Гибель богов

<b>Какие только страсти не были показаны в данном фильме: растление малолетних, гомосексуальные оргии, страшнейший инцест, самоубийства, наркотическая зависимость. И всё это безумие происходило на фоне становления нацистской Германии.</b>

Грехопадение и содомия как нельзя кстати сочетаются с указанным в ленте периодом времени (1930-е годы) развития будущей (но так и, к счастью, полноценно не состоявшейся) антигуманистической европейской империи, особо рьяные представители которой считали себя, благодаря настойчивой пропаганде своего демонического лидера, расой сверхлюдей, которым автоматически свыше дано право истреблять неугодные, нечестивые (опять же, по их дьявольскому мнению) народы планеты, невыносимо мешающие их 'великому' процветанию.

Режиссёр ленты Лукино Висконти постарался изобразить всё безобразие и аморальность приверженцев фашистского режима власти, рассказав невероятно интригующую историю одной высокопоставленной семьи, члены которой по-разному воспринимают нынешнее положение дел в родной стране. Непосредственно сюжет картины представляет из себя шахматную партию между ними, неожиданно увлекая зрителя отсутствием морально-этической основы их беспощадной игры, стирающей грани дозволительного на пути восхождения на кровавый 'Олимп'.

Однако стоит отметить, что Висконти в 'Гибели Богов' в первую очередь хотел показать распад аристократической семьи, отсутствие её внутренней целостности и разбалансировку первозданной гармонии (если она вообще имела место быть изначально). Члены представленного в картине семейства живут обособленно, строя друг другу козни из-за безумного желания получить безграничную власть. Институт достопочтенной европейской семьи в понимании Лукино уничтожен корыстолюбивыми индивидуальностями, которые в процессе своей жизни ставят лишь такие цели, как обогащение личной казни, получение высокопоставленного чина и удовлетворение потребностей разнообразного рода, в том числе и сексуального. В этой связи освещение становления гитлеровского режима в Германии выступает лишь фоном при демонстрации вышеупомянутой основной темы. Ведь не зря Лукино Висконти при создании данного фильма вдохновлялся таким шекспировскими шедеврами, как 'Гамлет' и 'Макбет', которые досконально исследуют проблему сокрушения семейных устоев в угоду осуществления личных амбиций на политическом и государственном поприще.

Помимо фантастической работы итальянского киномастера при освещении истоков создания монструозного нацистского мира, стоит также отметить актёрский состав ленты, без артистов которого, кажется, и не удалось бы настолько ярко и красочно в эмоциональном плане передать ключевые элементы всего повествования. Особенного упоминания достойны такие актёры, как Хельмут Бергер и Ингрид Тулин, воплотившие на экране образы сына и матери соответственно, которые до поры до времени оставались в тени рассказываемых событий, тем не менее каждый по-своему оказывая непомерное влияние на ход истории, чтобы в один миг вскоре стать центральным воплощением порока и полного сумасшествия, поглощающего всё и всех на своём пути.

Таким образом, 'Гибель Богов' - это потрясающе масштабное кинополотно выдающегося итальянского постановщика Лукино Висконти, смело и несомненно рискованно повествующее о жутком этапе развития европейского общества, ошибочно повернувшего не на ту дорогу, которая могла привести его в настоящий ад, а может быть, и действительно привела. Мнимые 'боги' рано или поздно умирают, тем самым доказывая отсутствие в себе этого самого 'божественного' начала. В этой связи становится предельно ясно, что и в актуальное время заигрывание правителей государств с превышением своих должностных и моральных полномочий ни к чему хорошему для них самих привести не может.

Как всякий порядочный публичный человек своего времени Висконти просто обязан был высказаться о нацизме. И высказался. Да так удачно, что и волки сыты, и овцы целы. Порок вроде бы изобличён, а вроде бы и обсмакован. Так и вижу, как Лилиана Кавани, посмотрев этот фильм, воскликнула 'о, а так можно было?!'. И тут же в 'Ночном портье' довела это смакование до неприличия, а если без иронии - до циничного кощунства. Заодно и актёров с собой прихватила, а чего далеко ходить.

