Бенефис Лолы Гаос
Бывает так, что фильмы, признанные шедеврами национального кинематографа, остаются непонятыми и совершенно неизвестными в остальном мире. И пусть происходит это не так часто, но вот с картиной Хосу Луиса Борау «Браконьеры» случилось именно так. Испанцы до сих пор считают ее одним из лучших фильмов 70-х годов, но если говорить о мировом кинематографе, то он прошел мимо.
Причину этого назвать несложно – национальная критика увидела в «Браконьерах» аллегорию на тему умирающего франкистского режима и дружно воспела ей осанну, тогда как за пределами Испании разглядеть что-то подобное было очень сложно. А из сегодняшнего времени – практически невозможно. Вот в вышедшем за пару лет до «Furtivos» фильме Рафаэля Морено Альбы «Las melancólicas» подобные аллюзии просматривались, что называется, невооруженным глазом, а чтобы увидеть нечто подобное в работе Борау нужно было жить на Пиренеях в последние годы правления каудильо. Впрочем, это вовсе не означает, что фильм этот был картиной-однодневкой, интерес к которой исчезает с потерей актуальности. Даже если вам лень искать скрытый смысл, вспоминая политическую историю Европы XX века, то останется драматическая история, поданная в красивой и эстетичной обертке. С прекрасными актерскими работами, великолепной картинкой и мощным катарсисом в финале.
Где-то в горах затеряно маленькое селение, в котором держит что-то вроде трактира и гостевого дома старая Мартина, живущая с единственным сыном Анхелем. Сюда любит приезжать на охоту местный губернатор, что позволяет хозяевам, пользуясь покровительством власти, потихоньку браконьерничать. И так бы и жили они: властная мать и рохля-сын, – если бы из очередной поездки в город Анхель вместе с патронами и капканами не привез девушку. Милагрос сбежала из приюта в поисках лучшей доли. Единственным способом не возвращать ее назад стала свадьба – и Мартине пришлось смириться, что жизнь отныне изменилась, и ее сын ей больше не принадлежит.
Подобных историй мировой кинематограф знает немало. Оригинальностью версия, предложенная Хосе Луисом Борау, в принципе, не отличается. Даже несмотря на введенную в сценарий переменную в виде влюбленного в Милагрос беглого преступника Куры. Но вот ее реализация заслуживает внимания. Фильм снят завораживающе красиво: шикарные пейзажи, красивейшие панорамные съемки – но все это остается на втором плане по сравнению с тем, как живет своим персонажем Лола Гаос. Мартина из «Браконьеров» так и осталась единственной главной ролью в длинной карьере актрисы, но это как раз тот случай, когда ради нее стоило жить. Тираничная, не допускающая даже мысли о неподчинении мать, внезапно оказывается для сына на втором плане и не может этого пережить. Ее ревность переходит все границы, но никак не отражается ни на внешнем виде, ни на поведении. Материнская любовь, кстати, тоже эти границы переходит, чем дальше, тем больше принимая эротический характер, заставляя всуе поминать дедушку Зигмунда. Но сеньора Гаос играет эту любовь так убедительно, что профессор Фрейд если и появляется на горизонте, то разве что в виде зыбкой тени. А уж про Франко и подавно вспоминать не хочется, чтобы там про него не говорили испанские критики.
Нельзя сказать, что Овиди Монтлор и Алисия Санчес остаются в тени со своими персонажами, но «Furtivos» все же – фильм-бенефис одной актрисы. Трагедия Мартины, прожившей жизнь ради сына и своими руками уничтожившей его и свою собственную судьбу не рассказана, а выстрадана Лолой Гаос. Так играют, наверное, только раз в жизни. И ради этого стоит фильм смотреть и пересматривать. А уж потом искать в нем второе дно и разгадывать иносказания.
