Однажды в кино

<i>Мы смотрим в цифре на окончательное увядание плёночного прошлого. Варим для зрителя глазной суп кинодива из канувшей в лету плёнки. Старое всегда трансформируется во что-то новое, окончательно оно не уходит от нас. Нам покажут тот момент, когда мальчик становится ментально юношей, обретая мечту.</i>

Сегодня мы идём в кино. Подумать только, но когда-то было время, что нужно было идти куда-то, чтобы посмотреть хоть что-то... даже просто немое видео на простыне. Сегодня дома есть телевизор, компьютер, VR-очки, а в дороге можно и с ноутбука, смартфона, планшета смотреть кинч на КП. И столько ещё всяких развлечений в интернете и играх. Хотя есть и минус: мы перестали током книги читать. То есть читаем, но новости и т.п. засоряем мозг.

Если выбирать на самом деле между разными делами, то, конечно, первым и последним делом в рамках этой жизни хочется, чтобы это были просмотры кино. Хотя то, что мы видим через глаза и есть по большому счёту кино, даже ночью, когда мы смотрим сны мозгом, минуя глаза и уши - это тоже кино. Жизнь - нескончаемый поток кино.

И перед нами в этом фильме представлена жизнь маленького мальчика. Он проказничает, играет, открывает что-то новое, ходит в кино как на праздник. Вокруг него что-то происходит. Живут родственники, играют мальчишки, проезжают поезда. На самом деле какое-то киноанимэ это всё напоминает, причём артхаусное, конечно, аудио-видео-метаморфозное.

Отец юного героя - продавец чая на ж/д-станции. Кажется, что должность не ахти, но вообще чай - самый популярный напиток в Индии, как можно понять. Так что заработать наверняка можно неплохо на нужном месте, торгуя кипятком приправленным как надо. Деньги из воздуха. Я тут недавно зашёл в пышечную, а там пышки 20 руб. где-то (кажется, что совсем дёшево, особенно для центра города), но зато чай к ним 100 рублей стоит (просто пластиковый стаканчик с кипятком и пакетик популярного чая, можно было вроде молоко и сахар добавить) - помню, лет 20 назад чай в граненном стакане стоил в центре 10 рублей. Чай всему голова, если дело в бизнесе. Кстати, раньше я довольно долго ходил в кинотеатры по утрам на сеансы по 100 рублей. Перестал вовсе, когда онлайн на КП появился - что-то старое как будто умерло - я даже скучаю по тем временам иногда, но в кинотеатр так и не хожу.

Что нам продаёт это кино? Вообще не понятно, что тут за идеология, идея. Зато смотрим на сельскую жизнь местных. Кажется, что живут не шибко хорошо, но местные мерки могут отличаться от наших. А учитывая, что климат местный не суровый, то и дома им в принципе не нужны слишком тёплые или даже чрезвычайно крепкие, как видится. Даже к кажущейся разрухе можно привыкнуть постепенно. Но это актуально только в том случае, если ты не знаешь, что жить можно и лучше. А когда узнаешь, тогда и зависть появится, и желание сменить обстановку.

Вкусив однажды вкус кино, наш малой очень хочет вновь и вновь погружаться в этот иллюзорный мир иных цветов и красок. Мы помним, как это бывает, когда впервые вкушаешь тот же Голливуд - привыкание мгновенное на всю жизнь. Некоторых именно он в итоге переманил жить за бугром.

Мы сегодня можем смотреть кино дома практически бесплатно. Нескончаемый поток иллюзий проникает через зеркала наших душ глубоко в корень наших жизней. Мы растворяем кино в себе, делая его частью себя. Наш мальчик увлёкся тем же, но ему для этого нужно каждый раз ходить в местный кинотеатр со старым плёночным проектором.

Наш юнец напоминает нас самих когда-то. Когда-то мы тоже были юными и ходили в кино, точнее не ходили, а искали другие пути увидеть что-то, что нам было в том числе не по возрасту и не по карману, быть может. А может такого и не было никогда.

Пареньку сама судьба создаёт все возможности для осуществления мечты. Кто знает, может однажды он станет болливудским Квентином Тарантино. Как говорится, страны Глобального Юга (географически практически всё то, что южнее России, ЕС и США) сейчас в тренде и росте. Они тянут всю глобальную экономику, занимаются реальным производством, а не просто программки в инете строчат, как все прочие. И кино, скорее всего, тут в скором времени снимать будут в основном, в том числе смотрибельное. Даже сейчас захожу, а в мировом бокс-офисе какой-то индийский Истребитель (2024) в топе.

Российские прокатчики пощадили режиссера Пана Налина, переименовав его картину. «The last film show» уж слишком сильно рифмовался с гениальной картиной Питера Богдановича «The last picture show». Хотя индийский режиссер, догадываюсь, именно этого и хотел: встать в ряд великих. Так бывает: я полностью разделяю скорбь создателей фильма о том, что в прошлое не просто уходит, а почти ушла эра кино, сделанного вручную. Настало время технически совершенного, но лишенного души и сердца компьютерного кинематографа. Может быть, в силу возраста, мне тоже кажется, что раньше и погода лучше была, и фильмы талантливее. Трижды согласен. Но вот ведь парадокс: если «Однажды в кино»- та самая уходящая натура, то на финальных титрах ты ловишь себя на циничной мысли – туда ей и дорога.

