Париж принадлежит нам

10 вечера. Холлс-стрит. Приют. Подвыпившая компания спешит в ближайший кабачок. Да, ну их! Там и оставим. Хай!

Пригород Парижа. Пред маем. Голлисткое правительство упорядочивает естественные тенденции капитализма, еще больше подрывая национальную экономику.

Марина Влади повернула голову направо,

Марина Влади повернула голову налево,

и это ничего не значит.

Это будет потом, а тогда:

Новые волны только зарождались, их еще не выбрасывало на лазурный берег, не ждали их и распростертые объятия. Все это будет потом.

А пока...

<i>Вирус театральности поразивший Риветта, оказался заразен</i>:

<b>Пьеска!</b>.

Действующие лица:

<i>Американка</i> - она русская по происхождению, но Virginia ее прельстила - ночною мглою.

<i>Ирокез</i> - когда в место горячих североамериканских прерий, сибирская стужа - остается только смеяться.

<i>Мадлен</i> - вслед за Аненербе ищет Дзен.

<b>Действие первое</b>. И единственное.

Среди окутанных паутиной канцелярских кушеток, байлаорой танцует <i>Американка</i>, греется футболом <i>Ирокез</i>, в ожидании благодушных речей стынет <i>Мадлен</i>.

<i>Американка.</i> (72 удара в минуту) 'Париж принадлежит нам' фактически можно считать первым фильмом новой волны. Только из-за финансовых проблем, он вышел позже дебютов Годара, Ромера, Шаброля. Снимался целый год. По рассказам участников съемок, между началом и концом отдельных сцен, проходили месяцы. Сценарий переписывался на ходу, подстраивался под приходящих и уходящих актеров. Сам фильм, снимался на обрезках чужой пленки, а проблемы с осветительными приборами решались разными ухищрениями, из-за которых съемочной группе иногда приходилось объясняться с полицией. Возможно, в виду подобных трудностей и сформировался талант Риветта-импровизатора, умевшего: разрозненные, а иногда - неожиданно взявшиеся сцены - органично ввести в фильм.

<i>Ирокез.</i> ЛОЛ. Риветту, переписать сценарий на ходу, раз плюнуть. Поющие романсы финансы, сподвигли его на критику французского кинопроизводства - этих киномаркитантов, деревянной ложкой медленно убивающих любое оригинальное начинание, даже если сами купят нестандартную авторскую идею - все равно загубят, а деньги выделят только на шаблонные вебдванольные аттракционы. 'Як шо', к ним - Риветт, отсылает упоминанием в фильме 'строгого дядюшки' Буало -сгенерировавшего рад догм и строгих правил, которым должно подчиняться искусство: в том числе театр и кино.

<i>Мадлен.</i> Бетти Шнайдер и Француаз Прево прекрасны в своих антонимичных образах - чувственной простушки Анне и холодной расчетливой Терри.

<i>Американка</i> (72 удара в минуту) В творчестве Риветта два центральных мотива: театр и заговор. В 'Париж принадлежит нам' оба явственно проступают. Театр - как аллегория кинематографа, которому присваиваются его пороки. Заговор у Риветта разноуровневый: от глобального до бытового. Он есть, либо его нет - хотя сам Риветт склонялся к первому варианту. Но, однозначно в фильме - это не показывал. Антагонистическая двойственность - проступает сразу же: когда, после названия фильма - 'Париж принадлежит нам', появляется эпиграф, поэта-социалиста Пеги - 'Париж никому не принадлежит'.

<i>Ирокез.</i> Любил, дядя, двойное дно!... А вообще, если глобально по теме беседы: то об отношении Риветта к театру, хорошо написал Жиль Делез в эссе 'Три круга Риветта' - «Проект Риветта – кинематограф, который противостоит театральности того театра, реальность которого взята из мира, который стал фальшивым, – кинематограф Риветта спасает от театра и заговоров, угрожающих уничтожением».

<i>Мадлен.</i> И, просто браво, Даниэль Кроэм - играющий Филиппа, практически держащего на себе интригу: безумец либо правдовещатель? Джани Эспозито - без комментариев, он не вероятно органичен в роли режиссера Жерара. Да, и все актерские работы в фильме просто на загляденье.

<i>Американка.</i>(72 удара в минуту) Риветту удалось уловить современную ему действительность - назревание протестных настроений которые выльются в май 68-го, как и его 'красную' окраску. Социальный подтекст - где за послевоенным бытом Парижа, показанного с неожиданных ракурсов разноплановых городских пейзажей - четко проступает: начавшееся классовое расслоение и монополистическое построение экономики.

<i>Ирокез.</i> Эх, в горемычных противоречиях капиталистической системы изначально заложены: 'маи', 'майданы', 'октябри'... Что, мне нравится в Риветте - так это, как он задорно рвет шаблоны киноязыка. Не только в изображении, и в постановке сцен - тут и диалоги - будто Кафка с Плотоновым писали. У Риветта сам фильм, в зависимости от контекста, интерпретации деталей (иногда обретающих собственную коннотацию) может приобретать различные значения. Тут, есть что-то близкое к 'деконструкции' Деррида, хотя в его формально-болтологической философии и нет 'смыслов'... Вообще, для постмодернистов смысл - ругательное слово... Надоели мне эти формы и содержания...

<i>Мадлен</i> (с досадой). А мне фильм показался аскетично-хамским...

<i>Ирокез</i> (хе-хе). У Вас длинный синдром, сначала хвалите, а потом предъявы - вообще с потолка.

<i>Американка.</i> (Wow!) Wow! Wow! Wow! Замечательный, умный фильм. Жаль, что не оцененный современниками по достоинству...

Французский сецессион тогда только набирал силу...

Он тоже взялся из Быков Солнца, бродивших средь канцелярских кушеток...

А сейчас:

Марина Влади повернула голову налево,

Марина Влади повернула голову направо,

и если ее зовут Жульетт Жансон и на ней

темно-синий свитер с двумя полосками,

то это по прежнему, ничего не значит...

<b>P.S. Памяти Жака Риветта. MEMORIA 2016</b>

8 из 10