов. Также режиссёр замечательно работает с актёрами. Ещё в «Дилижансе» он создал потрясающий актёрский ансамбль. Здесь же выделяются Хенри Фонда, чей персонаж является правдорубом, служащим олицетворением поисков американцами социальной справедливости, и Джейн Дарвелл, сыгравшая любящую мать, которая становится стержнем семьи.

Но самое главное — это сохранившаяся актуальность данной картины, например, для нашей страны, в которой миллионы уже находятся за чертой бедностью, а правительство никак не помогает им, но делает их жизнь только хуже. «Гроздья гнева» - это кино о поиске потерянного Рая, величии и единстве Народа, готового противостоять любому бедствию.

Том Джоад возвращается домой после 4-летней отсидки. Но узнаёт, что его семья из родной Оклахомы из-за разорения направляется в Калифорнию. Но 'землёй обетованной' Запад назвать оказалось трудно.

Фильм Джона Форда - теперь классика. И нынешнему зрителю трудно будет понять, почему. А вот тогда это роуд-муви было для многих шоком - нищету американцы видели и раньше, но коррупция, провокации, эксплуатация бедняков вне всякой меры и защиты - это было внове, особенно в драматическом мэйнстриме. Наконец, Форд открыл публике великого Генри Фонду, который искренней экспрессией и наивностью и чувством собственного достоинства поверяет пропагандистские штампы американских СМИ (про красных, про рынок, про восстания, инспирируемые коммунистами) и просто честно пытается понять, что происходит.

Странно, что Форд, выглядящий как непререкаемый консерватор, всё-таки бьёт на сочувствие не инициативным, а потому богатым, а бедным и потому инициативным. Гроздья гнева - это гимн человеческой справедливости и правдоискательству во имя уважения к человеку. И, скорее, здесь Форд - демократ. Тем паче что у власти Рузвельт, а Стейнбек, а вслед за ним и режиссёр, очень позитивно прописал именно государственный лагерь для переселенцев. Но, разумеется, фильм не о политике, а о том, откуда рождаются защитники прав человека - так и видишь Тома профсоюзным лидером.

Человек по природе своей стремится к лучшей жизни, а для воплощения своей мечты в реальность готов пойти на любые жертвы. Если по причине определенных обстоятельств люди вынуждены покинуть родной дом в поисках нового, не факт, что найдя хорошее место их встретят с распростертыми объятиями. Бывает, что в поисках любого лучика надежды доверие у таких людей не знает границ, из-за чего могут серьезно пострадать их близкие и они сами. Именно в такой ситуации оказываются главные герои социальной драмы «Гроздья гнева».

<b>Синопсис</b> «Великая Депрессия» на самом подступе. Разоренная и выгнанная с собственного дома семья Джоудов из Оклахомы отправляются в долгий и тернистый путь в солнечную и, как им кажется, богатую Калифорнию в поисках работы и лучшей жизни. Но, прибыв, они понимают, что таких, как они, в Калифорнии тысячи. Мотаясь с одного места на другое, они постоянно сталкиваются с несправедливостью и жестокостью, надеясь все-таки найти свой новый дом.

Фильм отличается ярким и талантливым <b>актёрским составом</b>. Прежде всего, хотелось бы отметить игру Генри Фонды в роли Тома Джоуда, освобожденного досрочно старшего сына Джоудов, который после нескольких лет в тюрьме открывает для себя совершенно новый мир, в котором не все люди имеют право на существование, а посему готов силой противостоять происходящему. Самой драматичной и сильной ролью мне показалась роль матери Тома в исполнении Джейн Дарвелл, которая сыграла сильную и стойкую женщину, готовую пойти на многое ради сохранения остатков семьи, разрушенной Великой Депрессией.

После просмотра «Гроздей гнева» я окончательно внес Джона Форда в список моих самых любимых <b>режиссеров</b>, не лишний раз убедившись, что он снимал фильмы не для публики, а для искусства. У Форда была удивительная способность утонченно показать жизнь социальных низов, которая ничем не отличается от жизни обычных людей, что часто было проигнорировано маститыми режиссера старого Голливуда. В «Гроздьях гнева» он показывает обычную американскую семью из провинции, которая, несмотря на хаос и всеобщую бедность, все еще верит и надеется найти новый дом. Однако окружающий мир не принимает их, но они все равно пробивают себе путь к счастью.

В плане <b>сценария</b> фильм представляет собой классическое роуд-муви, в котором главные герои перебираются с места на место в поисках жизненной цели. В «Гроздьях гнева» огромная семья Джоудов в компании с бывшим священником после того, как их с собственной земли в Оклахоме сгоняет компания, отправляется в солнечную Калифорнию для того, чтобы натолкнуться на настоящие бесчинства, несправедливость и полную бесчеловечность. С каждым новым испытанием в пути герои теряют одного из членов семьи. По сути дела, авторы доносят нам идею, что Великая Депрессия не просто лишила людей работы, дома и достатка, а разрушила целые семьи, не имевшие даже малейшей возможности на счастливое будущее.

<b>Итог</b> «Гроздья гнева» - действительно, очень сильное и достойное внимания кино, которое держит зрителя в напряжении до конца от желания узнать, обретут ли главные герои, наконец, свой новый дом. Несмотря на двусмысленный финал, зритель прекрасно понимает, что Джоуды не являются исключением, а представляют собой одну из многих тысяч семей, пострадавших от беззакония и социальной несправедливости.

10 из 10