День расплаты

История знакомит нас со священником Николасом, потерявшего расположение к себе. И дабы скрыться от преследования, он вынужден присоединиться к труппе артистов, дающей представления в разных городах. Для начала было ничего примечательного, кроме отличного актерского состава. Но моя любимая тема - средневековая Англия - сыграла своё дело.

Все действия героев основываются на преувеличении, диалоги насыщенны нотками лжи и тайные заговоры повсюду. В дальнейшем артисты останавливаются в городе, где произошло убийство. Но всё покрыто мраком. И тут в дело вступает детектив. Попытки главного героя добиться правды приобретают неожиданные повороты и, что не может не радовать, зритель полностью погружается в расследование. Задача раскрыть преступление выходит на задний план, так как суть становится ясна. Главной становится цель - донести правду до жителей города, которые под злым гнётом тирана-правителя 'слепы' ко всему. Очень хорошо показан элемент запугивания и неведения, ведь за любые слова или даже домыслы смертная казнь. Но как доказать правду?

Тут и наступает кульминационный момент, изюминка всей картины. Под всеми злыми качествами человека можно увидеть проявления доброты и заботы. А неожиданные повороты сюжета только добавят удовольствие к любимому жанру.

Очень понравился Пол Беттани в главной роли. Самому актёру идут такие персонажи: жалкие, трогательные, чувствительные. Что тут, что в 'Коде да Винчи' или в 'Истории рыцаря', начинаешь переживать за его героя. Мимика Пола заставляет трепетать. Отлично! Также удивительно хорошо сыграл Уиллем Дефо. Показался себя в новом свете. Такое ощущение, что ему подойдут только отрицательные герои, именно внешность характерна. Преображение удалось.

В итоге мы получаем завораживающий средневековый триллер. 'Разгадка тайны может быть не тем, что кажется на первый взгляд'. Картина может и на один раз, но в памяти она своё место займёт.

Кино берёт начало от театра, а театр от мистерий. Самое интересное и сакральное – это, конечно, мистерии. Фильм «День расплаты» оформлен вполне себе в духе мистерии. Мистерия – это древняя форма научного эксперимента, с целью выяснения истины и обучения участников. Фильм рассказывает нам о театральной труппе, которая до поры, до времени практиковала постановку библейских сюжетов (театральный жанр, кстати, назывался «мистерией», но в реальности это то, во что с веками выродились настоящие мистерии). Но всё меняется после того, как на бродячих актёров, остановившихся в лесу на ночлег, натыкается бывший священник, который попал в переплёт и подался в бега. Это само по себе уже интересно, т. к. мы знаем историческое отношение церкви к театру. Того же Мольера похорони за оградой кладбища, а потом и место захоронения затерялось, да и наш драматург Лев Николаевич Толстой тоже был отлучён от церкви.

Происходящее далее отчасти напоминает «Пуаро» Агаты Кристи, где сыщик Эркюль Пуаро проводя расследование зачастую прибегает к разного рода «научным экспериментам», ведущим нас к финальной постановке, которая расставляет все точки над i. В финале наша труппа переходит от библейских мистерий, больше похожих на чтение нравоучений, к настоящим постановкам, ведущим к катарсису. В фильме интересен, конечно, не итог, а сам процесс. Тем более, что снят он весьма атмосферно и красиво, и смотрится затаив дыхание.

Англия Позднего Средневековья – времена отважных рыцарей и благородных дам давно миновали. Настала эпоха алчности и нищеты, голодных бунтов и свирепой чумы. Создатели киноленты удачно раскрыли реальный не романтизированный мир того времени: с его постоянной крайней нуждой простого населения, ужасными болезнями и интригами сильных мира сего. В фильме показана жизнь многих слоёв общества: бедных странствующих комедиантов (которые и являются центром сюжета), мелких ремесленников, крестьян, монахов, рыцарей, судей и лордов.

Много внимания уделили жизни средневековых актёров, постановке их спектаклей. В тоже время «День расплаты» - не просто исторический фильм с описанием повседневности средневековья. В первую очередь это детектив, подобный сюжет которого вполне мог развиваться в любую историческую эпоху. Хотя, если честно, само расследование явно выглядит слабоватым. Режиссёр Пол МакГиган, подобно и автору оригинального романа Барри Ансуорту – тонкие психологи, которые на фоне средневековой игры моралите смогли построить всё расследование. Очень хорошо показан страх народа перед своим господином, но и столь же сурова его месть. Именно в ходе спектакля актёры сумели усомниться, а затем и раскрыть реальную составляющую этого ужасающего преступления.