Нет, 'Гибель богов' до кощунства не доходит. Порок всё-таки подаётся как порок, хотя Хельмут Бергер в нацистской форме непозволительно прекрасен. Хуже то, что за формой нет содержания - это не о Бергере, если что, а об авторской концепции. Фильм, с виду выглядящий антифашистским (только потому, что отрицательные герои носят нацистскую форму), по сути таковым не является. Это просто история обычных семейных отношений, которые складывались бы именно так, а не иначе при любом раскладе, независимо от идейности членов семьи. Потому что главным движителем семейных интриг являются материальные интересы родственников, а не их политические взгляды. Конечно, тема семьи как змеиного клубка будет актуальна всегда, ибо никого не минует, и поэтому я не могу погрешить против истины, сказав, что фильм плох. Но причём тут нацизм?!. Ни борьба за наследство, ни всевозможные сексуальные перверсии не имеют ни партийной, ни классовой принадлежности. Неужели у нацизма нет преступлений посерьёзнее инцеста и гомосексуализма?

И зачем было воровать у Достоевского целую сюжетную линию? Ах, простите: теперь нет понятия 'плагиат', а есть 'отсылки'. Вернее так: если Вася Пупкин - то стырил, а если великий мэтр - то 'отослал'. А вот я за этот сюжет отослала бы куда подальше всех, кто его использует, начиная с самого Достоевского. Потому что психически здоровый человек не сможет даже читать это без физической боли. А писать об этом должны только следователи и только с одной целью: применение высшей меры наказания. Любой другой человек, расписывающий это в красках, никем, кроме извращенца, являться не может. Никакими художественными целями и средствами нельзя оправдать нездоровый интерес к издевательствам над детьми.

Но, чтобы не заканчивать на такой трагической ноте, сделаю неожиданное признание: я люблю Лукино Висконти! Из всех великих итальянских режиссёров он для меня номер два после Феллини. Им стоит восхищаться хотя бы за то, что он единственный, кто смог заставить играть Алена Делона. За то, что взяв для своего 'Рокко...' основную тему из всё того же Достоевского, он так искусно переработал её для другого времени в другой стране, что я даже не заметила заимствования, пока меня не ткнул в него носом какой-то кинокритик. За прекрасного Хельмута Бергера, порочный шарм которого использовался 'в мирных целях', за подлинный гуманизм и реализм его фильмов о простом народе, за высочайшее художественное мастерство. И 'Гибель богов', конечно, тоже настоящая услада для глаз эстета, настоящее искусство... ради искусства.

А антифашистский фильм - это всё-таки 'А зори здесь тихие'...

7 из 10

В «Гибели богов» Висконти решил показать шакалов во всей их неприглядности (хоть и хронологически раньше «Смерти в Венеции» и «Людвига»): для режиссера антифашиста снимать фильм о нацизме вне клише неореализма, то есть на широком историческом фоне как клубок девиаций, как мощный кинороман, в котором людоедская идеология, ее возвышение тонко зарифмованы с гибелью рода, семьи, стало почти, что подвигом, ведь он сам был у истоков неореализма. Анализируя «Гибель богов», трудно говорить о перекличках Висконти со Шпенглером, ведь этот философ нацизм поддержал, а итальянский режиссер всегда был и оставался его убежденным противником, однако, некоторые переклички все же есть. Можно сказать, что Висконти спорит со Шпенглером, находясь с ним между тем в плодотворном диалоге.

Для Шпенглера нацизм был пробуждением именно того утраченного западной цивилизацией романтического духа, лежащего в его основе, было ответом на культурное упрощение и гомогенизацию, которые нес миру социализм (в частности об этом его книга «Пруссачество и социализм»). Подобную политическую близорукость можно объяснить разве что незнанием плодов нацизма – Второй Мировой и концлагерей (Шпенглер просто не дожил до этого, умерев в 1936-м). Для Висконти же в «Гибели богов» именно вырождение фаустовской культуры в цивилизацию является одной из причин возвышения нацизма.

