Совращение Крис Миллер

Сценарий для криминальной драмы-триллера может был и не плохой, но его реализация желает лучшего!

Фильм получился механически бездушным, персонажи одномерны, действуют словно роботы по заданному алгоритму.

Да, присутствует интрига, есть не плохие предусмотренные сценарием 'ложные ходы', а вот органичности повествования - нет.

Режиссерская реализация сюжетной линии выглядит путано, дергано, отрывисто, на уровне клипового примитивизма.

В итоге жанр фильма постоянно скатывается из психологического триллера в чисто 'животный' слэшер. И вся психология просто смывается кровью брызгающей из колото-резанных отверстий в телах жертв, скатываясь в некий пародийный стёб.

Всё начинается с 'весёлого' Чарли Чаплина и заканчивается 'шуткой' гороховой (кто смотрел поймет о чем я), которая и не шутка и не смешная, которая вероятно по задумке режиссера должна закольцевать стилистическую канву повествования, а по сути наносит очередную порчу общему впечатлению и послевкусию от увиденного.

В итоге перед нами: - Триллер не триллер и пародия не пародия, что-то по типу джалло, что-то средненькое, популярное, даже игра знаменитой Джин Сиберг не порадовала. Видимо в этой роли не было диапазона для раскрытия её актёрского потенциала.

Начиная смотреть психологический триллер, вы неизбежно готовите себя к тому, что сейчас с вами начнут играть: загадывать загадки, расставлять ловушки, указывать ложные цели, заставлять замирать в ожидании неизбежного и т.д., и т.п. И от того, насколько мастерски ведется эта игра, как правило, зависит успех или неудача картины. Порой, пытаясь сплести как можно более изощренную интригу, авторы забывают про изначально заданный психологизм, оставляя зрителя один на один с занимательным кроссвордом. Иногда, отчаявшись, пытаются заменить саспенс зрелищем… Разные бывают варианты. Но идеального баланса вслед за открывшим магию этого жанра Альфредом Хичкоком добиваются немногие.

Хуан Антонио Бардем в «Совращении Крис Миллер» добился. Икона французской «новой волны» Джин Сиберг, испанская эстрадная певица Марисоль и не самый известный в мире кино актер Барри Стоукс разыгрывают великолепный спектакль, в котором сердце зрителя замрет не раз и не два на протяжении картины. При этом тончайший психологизм портретов женских персонажей станет ярким дополнением к пугающей детективной загадке. А мужской образ, наоборот, так и останется неодушевленным манекеном, для чего режиссеру и требовался ничем не примечательный исполнитель.

Правила игры, в которую предложил сыграть Бардем, на первый взгляд невероятно просты: нужно всего лишь угадать одно из двух – является ли живущий под одной крышей с двумя женщинами молодой человек маньяком-убийцей или нет. При этом отрицательный ответ подразумевает, что личность настоящего преступника будет уже не важна. Ведь все остальные персонажи фильма остаются на его периферии и не принимают в действии никакого участия. Искать и мучаться вопросом, кто убийца, Бардем не предлагает. Он, вместе с Рут и Крис Миллер, оказавшимися взаперти с тем, кто может их убить, просто спрашивает: «Да или нет?». И за без малого два часа экранного действия вы десятки раз измените свое мнение, так и не найдя правильного ответа.

Как не найдут его и героини фильма. Они ведь тоже в таком же положении, что и зритель. Им известно ровно столько же… К тому же, помните о психологии? – Бардем, увлеченно плетя сеть интриги, заставляет увязнуть во внутреннем мире женщин настолько, что бедняга-зритель вынужден будет смотреть на мир глазами то одной из них, то другой. То внешне холодной, но внутри жестоко страдающей от душевной пустоты Рут. То порывистой, импульсивной, психически нездоровой Крис. При этом мачеха ненавидит свою падчерицу и исподволь делает все, чтобы усугубить ее психические проблемы, не понимая, что без нее уже не может жить. Крис, впрочем, находится в точно таком же положении, обвиняя приемную мать в уходе отца и прочих смертных грехах. Но стоит той хоть чуть-чуть отдалиться – и мир перед Крис меркнет.

Третий в их перманентной дуэли – явно лишний. Но этот третий становится ее катализатором и судьей. А может быть – и палачом? От желания узнать развязку руки сами собой постоянно тянутся к кнопке перемотки – посмотреть что там в финале, кто такой этот Барни-бродяга? Причем тут жестокое убийство эстрадной звезды, что случилось за десять лет до описанных событий? Его ведь Барни совершить никак не мог, будучи тогда ребенком. Кем на самом деле был отец Крис и муж Рут – сумасшедшим кукольником, чей реквизит до сих пор зловещими фигурками выступает из полутьмы подвала, или кем-то куда более страшным?

И когда вместо интерлюдии к этой игре в угадайку Бардем демонстрирует словно позаимствованный из дешевого слэшера эпизод убийства фермерской семьи, кажется, что с ума сходят не героини фильма, а ты сам. Фигура в монашеском плаще с серпом в руках, деловито вспарывающая животы и перерезающая горло родителям и трем их детям, сметает с доски тщательно выстроенные в ожидании эндшпиля на шахматной доске фигуры. Но вместе с ними она стирает и уже готовые появиться ответы. Игра, которая только-только приблизилась к финалу, начинается по-новой.

Закончится ли она вообще? Откроются ли тайны, кому суждено умереть, а кому выжить? Кто на самом деле сходит с ума: героини или окружающий мир? Кто правит куклами в руках кукловода и самим кукловодом? И кто, в конце концов, совратил Крис Миллер? Невероятно завязанная интрига (как ее вообще можно было завязать в такой узел среди всего лишь трех персонажей?) в конце концов все-таки начнет развязываться… Но больше я ничего не скажу – ведь жгучее желание заглянуть в конец фильма хоть одним глазком мне все-таки удалось преодолеть.