Когда истинная причина убийства стала ясна – мне стало даже как-то не по себе, от всей мерзости и пакости преступления. Вся романтика средневековой эпохи, которая так навеяна нам романами Вальтера Скота, средневековыми балладами и песнями трубадуров враз канула в лету. Под таким углом на эту эпоху ещё не смотрели, и первое моё впечатление было возражением – ведь подобное, казалось, могло получиться лишь в современную безнравственную эпоху, когда мы каждый день слышим по телевизору или читаем в газетах, но никак не во время отважных рыцарей и их благородных дам.

Впрочем, фильм не раскрывает всего исторического полотна, ограничивая всё действие, в сущности, одним провинциальным городком. Иногда явно бросается в глаза отсутствие достойного бюджета, ведь для исторических фильмов это особенно важно. Так или иначе, создателям в полной мере удалось передать дух времени, отчаяние эпохи. Конечно же, в первую очередь – благодаря хорошей актёрской игре. Решительный Пол Беттани в роли главного героя Николаса – беглого священника со своими грехами за душой, отчаянно пытавшегося найти в этом грешном мире справедливость и справиться с чувством собственной вины. Это героя было довольно жалко. Кстати, концовки с романом несколько разняться. Очень жаль, что развитие романтической линии Николаса и Сары не развили, придав в таком случае сюжету некоторые черты мелодрамы.

Фигура лорда де Гиза – сперва лишь незримый посторонний наблюдатель. Это та самая «тихая мышка», которая кукловодит всем процессом, предпочитая при этом оставаться в стороне. Его финальный диалог – одна из сильных сцен фильма и Венсан Кассель достойно справился со своей ролью. Кстати, был у одного из героев на самом деле реальный прототип – барон Жиль де Раис (1405 -1440 гг.), соратник Жанны д’Арк. Впрочем, прославился он далеко не этим – чем именно, писать не буду, чтобы не спойлерить. Лучше посмотрите в интернете сами.

Да, пусть в этом фильме не совсем ощущается интрига «Счастливого числа Слевина» или романтика «Одержимости», страсть к приключениям «Шерлока» или напряжённость «Виктора Франкенштейны», однако именно со «Дня расплаты» началась дорога Пол МакГигана к вышеперечисленным фильма. Уже здесь видны некоторые авторские режиссёрские черты, над развитием которых он будет работать в будущем. Та же скрытная и неудержимая сила тьмы, которую лучше не выпускать наружу, приглушённые тона, игра в перестановки и пр.

<i><b>Некоторые интересные моменты</b></i>:

- В основу фильма положена реальная история, имевшая место в Англии в первой половине XV столетия – скандальный процесс над серийным убийцей и насильником детей, число жертв которого по мнению исследователей исчисляется сотнями.

- Основные съёмки фильма проходили осенью 2000 года в разных местах Андалузии (на юго-востоке и средиземном побережье Испании), включая Альмерию и Родалькилар. В основном – на заброшенном золотом руднике в Испании. Интерьеры замка были сняты в замке Хедингам XII века в Эссексе, Англия. Уже к окончанию съёмок выяснилось, что некоторые эпизоды необходимо доснять, из-за чего их проводили уже зимой (это хорошо видно в ряде кадров) в ходе выездных съёмок в Уэльсе.

- Главная роль могла достаться актёру Джареду Харрису, однако актёр отказался из-за плотного съёмочного графика.

- Письмо левой рукой считалось греховным в средние века, и этому никогда бы не научили монаху. Но Саймон Дамиан сознательно, когда никто не видит, пишет именно левой рукой. Создатели картины пошли на этот шаг, пытаясь лучше раскрыть характер данного персонажа.

- Также умышленно создатели пошли и на кажущееся случайным несовпадение звукового ряда и мимики актёров в момент финального разговора между Николасом и лордом де Гизом. Это хорошо заметно, когда де Гиз говорит, а его рот показывают закрытым. Как заявили в интервью сами создатели киноленты – подобный приём позволил сделать сцену более напряжённой и дезориентирующей.

8 из 10

История знакомит нас со священником Николасом, потерявшего расположение к себе. И дабы скрыться от преследования, он вынужден присоединиться к труппе артистов, дающей представления в разных городах. Для начала было ничего примечательного, кроме отличного актерского состава. Но моя любимая тема — средневековая Англия — сыграла своё дело. Все действия героев основываются на преувеличении, диалоги насыщенны нотками лжи и тайные заговоры повсюду.