Можно сказать, что герои Хельмута Грима и Хельмута Бергера – своего рода пародии на Людвига Баварского, они мнят себя романтиками, но на самом деле – кровавые палачи (важно, что именно Бергер сыграл Людвига у Висконти). Семейные трагедии в «Гибели богов» (предательство любимых людей, инцест, безумие матери – героини Ингрид Тулин) поданы как следствие отравления жизненной атмосферы Германии тех лет. Нацизм у Висконти – это патология, в том числе и сексуальная (потому он не щадит перверсивных акцентов в описании разгрома штурмовиков Рэма гитлеровскими силами). Шпенглер так и не смог понять того, что понял Висконти: «История повторяется дважды, сначала как трагедия, потом как фарс». Эти слова Маркса становятся ключом к пониманию замысла «Гибели богов».

Нацизм – это кровавая пародия на романтизм, на усилия фаустовской культуры выразить свой прасимвол. В «Гибели богов» мы видим ответ на вопрос, почему именно западная культура породила нацизм: потому что она изжила самое себя, нося в себя уже мертвые символы. Выразив и исчерпав себя в декадансе, она попыталась вновь реализовать свои глубинные интенции, но это обернулось фарсом, гиньолем слез и крови, в который оказался впутан весь мир. «Гибель богов» - удивительный фильм, здесь традиционность психологизма актерских работ сталкивается с травестированной карикатурой, классическое повествование – с обилием девиаций на минуту времени. Не случайно, что Висконти и его сценаристы создает перекличку одной из сцен фильма с главой «Бесов» Достоевского (изъятый цензурой эпизод «У Тихона»), этим они хотели подчеркнуть бездны хтонического экзистенциального ужаса, разверзающиеся в душах персонажей, отравленных нацизмом также, как и герои «Бесов» «левой» революционной пропагандой.

Персонажи «Гибели богов» живут в переломный момент истории, когда действительно умирает целый культурный мир, когда западная цивилизация пытается взять у истории вторую попытку и выжить любой ценой, даже ценой уничтожения всего остального мира (и здесь фильм не противоречит идеям позднего Шпенглера). Главный итог этой великой картины и всего творчества Висконти – не в том, что фаустовская душа сама себя приговорила к гибели (по Шпенглеру, все культуры умирают рано или поздно, проходя свое акмэ, то есть выражая свое видение мира полностью и исчерпывающе), а в том, что, не захотев умирать, она приговорила к смерти весь мир.

И, конечно, мир не захочет умирать, защищаясь от чумы нацизма, этого фарсового порождения фаустовской души, потому вслед за Теодором Адорно впору повторить: «Все мы погибли в Освенциме», то есть все западные люди. Думая, что уничтожает Иное (евреев и других своих жертв) фаустовская душа сожгла самое себя. И теперь мы все живем как бы после смерти на пепелище западной цивилизации, и по большому счету все искусство после 1945 года, в том числе и кино Висконти, - рефлексия именно об этом.

При всей дискуссионности и полемичности проводимых параллелей между фильмами Лукино Висконти и философскими идеями Освальда Шпенглера, их может обнаружить даже не вооруженный академическим образованием взгляд: концепции Шпенглера давно уже стали достоянием широких масс (по крайней мере о «Закате Европы» все слышали). Другое дело, что в элитарном кино Висконти они получили весьма не попсовое выражение, в чем, надеюсь, читатель мог сам убедиться.

Снятая в 1969 году первая часть «германской трилогии» великого итальянского режиссера поражает прежде всего тем, с каким артистизмом Висконти обращается со множественными литературными аллюзиями, создавая при этом вполне самостоятельный сюжет, легко удерживающий внимание зрителя на протяжении двух с половиной часов. Будденброки попадают в 1933 год и превращаются в сборище подонков; современный Мефистофель - Ашенбах объясняет Николаю Ставрогину - Мартину, что его поступок с девочкой теперь «вовсе не преступление» (подспудно здесь возникает уайльдовская тема неотразимой подчас физической привлекательности зла: и Мартин, и Ашенбах невероятно хороши собой). Впрочем, даже убить собственную мать для новых ?bermenschen не преступление.

