С той стороны, где Ветер
Фильм по роману Владислава Крапивина будет интересен тем людям, которым важны и не предвзятый взгляд на российский кинематограф, и альтернативная литература. Это не очень-то детское кино, по крайней мере, не только. После таких фильмов становится ясным, что есть и другой выход для русской молодёжи, кроме как стать вампиром, как в надвигающемся на нас фильме <i>'Ampire V'</i> Виктора Гинзбурга. (Хотя, как пишет Пелевин, эпоха 'вампиров и подошла к концу', - да мы это уже узнали и так, - сериал <i>'The Original'</i> же закончился).
Если без шуток, то Владислав Крапивин не так популярен в среде российских эстетов и 'креативного класса', как 'традиционная бесовщина', где, 'достоевщина', 'звягинщина' и 'булгаковщина' являются априори реальным и неоспоримым отражением 'истинной жизни' современных людей. Всё, что так или иначе выходит за рамки упадничества, в современной интеллектуальной среде считается либо бездарным, либо попсовым. Стереотипы, - где, например, герои Достоевского страдают от предэпилептической эйфории и восходят из рая в ад и обратно; где в фильме <i>'Нелюбовь'</i> Звягинцева с эмбиентным нагнетанием, характерным почти для фильмов ужасов (например, для <i>'Реинкарнации'</i>), показывается взятое у русских классиков больное состояние сознания 'героев нашего времени', что случается, - как справедливо считают сегодняшние литературоведы LiveLib, - при большой доли вероятности эпилепсии; страдания в 'Дураке' Юрия Быкова или в <i>'Аритмии'</i> Бориса Хлебникова, - являются ведущими в нашей культуре. А в школе - произведения бретеров и сексуальных революционеров, этого часто сходящего с ума в усадьбах дворянского ('креативного') класса (что отлично описал Рембо в своих стихах, посвящённых последним затворникам замков, и неплохо изобразил Короткевич в <i>'Дикой охоте Короля Стаха'</i>) - заставляют чтить как литературу 'богов и героев русской нации' (вероятно, имелась в виду героическая гибель на дуэлях), и потому сегодня мы и имеем искусство без идеи и катарсиса, розу без аромата, секс без любви и стерильность без счастья.
Барнеби Радж у Диккенса хотя бы не выводился в национальные герои...
На фоне этого мракобесия Крапивину удалось найти культурную нишу исключительно как детскому писателю. Если бы он 'позволил-с себе' быть 'взрослым писателем', ему пришлось бы пойти путём или Лукьяненко, или Пелевина, второй из которых вынужден вкраплять в свои здравые мысли добрую долю психоделики, иначе не станут и читать, а первый перевести всё в жанр фэнтези.
В смелом фильме Виктора Волкова <i>'Трое с площади Карронад'</i>, снятом в 2008 году, этому клише была выдвинута некая альтернатива, да и фильм создан не менее профессионально, чем эстетские упаднические фильмы. По силе месседжа его можно сравнить с <i>'Нулевой Точкой'</i> Микхеля Улька, но в нём раскрывается намного больше социальных тем, причём авторы сумели их подать гармонично, без сериального формата и при этом не сокращая первоисточник.
Взгляните сами, что будет означать в 'традиционном' кинематографе, если главный герой, 12-летний мальчик, перехватит нож, и в момент, когда его отец или отчим стреляет в него (брошенного проституткой-матерью на произвол судьбы), метнёт нож в винтовку и случайно (!) отведёт беду? Да, да, будут <i>'Нелюбовь', 'Класс', '13 причин почему', 'Патрик Мелроуз', 'Таинственная Кожа', 'Слон',</i> что там ещё? В крайнем случае, <i>'Похороните меня за плинтусом'</i> или <i>'Я сражаюсь с великанами'</i>, но создатели фильма <i>'Трое с площади Карронад'</i> не сужают сознание зрителя до уровня аффекта и не эксплуатируют психологические кризисы, крадя у психиатрии её приёмы и выдавая их за художественное решение, - они показывают героев реалистично и взвешенно. Любой аффект, когда его использует субъективный идеализм искусства, любая попытка свести мир к солипсическим ощущениям, выдавая эти минутные психические состояния за объективную реальность, - ложь, и как приём художника не может претендовать на легитимность (да-да, к Климову это тоже относится), и таким произведениям обязательно нужно присваивать рейтинг NC-17, чего часто не происходит, поэтому мы и живём в эстетизации позиции избалованной жертвы, которая не хочет выходить в подлинность из зоны комфорта в своём аристократизме, а когда он приходит в упадок, она становится декадентом. И уже не замечаем, что выход существует, хотя его не видит даже Ильмар Рааг, автор <i>'Класса'</i>, и авторы <i>'13 причин почему'</i>, хотя они и превосходят в рейтингах многие фильмы, где решение даётся не с позиции жертвы. Если на этом фоне даже автор <i>'Нулевой Точки'</i>, где герой побеждает обывательскую среду, - воспринимается как 'эксцентричный мальчик' и инфант террибль, то что же тогда можно сказать об авторе <i>'Трое с площади Карронад'</i>, где минутные ощущения не только не выдаются за объективную реальность, как в том же <i>'Возвращении'</i> Звягинцева (вспомните сцену, когда отец высаживает мальчика из машины под дождём - а ведь это уже иной жанр, это почти жанр ужасов, как <i>'Попутчик'</i> Роберта Хармона, но его выдают его за объективную реальность, тем самым создавая у зрителя ощущение, что окружающий больной мир нормален), но и предлагается достоверный выход для персонажа в подлинность? Но почему-то некамильфо даже называть имена создателей таких фильмов на модных тусовках.
Сравните, как мальчик приковывает друга цепью к столбу, - кульминация фильма, - и вспомните лицо его матери, которая и шлюха, и убийца одновременно, - оно показано и без морализаторства, и без нагнетания кошмара как в арт-хаусе или 'социалке', но с такой долей достоверности, что в сравнении с тем же <i>'Возвращением'</i> очевиден факт, что отец мальчиков совершенно не обязан гибнуть, как не обязана погибнуть и мать у героя Крапивина, или он сам от выстрела отчима, от побоев гопников, от шторма или разрыва бомбы, наконец. И тот факт, что погибнуть он всё-таки может, - тоже подан реалистично и уравновешенно, без аффекта и истеричности, - когда одному из погибших мальчиков в подобной ситуации и будет поставлен памятник на площади Карронад. Но смерть у Крапивина осмысленна, и даже бессмысленная смерть у него (<i>'На той стороне, где ветер'</i>), как и в самой Жизни, - только её часть, а не часть психопатологического припадка безысходности.
Крапивин в своих романах никогда и не сторонился откровенно показать правду, - взять хотя бы <i>'Всадники со станции Роса'</i> о травле в пионерском лагере, и ухитрялся при этом, избегнуть судьбы диссидента, как снявший 'Чучело' Ролан Быков, хотя все три части <i>'Мальчика со шпагой'</i> лихо изъяли с телевидения и уничтожили. Но, возможно, после этого фильма в российском кинематографе появятся и другие авторы, которые скинут с себя заклятие нетворческого креативного класса, и вместо 'чернухи и жёсткой социалки' покажут выход, сильный, свободный и красивый <i>'из той стороны, где ветер'</i>? Ведь у Диккенса когда-то получилось.
10 из 10
