Банзай, режиссер!

Фильм начинается вполне стандартной процедурой медосмотра, если бы не одно но. Вместо себя Такеши отправляет на компьютерную томографию и УЗИ куклу из папье-маше, отдалённо напоминающую самого режиссёра. Тем самым намекая зрителю, что не стоит ассоциировать сценический образ с самой личностью Китано. А если есть претензии к персонажу, то вот вам кукла для битья. Подобные куклы боссов часто ставят на японских предприятиях, чтобы подчинённые могли 'выпустить пар'. Достаётся в полной мере кукле и в этом фильме. Её вешают, топят, лупят по голове и даже сжигают, но она всегда воскресает, подобно птице Фениксу.

Такеши Китано решил закрыть гангстерскую тему и снять нечто совершенно другое. Перед зрителем разворачивается, как будто, ретроспектива из его фильмов самых различных жанров, то ли недоснятых по какой-то причине, то ли просто выдуманных под концепцию этой картины. Тут представлена мелодрама, исторический фильм, фильм ужасов, фантастика и много чего ещё, в целом получилось довольно эклектичное зрелище, при этом с неизменной доброй долей самоиронии, столь присущей всему творчеству японского мастера. Основная тема продолжает начатую в 'Такешиз' и продолженную после настоящего фильма в 'Ахиллесе и черепахе'. Финал лишний раз убеждает, что не нужно ко всему увиденному относиться слишком серьёзно, это всего лишь картинки, отпечатанные на плёнке.

Ни в коем случае не советовал бы начинать знакомство с творчеством Такеши Китано с этой картины, а для искушённого зрителя будет весьма интересно открыть для себя что-то нестандартное и свободное от клише.

8 из 10

Если первая часть трилогии 'творческого суицида' 'Такешиз' отличалась легкой грустью и небольшим абсурдистским и сюрным налетом, то вторая часть вышеобозначенной трилогии под названием 'Банзай, режиссер!' совсем другая. Никакой грусти не осталось. Даже финал не заставляет печалиться. Но вместе с грустью ушел лешкий сюр. Оставив место полнейшему безумию.

Первая часть фильма представляет собой игру Такеси с жанрами. Он четко дает понять - тут у нас гангстерский фильм (про якудзу, разумеется), здесь - кино про простых людей в стиле Одзу и Каурисмяки, здеесь - Джей-хоррор (японский фильм ужасов, ставший давно уже традиционным для Японии жанром), тут - самурайский фильм, а тут Китано пытается снять наиболее плаксивую любовную историю, пародируя самого себя ('Куклы'). Сюжет этой половины фильма заключается в том, что Китано, повсюду нося с собой куклу, изображающую Китано, пытается снять свой тринадцатый фильм и не может понять, что ему все-таки снимать. Да, сюжет абсурден, но более-менее прост и понятен. Но вот Такеси останавливается на научно-фантастическом фильме. И тут начинается...

Дело в том, что вторая часть является (по крайней мере, по словам Китано, хотя тут я ему охотно верю) чистой импровизацией. Сам сюжет уходит даже не на второй - на сороковой план и уступает место схеме, отработанной, но не до конца развитой в предыдущем фильме Китано, 'Такешизе': есть несколько образов (их на этот раз даже трудно идентифицировать. Эти образы, запускаясь по тропинкам типичной мелодраматической комедии, смешанной с 'Меланхолией' Триера, уходят в полный отрыв. Фактически, все, что мы наблюдаем во второй половине фильма, это набор смешнейших эпизодов. Есть и подобие финала 'Такешиза' - абсурдистский музыкальный эпизод (тоже ну очень смешной), так же Китано находит несколько фишечек, доселе не приходивших в голову ни одному из современных режиссеров. Во второй половине фильма герой Китано, когда ему что-то не нравится, превращается в непробиваемую и неуязвимую куклу (с которой, как мы помним, 'как-бы сам Китано' провел всю первую половину фильма). Ну, и конечно, Китано безостановочно смеется. Над людьми, над кинематографом, над 'Матрицей', и, что самое главное, над собой. Вроде бы, апогей самолюбования - режиссер и сценарист фильма играет в нем около пятнадцати ролей, да ещё и самого себя, да ещё и с куклой... Но нет - настолько ироничного режиссера я еще не видел (кроме, пожалуй, того же Каурисмяки).