В дальнейшем артисты останавливаются в городе, где произошло убийство. Но всё покрыто мраком. И тут в дело вступает детектив. Попытки главного героя добиться правды приобретают неожиданные повороты и, что не может не радовать, зритель полностью погружается в расследование. Задача раскрыть преступление выходит на задний план, так как суть становится ясна. Главной становится цель — донести правду до жителей города, которые под злым гнётом тирана-правителя «слепы» ко всему. Очень хорошо показан элемент запугивания и неведения, ведь за любые слова или даже домыслы смертная казнь. Но как доказать правду?

Тут и наступает кульминационный момент, изюминка всей картины. Под всеми злыми качествами человека можно увидеть проявления доброты и заботы. А неожиданные повороты сюжета только добавят удовольствие к любимому жанру.

Очень понравился Пол Беттани в главной роли. Самому актеру идут такие персонажи: жалкие, трогательные, чувствительные. Что тут, что в «Коде да Винчи» или в «Истории рыцаря», начинаешь переживать за его героя, появляется понимание. Мимика Пола заставляет трепетать. Отлично. Также удивительно хорошо сыграл Уиллем Дефо. Я редко видел его в положительных ролях, но здесь он показался себя в новом свете. Такое ощущение, что ему подойдут только отрицательные герои, именно внешность характерна. Преображение удалось.

В итоге мы получаем завораживающий средневековый триллер. «Разгадка тайны может быть не тем, что кажется на первый взгляд». Картина может и на один раз, но в памяти она своё место займёт. Приятного просмотра!

Этим сказано все.

Началось с введения в роли невысокого, довольно робкого и тщедушного Николаса ста девяносто сантиметрового Пола Беттани.

я люблю этого актера, но черт возьми. с его фактурой на роль бежавшего послушника он не тянет, естественно, пришлось кроить и резать. В результате появилось пафосное обличение угнетателей и кровопийц, в духе матроса Вакуленчука с броненосца 'Потемкин', программная речь с бочки на баррикадах ( вспоминается сцена из пьесы М. Светлова 'Двадцать лет спустя'. в революцию не надо вставать даже на бочку, можно говорить сидя на стуле и все равно это будет возвышенно) Появилась совсем ненужная любовная линия с героиней Джины Макки, в то время, как герой Уиллема Дефо утратил свое лидирующее положение.

А ведь вся изысканная прелесть пьесы была именно в таком общем, совокупном озарении всех участников 'Игры', и в незаметно свершившейся Революции в искусстве. Как всегда, все самое важное приходит без пафоса и незаметно. Отныне можно ставить пьесы о людях, история о которых не закончена в жизни, и не одобрена Богом и церковью. Нет 'канона' как и 'что' играть.

Это настоящий переворот в мыслях средневекового человека.

А здесь из духовного преображения сотворили очередную голливудскую пропаганду, причем самого дурного толка, не за, а против. Не утверждающая, а якобы обличительная сцена, но она относится не к богачам или лже-монахам, а конкретно к развратному и чертовски сексапильному даже в злодейской ипостаси Венсану Касселю.

Вот именно эта мелочность и одновременно желание 'пальнуть в воздух' сыграло злую шутку с создателями картины.

А автора 'Моралите' искренне жаль. Самое массовое из искусств надежно похоронило его номинированную, если мне не изменяет память на Букеровскую премию, в памяти массового зрителя она останется уродливым неудавшися средневековым секс-триллером.

Говоря словами другого героя (А. Грин, Дэйзи, Бегущая по волнам') так и хочется стукнуть рукой по столу и сказать: 'Не понимают человека'.

Поразительный контраст, вылившийся в этакую экзотическую гармонию: либо мне надо смотреть ЕЩЕ БОЛЬШЕ фильмов о средневековье, либо этот фильм - действительно редкость; прекрасная находка, на которую натыкаешься совершенно случайно, а потом носишь в оправе всю оставшуюся жизнь.