Совершенно гениальны, на мой взгляд, первый эпизод столкновения старого и нового мира - разухабистая вульгарная песенка Мартина, сменяющая возвышенное виолончельное соло, исполненное вдохновенным Гюнтером (он, вероятно, будет следующей, вслед за Элизабетой и Гербертом, жертвой концлагерей), - и сцена похорон старого барона - старой Германии - на фоне заводских труб, зловеще сходных с будущими печами крематориев: «когда догорит здание Рейхстага, люди прежней Германии обратятся в пепел». Гнетущая атмосфера мастерски подчёркнута цветовой гаммой - в большей части сцен мрачные тона господствуют (темная мебель, темная скатерть в сцене ссоры Мартина с матерью и Фридрихом - какой контраст к богато убранному столу на дне рождения барона, людей за которым ещё можно было именовать семьей, - свинцовое небо в сцене похорон), а солнечный свет появляется лишь в эпизоде прощания Элизабеты и Гюнтера - единственных светлых персонажей. Горят книги, пылают доменные печи, отливая пушки для «тысячелетнего рейха», Мартин, упиваясь властью, устраивает вакханалию в родовом замке, ухмыляясь, созерцает дело рук своих невозмутимый Ашенбах. Добро пожаловать в ад, господа; ад, который попустительством, равнодушием, а порой и откровенной жестокостью, мы во все времена нередко создавали для себя сами.

У фильма такое название, потому что семья фон Эссенбек живут, как боги. Это наглядно показывает обстановка в их доме: богатство, роскошь... Всё у них начинает меняться, когда к власти начинают приходить национал-социалисты, и в семье начинается внутренняя борьба за власть над семейным богатством. Особенно вечатлили сцены разговора Элизабет с Софи и 'Ночи длинных ножей'. Сцена оргии, как мне кажется, демонстрирует всё порочное и ужасное в этой идеологии. Мартин (играет Хельмут Бергер), как мы видим, с грязными пороками, он становится частью этой идеологии, поддерживает ее и с ее помощью получает власть, убив мать и ее любовника (мать тоже хороша...)

И самый важный момент - это как раз последняя сцена. Это лишнее доказательство того, что эта идеология уродливая, кровавая и очень властливая... И эта же сцена демонстрирует полную гибель тех самых богов и возвышение зла.

Режиссер Лукино Висконти, будучи коммунистом, хотел показать дьявольское лицо фашизма и нацизма, и что к нему примыкают порочные и грешные люди, жаждущие абсолютной власти. Помимо этого, он показал 'зародыш' фашизма: как всё начиналось и какие люди начали приходить к власти. Что дальше произошло, думаю, все в курсе: началась самая крупная и кровопролитная война в истории человечества.

<b>Данная кинолента, ставшая классикой мирового кинематографа, считается самой лучшей в творчестве Висконти. Некоторые сцены из фильма изучают во многих мировых киношколах.

10 из 10</b>

Достаточно своеобразное явление для кинематографа, повествующего о нацистской и фашистской действительности - с той лишь точки зрения, что сама по себе лента, за исключением наличия нацистской символики, вообще никакого отношения к действительно происходившему не имеет, однако же считается при этом одной из программных лент того периода.

Что, по сути, вполне объяснимо - вот только само объяснение куда более печально, нежели кажется на первый взгляд.

Во-первых, достаточно утопичным выглядит подход сталелитейщиков, касающийся, собственно, и Вермахта, и самой личности Гитлера - потому как в данной ленте показано именно то, что, в конечном итоге, и погубило мануфактурщиков, а именно нежелание признавать тот факт, что какой-то там недоучка, невесть пойми откуда взявшийся, обладает куда большей властью, нежели все они, вместе взятые, несмотря на всё их состояние, которое, в конечном-то счёте, именно этому недоучке и придётся отдать.