Единственный, но большой минус - вторая часть по напору уступает первой, делая фильм довольно-таки неровным. Но все равно - это отличное кино.

7 из 10

Кинематограф Китано это очень странное понятие, ведь этот человек не является режиссером по образованию, и вообще странно, что он добился такого успеха в кино, ведь поначалу он даже не знал, как обратиться к оператору и не показать свою невежественность.

Но при этом любой, кто читал работу Лотмана «Семиотика кино и проблемы киноэстетики» удивится, как близко стоят приемы, описанные в ней и то, что мы видим на экране. Но и идея Тарковского о времени интуитивно найдена Такеши.

Такеши Китано — великий экспериментатор кино. Он умудряется смешивать традиционную японскую культуру и западный кинематограф.

Возможно, этот фильм действительно появился из-за творческого кризиса Китано, как заявляет Гладильщиков, но я с этим не согласен, фильм появился, потому что Такеши надоели стереотипы и ярлыки, а в особенности тот ярлык, который повесили на него. И он снял этот фарс, в котором он высмеял всех вся. И этот фильм обладает потрясающим комическим эффектом, с каждым его просмотром он становится все смешнее и смешнее. Очень редкие фильмы могут похвастаться таким эффектом.

«Готовьтесь к шоку. Посмотрев этот мой фильм, вы решите, что я окончательно спятил»

Именно так Такеши Китано говорит об этом фильме, и у нас не остается никакого сомнения, что это так, но это только на первый взгляд «треш-фарс» без связи и идеи, не зря Китано говорил о своем фильме, что это «кинематографический кубизм». Как и в живописи, этот фильм обладает четкой структурой, поэтому говорить о том, что это просто фильм нельзя. К Китано вообще нельзя относиться с точки зрения простого, у него не бывает такого.

Он пытается показать всем нам, что все эти фильмы, которые он изображает - дурацкие, плохие и несерьезные и не могут быть серьезными.

Такеши обладает поистине огромным даром как режиссер, так и как комик. Он очень легко может смеяться над собой и над другими при этом, не делая никакой разницы. В этом фильме он как бы говорит: «Хотите посмеяться? Посмейтесь надо мной! И над ними! И над собой!» и продолжает криво ухмыляться моргая одним глазом.

Многим талантливым, но зазнавшимся режиссерам так не хватает самиоронии, что они перестают воспринимать мир реально.

Коментарии к фильму.

Из всех коментариев к этому фильму мне больше всего нравятся слова Василия Корецкого журналиста из TimeOut:

«Такеши Китано и правда отошел от гангстерских и прочих драм ради исследований творческого процесса в духе «8 ½». Первый фильм этой серии, «Такешиз», смотреть было трудно, да и незачем. «Банзай, режиссер!» тоже выматывает, но от него хотя бы есть практическая польза — это кино говорит о Китано больше, чем все критические статьи, и даже больше, чем фильм «Снял кого-нибудь?». Через час затянутых, на грани комедии абсурда и плохого кино эпизодов становится понятно, что Китано-режиссер действительно велик — потому что Китано-актер только и может, что работать угрюмой вешалкой для дизайнерских пиджаков и самурайских обмоток. Впрочем, об этом странном парадоксе можно догадаться и на второй минуте. Зря, что ли он постоянно подсовывает вместо себя картонного болвана?»

«Китано-клоун. Китано-автор. Китано-человек-оркестр» Антон Мазуров называет Такеши Китано именно так — смешно звучит, зато правда. Он и актер, и художник, и сценарист, и еще и режиссер. Такое ощущение, что ему подсилу все.

Ему удалось за один фильм пошутить на столько разных важных тем и при этом сохранить серьезное лицо, что трагизм всех ситуаций описанных в фильме трудно не увидеть, но для этого необходимо быть подготовленным. Когда я в первый раз смотрел этот фильм, мне он не понравился из-за неоправданных ожиданий, местами было смешно, но в основном непонятно и поэтому немного обидно. Трагичность хоть тоже была непонятна, но все равно ощутима. Почти всех героев фильма хочется жалеть, они все несчастны, потому что живут в этом глупом мире дурацкого кино, и единственное, что остается сделать с этим миром это бросить на него два астероида и уничтожить, таким образом, все это отвратительное кино и все упоминания о нем.

