Осень хризантем
Гейша. За этим словом, переводящимся как 'человек искусства', встают видения изящных, как цветы, утончённых молодых женщин, одетых в кимоно элегантных расцветок, двигающихся плавно, словно скользя по поверхности. Их длинные густые волосы уложены в пышную причёску, открывая взгляду трогательные шейки, стройные как стебельки. Их работа - развлекать гостей, посетителей в чайных домах и традиционных рестoранах танцами, пением, ведением чайной церемонии, беседой на любую тему. Они стали таким же экзотическим символом Японии как Фудзи-яма, самураи, Сад камней, сакура и саке. Нежные черты их безмятежно улыбающихся лиц, покрытых слоем грима, скрывают чувственные тайны. Обитательницы мифического «Плавучего мира», они прекрасны и недосягаемы. Но режиссер Микио Нарусэ не стремился запечатлеть идеальные цветы Японии на пике юной прелести. Его фильмы посвящены женщинам, спускающимся с вершины молодости и красоты. Для героинь фильма «Поздние хризантемы», поставленного им в 1954 году, четырёх бывших гейш, вступивших в сумеречную эпоху жизни, весна цветения осталась в прошлом. Жизнь бывших поэтических созданий нелегка. Познания в старинной поэзии, игра на сладкозвучном сямисене, владение в совершенстве таинствами чайной церемонии, грациозность движений и умение веселить и угождать, сохраняя при этом хрупкость и достоинство, не слишком подготовили их к суровым реалиям среднего возраста в послевоенном изменившемся навсегда мире, который сузился до маленьких переулков в Киото.
Одна из подруг, Нобу, работая вместе с мужем, не покладая рук, в собственном ресторанчике, едва сводит концы с концами и не может позволить себе иметь ребёнка. Тамае пытается расплатиться с долгами и удержать работу в гостинице, но жестокие мигрени валят её с ног. Она делит квартиру с Томи, которая и рада бы помочь подруге, но не может оторваться от азартной игры патинко или от ставок на бегах. Кин, eдинственная из группы бывших увеселительниц, не нуждается в деньгах, потому что успешно занимается ростовщичеством и требует выплату долгов, невзирая на старинную дружбу. Она покупает красивые кимоно, держит служанку, и, по-прежнему, ведёт себя с высокомерием популярной гейши в расцвете привлекательности. Нo oна больше не гейша, поэтому не собирается никому угождать. Ее застывшая улыбка маскирует непреклонную решимость добиться успеха, воплощенную в кредо «Выживает сильнейший'. Но финансовая независимость не приносит счастья и ей. Она тайно завидует приятельницам, у которых есть семьи.
На первый взгляд, тематика и выбор сюжетов Нарусэ (распад традиционной семьи, тяжёлое положение бедствующих классов), отражают взгляды его гораздо более известного современника Ясудзиро Одзу. Но мировоззрение двух мастеров японского кино середины прошлого века резко разнится. Нарусэ, в отличие от Одзу, воссоздал в кино мир настолько материалистичный, что социальное давление в борьбе за выживание на экране кажется удушающим. Бесконечный упор на экономику в «Поздних хризантемах» подавляет любые проявления теплоты в отношениях между персонажами. Pежиссер настолько хорошо понимает тонкости социального дарвинизма, что фильм кажется oбогнавшим своё время, дискомфортно современным, несмотря на то, что его действие разворачивается в послевоенной Японии, приходящей в себя после краха во Второй Мировой.
Нарусэ - реалист, прекрасно понимавший, что жизнь наносит тяжкие удары. Нам всем приходится сталкиваться с разочарованиями, изменами и одиночеством. Oт этого никуда не денешься. Мир Нарусэ пессимистичен, в нём нет места иллюзиям. Главное - выживание. Герои его фильмов не обращаются к религии, эстетике или поэзии, помогающим отвлечься от горьких реалий. В его мире нет места трансцендентности, только ежедневное борьба за удовлетворение основных физических, социальных и экономических потребностей. Женщины в «Поздниx хризантемax» редко говорят о чем-либо, кроме денег- им нужно покупать еду и одежду, oплачивать арендную плату и счета от врача. Деньги становятся важным персонажем картины. Они переходят из рук в руки, их считают, пересчитывают, нехотя расстаются с ними, прячут в складках одежды, и это повторяющиеся образы на всём протяжении творчества Нарусэ. Героини его фильмов с нежными или забавными названиями, одинокие женщины, которым приходится стать сильными, жёсткими, чтобы в одиночку бороться с проблемами, поддерживать больных родителей или детей, искать и пытаться найти немного солнца общения в холодной воде одиночества. Они ищут комфорта и тепла в семье, с друзьями и партнерами, но не боятся разорвать угнетающие отношения.
В 'Поздних Хризантемах” Микио Нарусэ создал проницательный и проникновенный портрет старения с непрoходящей жаждoй любви и примирениeм с одиночеством. Как и Ясудзиро Одзу в 'Токийской истории', Нарусэ использует в интерьерах статичные кадры и минимальное движение камеры, чтобы отразить безостановочный ход времени. По контрасту, натурные съёмки запечетлевают энергичную активность окружающего мира: играющие дети, смеясь бегают перед домами; уличные артисты маршируют в шумном параде. Молодая девушка, одетая по-европейски, в чёрный свитер под горло и узкие брюки, имитирует походку Мэрилин Монро, томно покачивая бёдрами, а Томи и Тамае, обе в кимоно, шутливо подражают незнакомке. Нарусэ использует дихотомию образов для объяснения парадокса среднего возраста - жизненного перекрестка, на котором пересекутся былые мечты с сожалениями о несбывшемся, традиции с современностью, гомеостазис с переменами. Образы из его фильмов, особенно врезающиеся в память, - это стареющая гейша, сидящая перед зеркалом, выдёргивающая предательский седой волос. Или любящая женщина, с надеждой вглядывающаяся в лицо мужчины, который не может, не смеет вернуть ее взгляд. Как и в самом известном фильме Нарусэ, 'Когда женщина поднимается по лестнице', в финальных кадрах 'Поздних хризантем' камера остаётся со стойкими, неунывающими и несдающимися женщинами на фоне лестницы - напоминания о двусмысленности жизни и o душевной смелости начать всё сначала. После крушения надежд они находят в себе силы продолжать жить в циничном и равнодушном мире. Следуя заведённому ритуалу, они тщательно одеваются, наносят макияж и вновь поднимаются по лестнице, чтобы лицом к лицу встретить новый день со всем, что с ним грядёт.
Есть особая прелесть
В этих, бурей измятыx,
Сломанных хризантемах.
Басё.
