Сорванцы

Короткометражка, в которой французское кино навсегда вышло на улицы.

Первая встреча на экране Жерара Блена и Бернадетт Лафон определила многое. Именно здесь Франсуа Трюффо открывает дуэт, который всего через год станет лицом «Красавчика Сержа». Режиссёр фиксирует их естественность и современность — те качества, которые Клод Шаброль позже превратит в основу экзистенциальной драмы.

На момент съёмок Блен и Лафон были женаты. Трюффо использует их подлинную близость, добавляя в кадр нерв и чувственность, невозможные в стерильном студийном кино 1950-х. Это не просто актёрская игра, а документ живых отношений, запечатлённый почти репортажным методом.

Ним в фильме выступает как первый масштабный полигон «Новой волны» вне Парижа. Трюффо радикально выносит камеру на пыльные улицы, под мосты и на трибуны древних арен. Это принципиальный жест: провинциальный Ним с его ослепительным солнцем и граффити на римских стенах оказывается кинематографичнее любой студийной декорации. Выбор локации не случаен — это родной город Бернадетт Лафон. Она существует в кадре в своей естественной среде, что даёт фильму ту степень свободы и правды, которую позже назовут «стилем Nouvelle Vague». Ним здесь — город чувственного пробуждения, где античная вечность сталкивается с мимолётным летом подростков.

«Сорванцы» — важнейший мост в истории кино. Без солнечного Нима и этого первого документального опыта с Бленом и Лафон не было бы ни психологической глубины «Красавчика Сержа», ни исповедальной откровенности «Четыреста ударов». Эта короткометражка — о том, как детское восхищение сменяется взрослой горечью. А французское кино, благодаря Трюффо, навсегда покидает павильоны, чтобы найти ту Францию, которую мы любим: живую, дышащую и бесконечно искреннюю.

Рекомендуется всем, кто хочет понять, с чего на самом деле началась революция «Новой волны».

Пятеро мальчишек шпионят за влюбленной парочкой. Они еще слишком молоды, чтобы любить красавицу Бернадетт, а потому следуя детской логике решают всячески досаждать ей и ее избраннику. Вторая по счету режиссерская работа Трюффо - по-настоящему трогательная и правдивая история взросления и первой юношеской влюбленности, в которой даже молодые люди носят имена самих актеров - Жерара Блена и Бернадетт Лафон, для которой эта роль, к слову, стала дебютной в ее актерской карьере.

Детство будущего режиссера нельзя в полной мере назвать безоблачным: известно, что Трюффо не знал своего отца, до десяти лет жил с бабушкой, затем с матерью и отчимом и все свое свободное время проводил с друзьями, поэтому неудивительно, что именно тема детства в его первой заметной работе станет центральной. А история о неразлучных друзьях, от которых нет покоя даже в самые интимные моменты жизни, возможно, была подсказана молодому 25-летнему постановщику его собственными, еще свежими воспоминаниями о детстве.

9 из 10

Я еще раз убеждаюсь, что Франсуа Трюффо – это певец искусства. Свои фильмы он снимает только ради кино. Его не столько волнует сюжет, актёры, камера, свет, монтаж по отдельности, сколько всё это вместе. Будучи кинокритиком, он видел огромное количество кинокартин, что позволило ему выработать свой вкус и стиль.

«Сорванцы» можно считать дебютом Трюффо как режиссёра. Восьмиминутный «Визит» (1955) нигде нельзя найти и посмотреть, поэтому можно говорить о «Сорванцах» как о первом фильме, хотя фактически это не так...

Франсуа Трюффо признаётся в этой короткометражке в любви к кинематографу, а нам уже говорит то, о чём он будет рассказывать на протяжении практически всей своей кинокарьеры, такое кино он и будет снимать.

Здесь есть и «Политый поливальщик» (1895) Луи Люмьера, и отсылка на «Прибытие поезда» (1895) братьев Люмьер, с одним исключением – поезд тут отбывает. Тем самым режиссёр говорит, что хоть Люмьеры и ушли, а кино живёт полной жизнью и не скоро настанет конец его!

8 из 10

'Сорванцы' - первый режиссёрский опыт одного из лидеров 'новой волны' французского кинематографа Франсуа Трюффо. Автор, ведя рассказ от первого лица о своём детстве, повествует о первых шагах ещё совсем юных мальчишек в освоении романтической стороны жизни. Все они, друзья детства автора, без ума от Бернадетт. Прекрасная девушка открывает в них чувства, которых раньше им не доводилось испытывать, и они, так как 'в силу возраста не могли любить Бернадетт, решают её возненавидеть'. Для них очевидна близость подобных чувств - хоть они ещё совсем не понимают значение и природу любви. Ревность к жениху Бернадетт, детская влюблённость - всё это было им непонятно и ново, и казалось чем-то серьёзным, неким пропуском в новый взрослый мир. Сорванцы постоянно пытались напакостить Жерару и Берндетт, не очень понимая причины своих поступков, мечась между злостью и благоговением перед прекрасной девушкой.

Повзрослевший Трюффо из-за кадра рассказывает о том времени, когда любовь, ненависть и смерть были чем-то непонятным, неизвестным, всего лишь частью их детской игры, о времени, когда они могли 'объявлять войну', не понимая, что по-детски влюблены в своего врага и переживать чужую утрату так, словно это был просто ещё один необъяснимый эпизод загадочной взрослой жизни, до которой им ещё так далеко. В то время всё вокруг для автора и его друзей было ново, всё волновало и вызывало желание к поиску, изучению, эксперименту. То время давно минуло и Трюффо вспоминает его с тенью смущения, сожаления и, может быть, удивления.

Задуманный как часть цикла о детях, но так и не получивший продолжения, этот фильм одновременно в какой-то степени предваряет первый полнометражный фильм Трюффо '400 ударов' и служит черновиком стиля, созданного в самой известной работе режиссёра 'Жюль и Джим'.