История мальчика из индийской глуши, подпавшего под очарование кинематографа и решившего отдать ему всю жизнь без остатка, на бумаге выглядит хоть и старомодно, но трогательно. На экране- манерно и претенциозно. А самое главное: неталантливо. Контраст между завораживающе-волшебной экранной жизнью и реальным, не слишком чарующим кинозалом, обыграл во всех аспектах еще Джузеппе Торнаторе. Налин к образу итальянского «Парадизо» смог добавить только запредельную обшарпанность индийского «Гэлекси». Но это- приправа. Стайка худеньких индийских пацанов, которые вслед за главным героем, пытаются поймать солнце и тени, сами озвучивают бессловесные эпизоды, крутя на самодельном кинопроекторе бобины, украденные с киносклада, оказалась очень приземленной для поэтической кинопоэмы и чересчур надуманной и нежизнеспособной для кинематографа психологической глубины. Киномеханик, который в обмен на вкусности, приготовленные мамой главного героя, предоставляет тому постоянное бесплатное место у окошка в кинозал, выглядит настолько бледной тенью Филиппа Нуаре, что возникает досада: если у вас есть лишь жалкое подобие, то не лучше ли вообще избежать этих параллелей, чтобы не выглядеть смешным.

А самое главное: это кино. Что такого невероятного увидел маленький Самай на экране, что готов пожертвовать ради этого всем- пишите в программках. На экране типично индийские песни-пляски-поцелуи-погони фильмов класса Б. Возможно, мальчика в принципе заворожила эта магия, когда череда статичных кадров, на экране становится реальной жизнью. Может быть. Тогда к чему Налин без конца поминает Бергмана, Феллини, Антониони, Одзу, Рэя и прочая, прочая? Не говоря уж о прямой синонимии названия картины с фильмом Богдановича.

Вообще-то, уход целлулоидной пленки из кинопромышленности – это прямая потеря живой души. Пленка делалась, в том числе, из рогов и копыт животных. И их живая энергия так или иначе передавалась киноизображению. Налин пошел дальше. Продемонстрировав юному герою как бобины с кинопленкой вывариваются в некоем растворе, затем прессуются в кубы, а потом из этих кубов нарезаются пластмассовые кольца-украшения на руках индийских женщин, режиссер нашептывает те самые священные для кинематографиста имена на панорамах по рукам красавиц. Боюсь, в этот момент кичевого экстатического восторга все помянутые небожители в своих гробах перевернулись от дурновкусия.

Досада какая: Феллини свои «Восемь с половиной» делал о том, что кино снять нельзя. Это невозможно! Миллион препятствий окружают кинотворца со всех сторон: сметы, любовницы и жены, картонные декорации, желтая пресса, недомогания и все на свете делают идею создания гениального фильма смехотворной, нелепой, невыполнимой. При этом сам фильм «Восемь с половиной» был опровержением своего основного тезиса: это была невероятная киномагия, каких действительно давно никто не достигает. Налин сделал прямо противоположное. Он снял кино, насыщенное аллюзиями, придыханиями, цветофильтрами, поклонением и восторгом перед кино. При этом, ни в одной самой экстатической секунде экранного времени, «Однажды в кино» кинематографом не является.

На самом деле, дурные предчувствия посетили еще на начальном титре. Эпиграф к творению сообщает, что посвящается оно братьям Люмьер, Дэвиду Лину, Андрею Тарковскому и прочим кинодеятелям «показавшим нам свет». Аллюзия на финал христианского Всенощного бдения «Слава тебе, показавшему нам свет» сразу заставила насторожиться- не к добру такая исступленная восторженность, да еще и в самом начале. Трудно сказать, что ответили бы на такое посвящение братья Люмьеры и Дэвид Лин, но, примерную реакцию Тарковского после просмотра такого фильма-приношения, представить несложно.

Налин произвел сонм своих любимых режиссеров в число богов. А сам себя назначил их апостолом. Он, наверное, искренне любит кино. Вот только любовь иногда случается безответная.

Это не очередной индийский фильм о мотивации и том, как кто то выбрался из трущоб и стал успешным человеком, это фильм о реалиях современной Индии. Пан Налин снял фильм по своим воспоминаниям, поэтому быт, развлечения, радость и проблемы жителей маленькой северо-индийской деревни переданы очень хорошо.

Красивый и медитативный фильм, ты словно погружаешься в гуджарскую деревню и видишь всю красоту повседневности и мелочи жизни этих людей. Если целью режиссера было красиво снять простую, реалистичную и нежную историю - у него получилось, как мне кажется.

Если вам интересно то, как живут простые люди в современной Индии, да и если вы просто очень любите кино как вид искусства - то вам стоит посмотреть этот фильм. (хотя бы ради того, чтобы насладиться отсылками к Кубрику и Тарковскому)