Сам режиссер комментирует, что в последних двух фильмах он пытался понять, что он может как режиссер и что не может.

10 из 10

«Меня бесконечно одолевают сомнения, и даже если они исчезают, то появляются новые. Я творю от недостатка гармонии» (с) Такеши Китано.

После публичных попыток в «Такешизе» самоидентификации как актера, в погоне за самим собой, Такеши Китано в 2007 году выпускает вторую часть трилогии — «Банзай, режиссер». Картина настолько же смелая, насколько и спорная, вызвавшая после показа на Венецианском фестивале если не шок, то недоумение, и, как предсказывал сам режиссер, некоторые неделикатно покрутили у виска. Причины такого поведения вполне понятны — известный мастер гангстерского кино, снявший эстетских «Кукол», душевного «Кикуджиро» и непобедимого «Затоiчи», вдруг предстает перед зрителем депрессивным немолодым японцем, неудачником-режиссером, который, перебирая жанр за жанром, в итоге расписывается в собственном творческом бессилии, заведя ленту в тупик лубочного абсурда. Полная деструкция и отрицание себя в кино и себя в искусстве. Что это? Акт рефлексии? Или, может, следование словам Бетховена о том, что если не пишется что-то серьезное, то стоит писать просто багатели?

Рано или поздно, но художник приходит к кризису идей и форм. Так уж устроен творческий процесс, он не клише и не шаблон, и ни один великий не предложит вам лекало. Недовольство копится, нарастает раздражительность, одолевают сомнения, в итоге руки опускаются, но ум и душа ищут выход. И что удивительно, как правило, находят: Пуссен перерос свой же классицизм, найдя второе дыхание в пейзажах и портретах, Хемингуэй вырвался из творческого кризиса «Пятой колонной» и «По ком звонит колокол», в конце концов, Рурк всем оставшимся поклонникам подарил в «Рестлере» надежду на возвращение. Впрочем, самонедовольство — это отличный внутренний цензор, плод и источник постоянного поиска, постоянного развития. Что, если не недовольство, заставило Пикассо после «голубого» и «розового» периодов представить свету модернистский кубизм, а Матисса стать в основе фовизма.

Профессия режиссера не является исключением. Например, Дэвид Линч после «Твин Пикса» (1992) только в 1997 году представил публике «Шоссе в никуда». Он сам говорил о кризисном периоде так: «Я брался за множество разных вещей в надежде найти то, что заставит себя полюбить, но так и не нашел»; Ян Коунен лишь спустя 10 лет после «Добермана» разродился яркими «99 франками». Однако переживать кризис одно, а снимать фильм о кризисе, тем более собственном, другое. Самая яркая работа в этом направлении – всемирно признанные «8 ½» Феллини, и недаром «Банзай, режиссер» все сравнивают с ними, если не по духу, так по идее. Однако не все так просто, рефлексия, самоанализ — вещь глубоко интимная, что-то сродни покаянию, она проходит здесь и сейчас. Более того, невозможно оценить процесс со стороны, если сам в нем находишься. Кино можно снять уже потом, пусть и по горячим следам, но уже пережив кризис или хотя бы его кульминационный момент, после которого происходит озарение. В противном случае, режиссер бы естественным образом, сам того не замечая, а не умышленно, повторялся, предлагал нечто невыразительное, уродливое или вообще мертвое. Хотя и некоторую степень нарциссизма в демонстрации собственного кризиса отрицать не стоит, может быть, поэтому великолепные «8 ½» несут в себе некоторое лукавство. Но если Феллини слегка кокетлив, то Китано делал «Банзай, режиссер» с ухмылкой и безжалостно, в первую очередь к самому себе. Задумывая и снимая свою трилогию, Такеши-сан уже пережил кризис, с ним уже случился переворот, о котором он и хотел рассказать зрителю, подготовив его к собственному перерождению, к будущему Китано.