Да, именно ему, а не кому-то из представителей семейства, несмотря на то, что изначально вся драма выписана так, что, кажется, сами герои вообще не понимают, в какой именно ситуации очутились, и что их собственные эти маленькие междоусобного толка распри, в конечном итоге, вообще никому не нужны и ни к чему не приведут, потому как режим всё равно расставит всё по своим местам, и именно он в данной ситуации - тот единственный, кто получит от всего происходящего прок.

И вариант-то ровно один - понять этот самый режим; тут не дано даже второго, потому как в условиях нацистской действительности и не предполагалось никогда прямого подчинения какой-то единичной личности. Культ фюрера - да, разумеется, однако же подчинение относилось исключительно к самому восприятию себя в рамках действительности, не более, но и не менее.

Что характерно - только лишь мать семейства, прекрасно списанная с Магды Геббельс, хотя бы к концу собственной жизни, но понимает, что именно происходит и к чему это приведёт. Что забавно - в самом фильме показан тот период, когда Гитлер ещё даже и не у власти, а сама смерть Геббельсов приходится на завершающий этап Второй Мировой, но кого то волнует, если в конечном итоге выглядит всё красиво.

Дополнив всё это абсолютно типично подобранным кастом актёров, очень сходным с ныне наличествующими политиками, получаем ту ленту, которая, несмотря на всякое отсутствие исторической ценности, оказала изрядное влияние на формирование целого поколения одной лишь пропагандой.

И, несмотря на то, что сам Висконти никоим образом, по его заверениям, к данной пропаганде и не причастен, на деле выходит так, что можно говорить ровно об обратном.

Смотреть - определённо необходимо. Даже если историческая составляющая вас и не интересует, потому как, в первую очередь, это драма о гибели семьи в силу, скажем так, отсутствия какой бы то ни было моральной сплочённости. А эта-то уж проблематика любого человека интересует, вне зависимости от политических и идеологических убеждений.

Талантливый, итальянский режиссер <i>Лукино Висконти</i> сказал когда-то о своем фильме, что он снимает его для новых поколений, кто не знает, что такое фашизм, кто его не видел, кому посчастливилось с ним не столкнуться. Данную его военную драму «<b>Гибель богов</b>» можно смело назвать культовым фильмом. Кино очень сильное, мощное, настоящее, показывающее истину того ужасного времени. В этой истории показана сущность фашизма и то, как он отражался на людях, живущих в нем.

1933 год. Германия. Мы видим богатую семью, которые наживались на предстоящей войне и купались в деньгах. Их заводы процветали, но когда глава семьи понял, что ему нужно отходить от дел, наследники, готовые перегрызть друг другу глотки, за состояние и власть, были готовы на все, чтобы получить наследство. Перед нами грустная и шокирующая история людей, которых пожирало изнутри зло и ярость, ведь они полностью отдались темной стороне нацизма…

Этот фильм, как что-то пугающее и изощренное, холодное и шокирующее, жуткое и кровоточащее. Меня напугало это кино. Оно несет в себе хаос и ужас, который никогда не должен вернуться. Сколько погибло хороших людей, сколько поломанных судеб. Режиссер честен в своем фильме и показывает, как все есть. Не даром его кинокартина даже была номинирована на премию Оскар.

Хочу сказать, что это кино глубже и умнее, чем кажется на первый взгляд. Оно несет в себе ужасную правду, и режиссер удалось передать на экран то, что он задумал. Данная его картина, как некая пощечина, что-то ужасающее и наводящее страх. Фильм для думающих зрителей, и оценят его далеко не все.

Помимо шикарной режиссуры хочется отметить блестящий выбор актеров. На тот момент <i>Дирк Богард, и Ингрид Тулин, и Хельмут Бергер</i> все были очень популярны, и каждый из них сыграл шикарно своих противоречивых персонажей. В одной из ролей было приятно видеть на тот момент молоденькую <i>Шарлотту Рэмплинг</i>.