Итак, бесноватый святой отец нарушает аж две заповеди Господни и отправляется в самоволку, гонимый не только страхом справедливого возмездия, но и собственной совестью. Учитывая то, что он, вместо того, чтобы, как честный христианин, предстать перед судом людским, рвет когти с места своего преступления, заставляет задаться вопросом, зачем он вообще шел в священники. Потому что - и я не думаю, что это плот твист; банальная дыра сюжета - отец Николас больше похож на современного священника. Такого - уже с логическим взглядом на мир, рационального, в границах разумного скептичного и прямо таки не на шутку прозорливого. При всем уважении к священным писаниям и глядениям на звезды, не было у них такой парадигмы образования, чтобы развивать ум в эту сторону. Потому что они сжигали людей на кострах, понятно? Если бы отец Николас, такой просветленный ум, в действительности там оказался, его пеплом бы посыпали грядку еще в первые десять минут фильма. Более того: в четырнадцатом веке церковь еще имеет поразительную власть над человеческим разумом. Божья справедливость не подвергается сомнениям, а церковь и сановники отождествляются с божественным один в один - и тут этакий авангардист религии, да еще и моральный бунтарь, боец, в конце концов - таких священников в дремучем средневековье еще поискать надо. Я бы сделала скидку на романтизированность образа средневековья в общем - когда говоришь о таком кино, как-то сами собой перед внутренним взором встают благородные рыцари с аккуратно расчесанными бородами и добрые крестьяне, справедливые короли и ухоженные садики вокруг замков. Но здесь черствая, бескомпромиссная реальность сталкивается с огрехами сюжета, и линия повествования похожа на рушащуюся дорогу, с которой у тебя из-под ног летят камни.

По моему мнению, слишком много Николас на себя берет. Он сразу догадывается, что в этом деле явно не все чисто, будто ждал чего-то подобного. Тут же оказывается, что он, к тому же, на все руки мастер: и пьесу сыграет, и песню на ходу сочинит, и могилу выроет, и расследование проведет, и возмездием по виноватой шее грохнет. Как этого парня вообще взяли в священники, я не понимаю.

Чувствуется добрый, текучий дух двухтысячных. Очень советую сейчас, по прошествии более чем десяти лет, пересматривать кино того времени. Я даже смотрела в русской озвучке, несмотря на мою преданность оригиналу, потому что это теперь кажется настолько правильным, будто я снова сижу в кровати с мамой и смотрю СТС перед сном. Только вот - такое кинцо по СТС лет двенадцать назад не стали бы показывать.

Когда только ты думаешь, что фильм уводит в сторону неубедительного и помещенного не в тот сеттинг детектива, новый сюжетный поворот кардинально все меняет, и картина, как хамелеон, предстает в новой шкуре: тогда-то и начинается ужас. Пронзительная голубизна глаз Беттани и его прозрачная кожа вкупе со скелетообразной физиономией добавляют чуть ли не саспенса, и впечатлительный зритель морщится от почти ощутимой боли на почве шока от того, что в этом кино вытворяют с персонажами.

Я бы сказала, 'День расплаты' силен, и он - как дом, который держится, ну, скажем, на трех сваях.

Первая - это общая мистическая атмосфера. В совершенстве выполненный монтаж, прекрасно подобранное музыкальное сопровождение, это столкновение святого духа, который олицетворяется отцом Николасом, и темной, почти демонической загадки, производит просто неизгладимое впечатление. Прекрасные виды хрустящего морозного леса, голой деревни и глубокого ночного неба - все это просто восхитительно воспринимается.

Вторая - особенно сильная сцена с пьесой об убитом мальчике. Злая ведьма в исполнении Строу - ее просто надо видеть. Напряженность сцены улетучивается, когда мать мальчика прерывает постановку, но та звенящая тишина и очарование, которое царит до этого, тоже что-то очень сильное.

Третья свая - страшный секрет, внезапно жестокий поворот событий, когда тебя буквально встряхивают, и ты понимаешь, что слегка недооценивал этот фильм. Вся картина разом кажется на порядок взрослее, и улетучивается это ощущение магической несерьезности, такое полуфантазийное настроение, которое обычно сопровождает фильмы о средневековье и вызвано лирическими видами диких лесов и могучих каменных замков. Звероподобность главного антагониста слегка переиграна. К слову, тут можно заметить, что многие персонажи сыграны чуть за чертой: слишком много мимики, слишком много говорящего молчания, как будто им так хочется, чтобы ты понял их намеки, поэтому повторяют все в два раза настойчивее, как для дураков. Но я всегда говорю себе: время было такое. Парадокс: еще десять лет назад люди не понимали тонких намеков и длинных немых кадров, только если это был не Линч.

В целом фильм производит устрашающе сильное впечатление. Хочется выключить, а потом пересмотреть заново, уже зная страшную развязку, чтобы взглянуть на всю картину новыми глазами. Это будет вполне уместно, так как 'День расплаты' нисколько не скучный, а действие начинается с самого начала - дерзко, бойко, без заунывных растянутых вступлений и километровых проповедей.