С самого начала ленты Китано предстает в двух ипостасях — Китано-человек и Китано-кукла. Кукла является его Альтер-эго, она его маска и его защита от нападок публики и критики. Кукла — это тот Такеши, которого знают многие, и у этого Китано все хорошо, его знают и любят, и пусть на родине к нему как к режиссеру относятся несерьезно и снисходительно, но он давно покорил и Россию, и Европу, и Америку. Но ему все это не по нутру, его что-то гложет, прямо как Гилберта Грейпа. Он оглядывается назад в попытке рассмотреть свой и чужой опыт, найти вдохновение для будущих работ, но натыкается на субъективно-объективные препятствия, иронизируя и зубоскаля: якудзы опостылели, да и не похожи, как утверждают настоящие мафиози; немые сцены, долгие кадры, глубокие взгляды и чаепития в ретро-стилистике Одзу и Куросавы — ну кто сегодня будет смотреть фильм, в котором люди полчаса чай пьют?; не удается и бегство в социальную драму о тяжелом детстве, так похожем на свое собственное, et cetera жанр за жанром. В итоге горькая ирония и неутешительные выводы.

Все это время Такеши-сан таскает за собой свою куклу, пытается от нее избавиться, но у него это никак не получается. В этом противоречии все вместе: и желание избавиться от того, известного всем Китано, который настолько загнал себя в угол, что уже не знает, про что и как снимать кино, и боязнь остаться без маски один на один со зрителем. В этом слабосилии он решается на очередное популярное зрелище — фантастический фильм. Но начатый как фантастический фильм-катастрофа он приобретает все больший градус абсурда, сюрреализм зашкаливает и, в результате, потеряв всякий смысл, превращается в маразм. Всякая попытка зрителя серьезно разобраться в этом ералаше вполне может довести до индуцированного бреда. При этом форму для своей фантастической катастрофы Такеши-сан выбирает абсолютно трэшевую. В итоге, загнанный собой же абсурд Китано пристреливает как лошадь, а на собственной могиле воздвигает надгробную плиту — «Glory to the Filmmaker!». «Все, сломался».

Только добившись полной деструкции, уже далеко не молодой японец-режиссер смог уничтожить себя бывшего и попробовать начать все сначала. Иллюстрация удалась.

Правда, кроме иллюстрации собственных творческих мук Такеши-сан преследовал и цели более высокие, выходящие за рамки собственного творчества. После выхода фильма он заявил: «Уже некоторое время меня расстраивает тот факт, что кино не претерпело достаточно радикальной эволюции и перемен, несмотря на то, что ему же 100 лет. У нас нет кинематографического эквивалента кубизма или фовизма, совершивших радикальную революцию в истории живописи. Эта картина — моя попытка создать «кинематографический кубизм», где я играю с разными жанрами кино в пределах одного фильма». Однако, при всем уважении к сэнсэю, попытка осталась попыткой. Но, может быть, неслучайно в завершающем трилогию фильме «Ахиллес и черепаха» главный герой — художник по имени Матису. И уж совершенно не случайно, что перед нами, после полного самоуничтожения, появляется новый Китано. И как будто все тот же темноликий самурай, все та же ирония, но ОН уже какой-то другой…

Боевой клич японских воинов-камикадзе, теперь впору выкрикивать скромному обитателю российской глубинки, вставившему в DVD-плеер диск с новым фильмом Такеши Китано, по той простой причине, что просмотр картины «Банзай, режиссёр!» можно приравнять к культурному самоубийству.

Рассказ о витиеватых особенностях японского юмора следует начать с краткой характеристики. «Банзай, режиссер!» - это конечно редкий бред, но одновременно и смешной до колик. Как подходить к разбору картины, которая представляет собой сюрреалистический винегрет различных образов, размышлений и видений режиссёра я, право, не знаю.

Кукла, внешне похожая на Такеши Китано, проходит томографию в больнице. Обследовав «пациента» врач устало просит в следующий раз приходить самого Такеши. А он не хочет, боится. Китано разгуливает по улицам со своим манекеном, печально рассуждая о творческом кризисе. Он, устал, лишился вдохновения и фильмы про бандитов, которые были успешными, снимать ему больше не хочется.

Режиссёр впал в маразм - кино в кризис. В отчаянных попытках уйти от фильмов про якудза, Китано бросается из огня да в полымя, снимая кино то в одном жанре, то в другом. Самурайский экшн, трогательная история любви, социальная драма в стиле ретро, фильм ужасов, история про бандита и продавщицу... Стоп! Опять криминал, опять двадцать пять. Вот незадача - что бы Такеши не делал, выходит всё то же. Съёмки сорваны, но идей у нашего затейника вагон: как насчёт фильма-катастрофы?