«<b>Гибель Богов</b>» - пугающая и культовая, военная драма 1969 года. Пожалуй, это мой любимый фильм <i>Лукино Висконти</i>. Он был великий режиссер и оставил после себя след в европейском кино. Перед нами история падения нравов, история чистого зла и его липкой паутины, история несправедливости и чего-то холодного, темной руки, о том, что власть непоколебима. Правильно говорят, что триумф зла тогда, когда хорошие люди ничего не делают.

<b>9 из 10</b>

<i>«Мы относимся к элитному обществу, где дозволено всё»</i>

Да, Эссенбеки действительно были подобны богам. Тем самым олимпийским. У них был сталеплавильный завод, гораздо хлеще кузницы Вулкана, приносящий огромный доход. У них был высочайший статус, почёт и уважение в обществе. Они обладали фантастическими финансами. У них был старинный то ли особняк, то ли замок с множеством роскошно убранных и искусно декорированных столовых, танцевальных зал, салонов, банкетных и конечно же спален. Об этих спальнях нужно сказать отдельно. Более того о них можно слагать оды и писать поэмы. О манящих шёлковой прохладой простынях, о пушистых нежных одеялах, о множестве вышитых подушечек, что можно положить под голову, под спину, опереться рукой или изящно раскинуть по ней свои светлые арийские локоны. А ещё можно долго-долго писать об инкрустированном столовом серебре, о множестве бокалов на тонких длинных ножках с играющими в них почти всеми цветами радуги алкогольными напитками. О множестве услужливых слуг. Об изысканных и отличающихся утончённым вкусом элегантных нарядах.

Семья баронов Эссенбека была подобна небожителям, но более всего их с ними сближало безудержное стремление к обладанию властью. Ибо власть – даёт всё. Власть наделяет силой. Власть лишает страха. Власть делает способным одним мановением руки, поднятием телефонной трубки или нажатием на курок, уничтожать соперников, целые коллективы, держать в повиновении страну и народ. Но и боги, и люди, достигшие заветного могущества, обычно забывают, что власть имеет самодостаточную сущность и собственную строптивую волю. Это такая тварь, что крайне незаметно одурманивает и подчиняет себе и бога, не говоря уже о слабом простом смертном. Власти никогда не бывает достаточно. Всегда хочется ещё, больше, выше и дальше. В эту овеянную ароматами и благовониями ловушку попала и семья Эссенбеков, которая в погоне за призраком единоличного могущества планомерно и подчас совершенно беспощадно и извращённо уничтожала своих сородичей, своих самых близких по крови людей: одного за другим. Недаром в кадре так часто появляется брызжущее огневыми искрами горнило сталеплавильного завода под наводящую трепет музыку. Это символ той самой адской бездны, на которой зиждется Олимп. Боги сменяют друг друга на вершине престола в кровавой борьбе за власть. А Олимп всё также непоколебимо стоит трудами тысяч рук рабов-рабочих, планомерно вершащих всё тоже самое дело во благо единицам и во вред тысячам, а может и миллионам.

Не так было бы страшно тлетворное разложение этого немецкого прототипа семейства Борджиа, если бы оно не происходило на фоне подъема национал-социалистического движения в Германии при деятельном участии самих высокопоставленных механиков огромной государственной нацисткой машины. На дворе 30-е годы и всё только начинается, поэтому вместо строгой дисциплины – пьяные развратные оргии сторонников партийной линии, заканчивающиеся не менее живописным кровавым месивом. А вместо тотальной преданности – тотальное предательство всех и вся, вместо любви – педофилия и инцест, а вместо ненависти – делёжка материальных благ, холодная расчетливость. Хотя постоянно предательски выступающие капельки пота на лицах богов и их приближённых говорят несколько об ином. Это мир, в котором адское горнило временно поменялось своею сутью со сверкающей олимпийской вершиной, сохранившей лишь хрупкую видимость своего безукоризненного анутража. И только совершенно нацистская в своей историко-арийской символике концовка выглядит во всём этом безобразном изуверстве чуть ли на самым благородным и даже по-своему прекрасным завершающим актом.

<i>«…потому что кто-то же должен знать и помнить»</i>