Мир с ними обоими!
Выбирая себе по традиции какой-нибудь фильм для просмотра в первый день Нового года, я остановился на 'Старике Хоттабыче', сто лет мной уже не виденном. По 'Первому' показывали раскрашенную 'Золушку', везде мелькала то 'Ирония судьбы', то 'Карнавальная ночь', то 'Чародеи', короче, сказки самого разного формата, и я решил на отступать от общественности и посмотреть хорошую добрую сказку, которая в глубоком детстве произвела на меня очень благоприятное впечатление.
Тем более, повестью Лагина я в детстве просто зачитывался, наряду с 'Королевством кривых зеркал' это была одно время моя любимая книга. Позже в книге, написанной простым, увлекательным языком и содержащей поистине головокружительные приключения, которая читалась как замечательная сказка, заработали тайные механизмы и лет в 17 я осознал, что передом мной огромный - во всю стену - агитплакат разукрашенной яркими красками идиллической советской действительности и яростный антикапиталистический коммунистический манифест, в детской приключенческой повести совершенно неуместный.
Лагин со своей стороны сделал все, от него зависящее, чтоб книжка прошла все цензурные инстанции без загвоздок: есть тут и яростная антиколониальная агитация, и тупые американские буржуи, и благородные итальянские рыбаки, и встречающая громом оваций советских школьников колонизированная Индия, и звучащие из уст советских пионеров Вольки и Женьки пионерские же лозунги, типа: 'Маловато самокритики!' или 'С подсказкой мы боремся!'. Все было сделано так, чтоб юный читатель безошибочно определил, что в этом мире плохо, что хорошо. Идеологически книга была выверена идеально.
Позже Лагин менял сюжет с учетом всех происходивших в СССР изменений - с приходом оттепели оттаял и 'Хоттабыч', став более детским и менее политинформированным. Но все же оставшись ярчайшим примером мягко пропагандистской детской литературы эпохи 'железного занавеса'. Что никоим образом не мешало зачитываться ею миллионам детей, в разные времена мало обращавшим внимания на попытки сформировать идеологически правильную личность и воспитать чистого советского гражданина.
Лагин сам написал сценарий к фильму, постаравшись максимально очистить его от агитационности, ломовой идеологии и помпезной парадности. Фильм и вправду имеет вид стандартной детской сказки той поры, теряя при этом, много в своей цельности и масштабности. Так, приключения героев в Италии, на Северном Полюсе, вся линия с братом Хоттабыча Омаром и т.д. представляла бы для экранизации немалый интерес. Все это было выкинуто, выхолощено, но фильму это не помогло. В нем по-прежнему много пионерской дидактики, знакомой нам по серии книг 'Библиотека пионера', лозунгов, которыми говорят герои и воспитательного начала. Не так активно пропагандируемый, как в книге, советский образ мыслей, тем не менее, тоже дает о себе знать и раздражает. Мы мыслим уже другими категориями. Мальчишкам в руки попадает великая сила, что они делают с ней? Стремятся погасить ее в самом зачатке, стремятся убить все чудесное, что было в могущественном Хоттабыче, превратить его в неприметного, обыкновенного советского старика, стыдя и коря его за любое отступление от советской нормы. Нет в этом фильме одной вещи - нет детства с его любопытством, экспериментами, попытками узнать - 'а что, если!?'. Очень статичными, безликими получаются дети в этой сказке, очень нелюбопытными, очень манекенными.
Да и то - актеры подобраны под стать образам. Алексей Литвинов в роли Вольки действительно плох. Несмотря на уверение в том, что дети и животные не лгут, здесь формула детской непогрешимости перед камерой совершенно не работает. Юный Литвинов читает перед камерой заученный текст, делает механические движения, пучит глаза и играет шаблон. Чья тут вина - режиссера, совершенно неправильно подавшего материал актеру и не сумевшего справиться с его механичностью или актера, который не сумел ожить в шаблоне, поданном режиссером - я не знаю, но результат весьма жалок. Волька - не тот герой, с которого хочется брать пример. Наоборот, хочется дать ему леща, чтоб он прекратил врать про то, как он хочет отдать все дворцы, подаренные Хоттабычем, РАНО и не желает испробовать невероятный арсенал чудес старого джинна.
Немного живее Геннадий Худяков в роли Жени, видно, пацан сам по себе был талантливей и пытливей.
А вот Николай Волков в роли Хоттабыча безумно хорош! Загримированный до неузнаваемости, прибавивший благодаря гриму лет 25 к своим 53-м, Волков именно такой джинн, какой предстал в повести. Он живой и настоящий. В нем есть естественное непонимание реалий окружающего мира и крепко держащие его застарелые предрассудки и понятия, но в нем есть невероятная жажда открытий и познания - в разы большая, чем у аморфных пионеров. Хоттабыч, не знающий меры в благодарности и гневе, а также в поедании сладостей и вообще во всем, за что берется, напомнил мне почему-то дока Эммета Брауна из бессмертной трилогии Земекиса. Растерянный и суетливый, могучий и бесполезный в этом мире зажатых механических пионеров, хитрый и меркантильный, искренний и добрый, забавный в потугах быть полезным, трогательный в своих попытках заслужить признание, уважение и любовь двух задротов, смешной в проявлении комплексов тысячелетней давности, въедливый, упрямый, мстительный, мнительный - он так искренен, мил, невинен. Хоттабыч - богатейший материал для экранизаций и актерской работы, жаль, вытянули из этой темы крайне немного.
Как все это смотрится теперь? Как ни странно, очень и очень неплохо! Во-первых, благодаря увлекательности, заложенной уже в самом сюжете. В каждом эпизоде также даются светлые картинки идиллически прекрасной советской действительности, и, хотя им не веришь, возникает приятное теплое чувство, как будто бы это было правдой, как будто бы правда была страна, в которой жили чистые, светлые, добрые, сильные духом и телом люди, как будто это действительно был мир всеобщего счастья и благоденствия, где чудеса совершались людьми, где не нужны для волшебство и магия, где цена придавалась только человеческим способностям и где все были бескорыстны и честны.
Тот мир, с завораживающими панорамами Москвы и Крыма, с дворцом, в котором 'правит' крепкий армянин-буровик, где каждый человек султан, море делает наш дядя, а для того, чтоб сотворить телефон, нужно досконально изучить электронику, оказывается близким, ностальгически привлекательным и...сказочным. Чтоб попасть в сказку, оказывается, не нужно путешествовать в зазеркалье и фольклор, достаточно просто шагнуть в мир советской реальности 60-летней давности, такой, какой ее представляли работники пера и камеры. Такой, какой, наверное, она должна была быть. И этого хватит, чтоб очутиться в совершенно незнакомом месте и в настоящей сказке. Так что фильм стоит посмотреть из-за специфической энергетики, которая свойственна всем удачным советским сказочным лентам той эпохи. Ну, и образ Гассана Абдурахмана ибн Хоттаба, который примиряет и с плакатностью, и с планшетностью реальных персонажей этого фильма. Так что, мир с ними обоими!
7 из 10