В кадре вместо Такеши Китано то и дело появляется его кукла. То ли кукла играет роль режиссёра, то ли Китано играет роль куклы. Очень скоро становится понятно, что если изъять из фильмов Такеши, живого актёра, и заменить его пенопластовым манекеном - лента вряд ли много потеряет. За своим пластиковым «Я» Китано прячется от нападок критики и от самого себя. Герои фильма то и дело почём зря колотят манекена, отчасти сбавляя накопившуюся зрительскую злобу на режиссёра.

«Банзай, режиссёр!» - это едкий фарс, жесточайший стеб над собственными работами (в основном «Куклы» и «Затоiчи»), голливудскими блокбастерами, пинок в сторону своего соотечественника, классика японского кино Ясудзиро Одзу. Говоря словами Китано «Кто будет смотреть фильм, в котором герои полчаса пьют чай или саке?»

И режиссёр полностью потакает своей новой идее. Действительно, зачем снимать получасовые чаепития по всем традициям созерцательности японского кинематографа, когда за это же время в фильм можно ввести несколько сюжетных линий, героев перебить, переженить, обсмеять, а под конец и взорвать всё к чёртовой бабушке.

В пылу драки Такеши Китано угодил пятой точкой прямо на вертикальный металлический конус. Из попы, как из ракетного сопла вырвались огненно красные языки пламени.(!) Смешно? Ну, если смешно, то остаётся только порекомендовать Вам «Банзай, режиссёр!»... к скорейшему просмотру.

Делая откровенный балаган, режиссёр забыл о самом элементарном - уважении к зрителю. Начав нагло, издевательски хохотать, он не остановится, пока всех вокруг не стошнит, включая и его самого. В «Банзай, режиссёр!» Такеши Китано заносит так, что порой задумываешься - а нужен ли ему вообще зритель, так цинично, наплевательски он поступает, нарушая все возможные границы. Конечно, в фильме есть какая-то эстетика, что-то от чистокровного треша, но она настолько груба и безвкусна, что вызывает лишь самое стойкое отторжение.

Поиск самого себя в кино - дело неблагодарное, а кардинальная смена идейной направленности фильмов, да ещё в середине режиссёрской карьеры может завести чёрт знает куда. Начав хорошо в конце девяностых («Кикуджиро», «Куклы»), затем Китано потерял тонкую нить своей режиссёрской оригинальности. Да, снимать он умеет отлично и сейчас, но, к сожалению, его труд направлен впустую.

За паясничеством сложно разглядеть честность. Если ЭТО режиссёрская честность, то выбросив из виду всю его наглую браваду и китч, оказывается: <I>Китано снял фильм о том, что ему больше нечего сказать в кино</I>. Творческая импотенция в жизни - творческий кризис на экране, а как следствие - поток бессвязных образов, тяжёлым грузом свалившийся на зрительские плечи. Вот и всё.

Мозг разрушен.

Мысль посмеяться над собой у Такеши Китано не нова. И делает он это в полном смысле слова с душой, продолжая истязания собственного творчества и киноиндустрии в целом. При том, что Америка не имеет себе равных по количеству пародий такого плана, смотрится 'Банзай, режиссер!' довольно неплохо. Возможно, потому, что шутки здесь не настолько плоские и прямолинейные, как по другую сторону Тихого океана. У тех, кто хоть одним глазком видел телевизионные шоу Такеши, не останется вопроса относительно происхождения этой работы, а также предыдущих - 'Такешиз' и 'Снял кого-нибудь?' И несмотря на то, что весь мир знает Китано по его якудзовским боевикам и гениальной философской притче 'Куклы', киноклюква кому-то откроет одного из самобытных японских деятелей большого экрана с неожиданной стороны. И это не самый плохой Такеши.

Картина изначально укладывается в несколько жанров, каждый из которых представляется отдельной сценой, а затем все они сливаются в один полноводный поток сознания. В некоторых местах Китано переигрывает и доводит нелепый сюжет до максимального абсурда, кое-где банально сбивается на 'голопистолетивщину' вроде пародирования 'Матрицы'. Некоторые картинки вызывают гомерический хохот или просто доброкачественный смешок. Особо запомнились драка владельцев бара с посетителями, неудачные съёмки ужастика и барабанщик в спортзале.