Главный посыл фильма - можно сказать, роковой распил судьбы - настолько силен, что даже длинная ненужная беседа между отцом Николасом и злодеем в конце его никак не смазывает. Если вам нужен интересный детектив, не слишком хитрый (потому что я поняла все еще в первой половине), но интересный и захватывающий, с душой, с мистицизмом и трагедией - бога ради. 'День расплаты' наступил.

7 из 10

Труппа бедных бродячих комедиантов, к которой волей случая примкнул беглый, нарушивший заповеди, священник, оказавшись в очередном измученном столетней войной и прореженном чумой британском городишке, вместо традиционного назидательного спектакля на библейские темы рискует разыграть реальную, подслушанную здесь же, историю убийства двенадцатилетнего паренька, за которое со дня на день должны повесить торопливо признанную виновной немую молодую женщину. Представление, изначальная цель которого - развлечь прибитую тяжелой жизнью публику и разжиться деньжатами, козыряя новизной подхода и злободневностью темы, в процессе неожиданно как для зрителей, так и для участников превращается в настоящее расследование серии преступлений с непредсказуемым до последней минуты действия финалом.

Сюжет - бомба. Сделана попытка закрутить детектив со сбором улик, анализом мотивов и возможностей преступника, и даже опросом свидетелей в режиме интерактивности в мире, где не слышали ни об отпечатках пальцев, ни об анализах ДНК, а любые доказательства невиновности могли быть аннулированы одним обвинением подозреваемого в колдовстве. Но бомба не разорвалась, потому что создателя ее понесло, и унесло далеко как от изначальных мотивов книги Ансуорта, с ее упором на магнетическое воздействие театра на эволюцию личности, так и от чистого жанра, где преступник не известен до самой развязки. В фильме тайна сохранится до последнего кадра, но лежит она скорее не в области преступления, но - наказания, даже, пожалуй, возмездия. Влияние театра на зрителя, и роли на актера, задуманное писателем как нечто, не поддающееся контролю, определяющее поведение помимо воли: паяц, находящийся в образе ведет себя так, как диктует личность, которой он на время стал, находится в своеобразной ловушке, он более не свободен говорить и делать что угодно - на этом основано книжное следствие. Участники труппы, примерив на себя жизни конкретных людей, где интуитивно, где логически действуя естественным образом для персонажей, нащупали ложь и пролили свет на истину; розыском заведовала пьеса, и, будучи сыгранной, она не только помогла изобличить преступника, но изменила тех, кто стал соучастником Игры. Эх, Тому Стоппарду бы исходный материал, вот кто развернулся бы. МакГиган же все донельзя упростил, сведя возможности театра лишь к агитационной функции, к способности подбить толпу на расправу. Так мелко, и так не достойно великого искусства. Исчезла и историческая подоплека. Оператор, конечно, старался. Немытое, но экологически чистое средневековье, где хоть и пахнет нечистотами и конским навозом, но текут чистые как слеза реки, и лазурь небесная еще не затянулась техногенным смогом, побуждая человека искать все ответы у того, кто невидимый смотрит за всем где-то там, наверху, предстало как наяву. Но одними лишь красивыми картинками не воссоздашь эпоху, разве что лубочную. Не прочитавшие роман не поймут, что значило для лицедеев решиться воплотить на сцене частное событие – то, что еще происходит, о котором религия еще не высказала своего заключения. А ведь это было равносильно оскорблению Бога - взяв на себя роль Люцифера, на грязных подмостках осмелиться на вольность играть все, что заблагорассудиться, верша историю, судя и вынося мораль. Вот он переход от Средневековья к Ренессансу, который скрывается в переломе сознания. В кино он ускользнул. По истоптанному копытами снегу, превращенному в месиво, покрытому пятнами мочи, обрывками перьев и обломками кочерыжек, и даже по крикам рыночных торговцев и гоготу гусей, и по одинаково серо-коричневым грубым одеждам одно от другого не отличишь. Это фон, он должен обрамлять идею, а не замещать ее. Там, где наметилась самостоятельная авторская линия, речь о богоборчестве, режиссеру не хватило смелости довести начатое до конца. Если у Ансуорта кажущееся невмешательство высшей силы в несправедливости земного бытия можно объяснить идеями францисканца Оккама о принципиальной невозможности постичь Бога и его замысел, то у МакГигана все свелось к наглядному поучению – мол, мы, хоть и не понимаем, что да как, но за грехи свои придется ответить каждому и не когда-то там на том свете, а для наглядности здесь и сейчас, даже библейское «не судите, да не судимы будете» воплощается буквальным образом. Этакое переложение разыгранного труппой моралите на простецкий доходчивый лад. Банально. Глядя на экран даже вмешательство в расследование третьей влиятельной стороны, до поры до времени молча наблюдавшей, приходится объяснять понятиями привычными для современного человека: коррупцией и государственными интересами, отметив во всем происходящем лишь один появившийся дополнительный уровень событий, а ведь книга дает почву для более глубокого осознания: каждый живет, ведя собственную Игру, доступную его пониманию, слоев игровых - тьма, и даже те, кто уверены, что вершат судьбы, полагая, что являются центром пространства, на самом деле отодвинуты к ее краям. В ситуации, когда у режиссера не хватает творческого размаха, когда он гонится за доходчивостью, жертвуя глубиной, трудно предъявлять претензии актерам, понимая причину марионеточной шаблонности их поведения, ведь они заведомо были лишены возможности следовать законам истинной Игры.