Но, что самое важное, Такеши даёт какую-то понятную лишь ему суть дозировано, провоцируя своих зрителей, но не переходя границы дозволенного. Ведь это не просто набор пародий на 'Куклы' или 'Кикуджиро', но ещё одна попытка японца самореализоваться, не попадать в болото самокопирования и развиваться в собственных глазах. Как известно из истории классической комедии, высмеивание пороков помогает их преодолеть. Тем более, когда режиссеру требуется разобраться со своими тараканами, этот способ может оказаться действенным.

7 из 10

Такеши Китано безмерно устал от кино. Грубо говоря оказался в небольшом творческом кризисе. Поэтому японец задумал заняться очень благородным делом - исследованием кино и его природы. 'Банзай, режиссер' это уже вторая картина из планируемой трилогии (третья будет представлена на стартующем скоро кинофестивале в Венеции). Поиски себя вообще занятие интересное. Правда, не всегда такое кино предназначено для зрителей.

Достаточно хотя бы вспомнить творчество Жана-Люка Годара. В первой половине все предельно просто - достаточно честная исповедь немного подуставшего кинодеятеля. Рассуждения о кино, зрительском успехе, который всегда трудно спрогнозировать заранее, творческие поиски. И огромная кукла-муляж Такеши Китано, которую режиссер повсюду таскает с собой, подсовывая ее всем подряд (хороший способ защиты от критиков). В таком ракурсе очень интересно посмотреть на Китано.

Однако после начинается выплеск на экран потока чистого сознания и подвергнуть все происходящее хоть какой-нибудь критике не представляется попросту возможным. Причем делается это все без предупреждения. Однако, при всем моем удивлении, смотрится все это довольно интересно (хоть и практически непонятно). Зажигательный трэш-фарс, показывающий, что талант пока еще при режиссере. За такое и впрямь не грех поставить памятник при жизни. Что Китано и делает, окончательно перемешав понятное с непонятным и приведя все к одному общему знаменателю. Как говорится, пациент скорее жив, чем мертв.

Восток – дело тонкое, гласит народная молва. Это мир других представлений о жизни во всех её проявлениях, совершенно иное мышление, атмосфера и колорит. А Япония – страна, которая почти всё своё существование жила особняком от всего остального мира, почти в полном неведении. Отсюда и пошла неповторимая самобытность в искусстве, и кино в частности. Фильмы из страны восходящего Солнца отличается неповторимостью и требуют гораздо большего внимания для понимания.

По правде сказать, я довольно долгое время не мог посмотреть данное кино. Ещё месяца три назад, оно было выкачено из сети и дожидалось своей очереди на жёстком диске. Немного стыдно…

Такеши Китано неповторимый режиссёр. Он не получил огромной нагрузки из комиксов и видеоигр в детстве, как это было бы, родись он в США. Он не рос на идеях коммунизма, как это было бы, родись он в СССР. Он стал таким благородя Японии, и уже теперь, достигнув моровой известности выдал абсолютное нечто.

Фильм довольно чётко делится на две части:

1) Взгляд Китано на мир современного кино, через призму своего понимания. Эта часть меня исключительно порадовала. Такеши проводит детальный анализ того, что он сделал, а чего ещё и не пробовал. Некоторым это покажется чистой воды раскруткой самого себя – режиссёр, но при этом и главный герой во всех моментах. Предпосылки имеется, однако это совершенно не так. Во всех этих микросценариях, будь это «Театр Нукаку» или «Синий ворон, ниндзя, часть 2» просматриваются нотки самопородии, разбавленной неплохим юмором. Так же стоит отметить, как грамотно вводится образ гипсового режиссера – возможно, Такеши Китано проводил таким образом параллели с самим собой.

Оценка первой части - 9 из 10

2) То, что идёт после первых сорока минут - полная неадекватность. Да, здесь присутствует какое-то подобие сюжета, но он не несёт в себе никакой смысловой нагрузки. Как я ни старался, но ничего не смог понять в этой части, и единственным светлым пятном в море непонятно чего было шуточное напоминание и Зидане и его поступке на финале ЧМ 2006. Наиболее точным описанием была бы фраза капитана Джека Воробья: <I>«Что то уж совершенно невразумительное»</I>

Оценка второй части – 4 из 10

Общая оценка - 7 из 10