Средние века – зло. Отсутствие в картине мира таких понятий как мыло и стиральный порошок, окрашивает имеющееся население в однородно коричневый цвет и обеспечивает сногсшибательное амбре. Изобретательнейшие религиозные выверты делают обычное мытье актом нон грата и кратчайшей дорогой в ад. Медицина представляет собой причудливую смесь глубокого невежества, шаманства и чуда, не являясь особым препятствием для чумы, холеры и других радостей смерти. Наличие замка и какого-никакого титула ставит индивида на недосягаемую высоту над законом и моралью. <i>Ах нет, это и по сей день так, мало что изменилось.</i> В подобных условиях жизнь для большинства становится попыткой как можно тише и незаметнее добраться до конечной остановки.

Группа разнокалиберных бродячих артистов подбирает по дороге беглого священника – дорога длинная, парень безобидный, а в труппе вакантное место. Сломанная тележная ось знаком судьбы заводит их в ближайшую деревню, а поистрепанный репертуар и отсутствие ажиотажа среди зрителей заставляют обратить внимание на реально происшедшее в тех краях убийство и попытаться поставить пьесу на его основе. Вот только зрители - непосредственные участники тех событий - и обвиняемая женщина – глухонемая целительница - изо всех сил отвергают навязываемые им правосудием роли.

Пол МакГиган откровенно любуется своим творением, будь то натурные декорации или люди. Вода, стекающая с лица Николаса (Пол Беттани), скрипы снега и шумы обжитой деревни, нанесение грима перед выступлением и завораживающая отточенность движений в тренировке Мартина (Уиллем Дефо) – все становится объектом его пристального и любовного внимания. В отличие от меня, он не считает средневековье темным или грязным, а условия жизни в нем – ужасающими; по его мнению, качество своего существования определяют исключительно люди и в их силах сделать его невыносимым или приемлемым вне зависимости от объективного уровня развития.

Театральная постановка убийства, выбранная ради возможной прибыли из-за злободневности темы и первоначально строго следующая официальной версии, разваливается на глазах, когда зрители начинают активно опровергать происходящее. В тот момент у всех участников еще есть возможность сохранить статус кво – лицедеям собраться и уехать от греха подальше, жителям деревни - принять смерть мальчика как божью кару, испытание и жить дальше. Момент хрупкого равновесия, когда каждый решает за себя, жить ему по совести или по удобству, остаться, рискнуть и узнать правду или отступить, чтобы гарантированно выжить – этот момент хорош как в своем внутреннем содержательном наполнении, так и в визуальном видимом колебании.

Венсан Кассель, темный принц французского кино, тут поражает, восхищает и разит наповал, впрочем, как и всегда. Его де Гиз по-кошачьи текуч и зримо опасен, хитер, аморален и безумен, но одновременно столь естественен в своем «я буду, потому что я могу». В отличие от героев Беттани и Дефо, он не мучим сомнениями, не испытывает мук совести, не тревожится раскаянием, и подобная категоричность мыслей и поведения, не однозначность простоты, а осознанный выбор - она завораживает, вне зависимости от ее полюса.

Средние века – зло. Люди мрут как мухи от болезней и антисанитарии, становятся жертвами несправедливого отношения и произвола властей, просто <i>уходят</i>. Но некоторые успевают еще всколыхнуть стоячие воды коллективного сознания, изменить отношение к несправедливости и заплатить за это наивысшую цену. Наверно, это и называется «безумству храбрых…»